София Островская – Академия для драконьего лорда, или Няня по контракту (страница 6)

– Я, – мой голос прозвучал хрипло, но четко в наступившей тишине. – У меня есть опыт.

Все взгляды на площади устремились на меня. На моё грязное, закутанное в тряпье лицо, на исцарапанные руки. Аукционист приподнял бровь, оценивающе оглядев.

– Подходите. Покажите лицо.

Я медленно сняла платок. Грязь, синяки под глазами, но черты лица – те самые, утонченные, жрические. Шепот прокатился по толпе. Кто-то узнал тип.

– Метки на запястьях! Смотрите!

– Да это одна из тех… после обряда…

– Беглянка? Сумасшедшая?

Аукционист, однако, выглядел заинтересованным. Он махнул рукой, и ко мне подошли двое стражников из городской стражи – не драконьи, нейтральные.

– Вы понимаете условия? Год. Полная ответственность за жизнь, здоровье и… развитие наследника. Оплата по завершении. Отказ или неисполнение обязанностей карается по закону лорда Игнатия.

– Понимаю, – сказала я, глядя ему прямо в глаза. Внутри все замерло. Я заключала сделку с дьяволом. Но у дьявола был сын, которому я, возможно, была нужна больше, чем кому-либо в этом жестоком, магическом мире.

– Тогда пройдемте на проверку, – кивнул аукционист. – Детектор лжи и сканер намерений ждут. Если чисты… вас доставят в замок Огненных Пиков еще до заката.

Меня повели через площадь, и толпа расступалась передо мной, как перед приговоренной к казни. В их взглядах был ужас, любопытство и немного… жалости.

– Сама на смерть пошла, – донесся чей-то шепот.

Я не оглядывалась. Я смотрела вперед, на дорогу, которая вела обратно к замку. К дракону. К мальчику. Год. Всего год. Или целая вечность. Но это был мой выбор. Первый сознательный выбор в этом мире. Я шла не как жертва и не как рабыня. Я шла как специалист. Как няня. И в глубине души, под слоем леденящего страха, теплилась крошечная, безумная надежда. Возможно, именно мне было суждено не просто выжить в тени дракона, но и найти ключ к самому страшному его секрету – к сердцу его молчаливого сына. И, кто знает, возможно, к чему-то большему.

Меня провели не в какое-то официальное здание, а в заднюю часть большой походной палатки, примыкавшей к аукционному помосту. Внутри пахло сушеными травами, ладаном и чем-то металлическим, щекочущим ноздри – озоном магии. Пространство было затемнено, лишь в центре на низком столе лежал крупный, грубо ограненный кристалл молочного кварца, подсвеченный изнутри мерцающим голубым светом. Рядом стоял высокий, тощий мужчина в темно-синих мантиях с вышитыми на рукавах глазами – символом Гильдии Правдознатцев. У него было усталое, бесстрастное лицо архивариуса.

Аукционист остался у входа, скрестив руки на груди. Двое стражников встали по бокам. Воздух стал густым от ожидания.

– Имя? – спросил Правдознатец, даже не глядя на меня, записывая что-то на восковую табличку.

– Вера, – ответила я. Имя, данное мне в насмешку, стало моим единственным щитом.

– Происхождение?

Я сделала паузу. Ложь могла быть обнаружена. Но полная правда – из другого мира через провалившийся ритуал – была еще опаснее.

– Я была служанкой в одном из храмов на юге. Храм разрушен во время конфликта кланов. Я скитаюсь, – это была полуправда, сотканная из обрывков услышанных разговоров и моего реального статуса жрицы, в тело которой я вселилась. Достаточно расплывчато, чтобы быть правдоподобным.

– Опыт работы с детьми?

– Да. Я… помогала в приюте при храме. С детьми, пережившими травмы. С теми, кто не говорит, – голос мой окреп на этой почве. Это была чистая правда, просто из другой жизни.

Правдознатец кивнул, водя стилусом по воску. Потом поднял на меня свои водянисто-серые глаза.

– Вы понимаете, что контракт с лордом Игнатием Чернокрылым сопряжен с экстремальным риском для жизни и здоровья?

– Понимаю.

– Ваши намерения в отношении наследника Артема Чернокрылого?

Я вдохнула глубоко, собираясь с мыслями. Это был ключевой момент. Сканер должен был уловить истинные мотивы.

– Моё намерение – обеспечить его безопасность и… попытаться установить с ним контакт. Помочь ему, если это возможно. Я не собираюсь причинять ему вред. Я хочу выполнить работу, на которую меня наняли.

Я говорила медленно, вкладывая в каждое слово всю искренность, на которую была способна. Я не лгала. Я действительно хотела помочь мальчику. Деньги и свобода были важны, но в этот момент, глядя в холодные глаза Правдознатца, я понимала, что они отошли на второй план. Профессионал во мне уже видел пациента и брался за случай.

– Подойдите к кристаллу, – приказал маг. – Положите руки на него.

Я шагнула вперед. Кристалл под пальцами был не холодным, а излучал странное, пульсирующее тепло. Голубой свет внутри заволновался.

– Повторите: Я, Вера, добровольно иду на контрактную службу к лорду Игнатию Чернокрылому в качестве няни-гувернантки для его сына, Артема. Мои намерения чисты. Я не причиню вреда ребенку. Я не являюсь агентом врагов лорда или его дома.

Я повторила. Фраза была длинной и казенной. Когда я говорила, что не причиню вреда ребенку, внутренний свет кристалла вспыхнул ярче, заливая палатку чистым, почти белым сиянием. Правдознатец приподнял бровь. Когда же я произнесла, что не являюсь агентом врагов, свет слегка померк, замигал, в нем заплясали алые искорки. Маг нахмурился.

– Вы что-то скрываете, – констатировал он негромко. – Кристалл чувствует уклонение. Вы не враг. Но ваше прошлое… не совсем то, что вы описали. В нем есть темное пятно. Связанное с домом Чернокрылых?

Сердце упало. Он чувствует связь с ритуалом. Я не могла сказать правду. Но и отрицать было бесполезно.

– Я… была невольным свидетелем трагедии в доме Чернокрылых, – выдохнула я, выбирая слова с точностью ювелира. – Это оставило во мне страх. Но не ненависть. И не желание мести. Только желание выжить. И теперь… желание помочь тому, кто, как и я, оказался в ловушке обстоятельств.

Я смотрела на кристалл, говоря это. Алый отблеск угас. Свет снова стал ровным, голубым, чуть теплым. Мои слова были правдой. Страшной, урезанной, но правдой.

Правдознатец изучал кристалл, потом меня. Его бесстрастность дала трещину – в глазах мелькнуло любопытство.

– Интересно, – пробормотал он. – Страх есть. Скрытые обстоятельства есть. Но злого умысла по отношению к ребенку… нет. Напротив. Есть странная… уверенность. Убежденность, что вы можете ему помочь. Откуда она?

– От опыта, – сказала я просто. Больше объяснений у меня не было.

Маг еще немного понаблюдал за кристаллом, который теперь излучал стабильное, почти умиротворенное сияние. Потом кивнул аукционисту.

– Чиста в рамках заданных параметров. Намерения в отношении наследника – позитивные, защитные. Прошлое содержит нераскрытые элементы, но они не связаны с прямой угрозой для нанимателя. Риск для нанимателя – в её собственной уязвимости и скрытых обстоятельствах, а не в злом умысле. Гильдия дает условно положительное заключение. Окончательное решение – за лордом Игнатием.

Аукционист, казалось, даже разочарованно вздохнул. Видимо, рассчитывал на более зрелищный провал или на