София Рэй – Хроники Воздушной Пустоши. Искатель (страница 14)
Вечером Мартин приходил в свою комнату, падал на кровать и вырубался до следующего утра. Но иногда, когда сознание ещё не хотело отключаться, он смотрел на потолок, на окно, за которым виднелся кусочек неба и думал свои спутанные усталые мысли. Может ли статься всё по-другому? Насколько его хватит? А может, он просто один такой – слабый? А может…
Неделя вторая:
«
Неделя третья:
Наконец, Мартин получил первую зарплату – жалкие крохи, но этого хватило, чтобы оплатить жильё и даже позволить себе пиво.
Находиться в бодром расположении духа удавалось теперь действительно всё реже и реже. Редкие выходные юноша предпочитал проводить дома – выходить куда-либо попросту не хотелось. Да и куда он пойдёт в таком виде? Ему бы приличной одежды… Он уже успел поймать на себе косые взгляды посетителей таверны и миссис Карл, и теперь ему казалось, что куда бы он ни пошёл – на него всюду смотрят с презрением.
Неделя четвёртая:
«
Мартин не мог не заметить, что изрядно похудел. Вернее, он старался этого не замечать, но штаны то и дело предательски сваливались, обнажая выпирающую тазобедренную кость. Пришлось запастить верёвкой.
Одно радовало – бывало, что мужики после работы угощали его выпивкой и тогда всё становилось менее невыносимым: можно было побродить по округе и полюбоваться уличными представлениями фокусников или фаерщиков – последние вызывали у Мартина неподдельное восхищение. Не останавливало даже то, что от дешёвого пойла ему нередко сводило желудок, а на следующее утро юноша чувствовал себя так, словно его переехали телегой.
Неделя седьмая:
Написав эти строки Мартин горько заплакал.
С их с Ником последней встречи прошёл уже месяц, а юноша всё никак не спешил заглянуть в мастерскую. Вряд ли его присутствие там, с его унылыми настроениями может быть полезным – к чему лишний раз ставить людей в неловкое положение?
Понимая это, Мартин всё чаще захаживал в дешёвую забегаловку, которую нашёл неподалёку от своего дома. Иногда он участвовал в разговорах с местными завсегдатаями – в основном, это были шахтёры, предпочитавшие всё своё свободное время проводить за распитием рома. Мужики эти были грубые, некультурные и не всегда образованные. Иногда ему казалось, что вот-вот, так и он станет здесь своим – начнёт распускать сальные шуточки, рубиться в карты, да время от времени выпускать пар в драке. При мысли об этом становилось не по себе.
– Эй, ты чего? Куда собрался? – кричал ему вслед один из шахтёров, а затем, не услышав ответа, махал рукой.
Так когда же это всё успелось? Мартин стоял посреди набережной и как завороженный глядел на деревья, всеми красками, кричащими о том, чтобы на них обратили внимание: «Посмотрите, как мы прекрасны!» Небо же, было лазурно голубым – последний раз он смотрел на него, кажется, из окна своей комнаты. Небо… Оно отчётливо отражалось в воде.
Сам того не заметив, юноша пришёл к той самой реке, о которой ему рассказывал Ник. Мартин поднялся на мост. Деревянные перила все были испещрены надписями – признаниями в любви, именами, клятвами, а также стихами на самых разных языках. И, то ли хмель вскружил голову, то ли и правда в этом месте было нечто особенное, но Мартин не спешил уходить. Как завороженный он смотрел на речную гладь. Интересно, сколько несчастных уже побывало на этом мосту? Людей, чьи сердца были наполнены любовью и горечью, и чьи послания навсегда сохранили эти брусья? Повелеваемый необъяснимым внутренним импульсом, юноша наклонился в поисках свободного от надписей места:
«Что я делаю?..»
Парень достал из кармана перочинный нож и уже готов был им воспользоваться, как рука замерла – среди бесчисленных надписей, выведенных на разный лад и манер, взгляд Мартина приковала одна из них – выцветшая и рассохшаяся от времени:
«
Тот, кто её написал, должно быть искренне верил в эти слова. И что бы они ни значили, их адресат выполнил своё обещание. Да, точно выполнил. Иначе и быть не может.
Парень колебался какое-то время. Над головой с шумом пролетел самолёт.
– Да к чёрту…—юноша облокотился на перила и убрал ножик обратно в карман.
В груди застыло необъяснимое чувство пустоты. Но разве пустота бывает настолько тяжёлой?
Внизу проплывали утки. Мартин наблюдал за ними, пока они не скрылись из виду, а затем долго вглядывался в речную гладь.
Парень постоял ещё немного на мосту, а затем пошёл прочь – всё равно куда. Легче не стало.
Неподалёку что-то крутилось и мельтешило, оказалось – парк аттракционов.
В детстве, он несомненно всё бы отдал, чтобы прокатиться на том колесе, величественно возвышающимся на несколько сотен метров от земли. А сейчас…
– Эй, Ма-артин! – внезапно прервал его мысли чей-то возглас.
Как странно – он не сразу узнал голос Ника, который уже приближался к нему по тропинке через парк. Откуда он здесь?
– Ты куда пропал? Ребята о тебе спрашивали, мол, когда же к нам заглянет дядя Март? – оживлённо начал Ник. – Так, когда же, а? Или ты совсем решил о нас забыть?
– Я… – юноша не знал, что ответить.
– Я много работал… – оправдывался он.
– Вижу, – серьёзно ответил Ник. Его оценивающий взгляд скользил по изношенным ботинкам Мартина, по измазанной в нескольких местах сажей одежде, по рукам – сплошь покрытым ожогами да ссадинами, по впалым щекам и усталым глазам, стыдливо отведённым в сторону.
– Друг! – внезапно Ник обнял его, так, что на мгновение у того перехватило дыхание.
– Это я виноват… – выпалил Ник. – Что они с тобой сделали?
– А что со мной не так? – непонимающе спросил Мартин. – Ну да, немного перегаром несёт… – он виновато улыбнулся.
Меньше всего ему сейчас хотелось слушать чьи-то нравоучения, но к счастью, и не пришлось.
Они присели на ближайшую лавочку, после чего Ник коротко расспросил его о работе, а затем всерьёз нахмурился. Повисло молчание. Слышен был детский смех и крики, доносящиеся из парка аттракционов, и мелодия карусели – размеренное сочетание звуков, ласкающее слух.
– Не хочешь ко мне в мастерскую?
– Но ты говорил…
– Да, деньги рекой не текут, но заказы есть. Ребята мне помогают, думаю, и твоя помощь пришлась бы кстати. Кроме еды и крова мне больше нечего тебе предложить… Но в то же время, я не могу смотреть, как ты себя гробишь!
– Жалеешь меня, значит… – усмехнулся Мартин. – Думаешь, я жалок? Что ж, так оно и есть, только вот… – юноша ткнул Ника пальцем в грудь, – Мне твоя помощь не нужна! Да и какая это помощь? Я не мальчик, я взрослый мужчина, который должен сам себя обеспечивать, а то, как я при этом выгляжу, уж прости – не твоя забота. И, раз уж на то пошло, если мне суждено там сдохнуть – так тому и быть! – с этими словами Мартин вскочил и ринулся прочь.
– Мартин! Чёрт тебя подери… Стой! – крикнул Ник другу, но тот даже не обернулся.
***
Тем временем самостоятельная жизнь Мартина всё больше начинала походить на выживание. Зарплату, на которую он так надеялся, по какой-то причине стали задерживать и выдавали лишь по несколько монет в неделю. Чтобы хоть как-то накопить на оплату жилья, ему приходилось ещё больше экономить на еде. Даже Майкл Бейл, с его вечными издёвками, стал как-то странно на него коситься и внезапно поручил разгрузку угля другому рабочему. «Ты как подыхающая кляча» – однажды бросил он.
Пришлось завязать и с походами в кабак. Без выпивки жизнь стала резко невыносимой. Парень всё чаще стал ловить себя на мыслях:
Хотелось есть. Не зная зачем, Мартин вышел на улицу и отправился бродить, куда глаза глядят. Он проходил мимо витрин дорогих лавок и старался не смотреть на то великолепие, которое их переполняло. Механические куклы-автоматоны то и дело зазывали его внутрь – каждая на свой лад. Юноша в шутку остановился перед одной и снял шляпу: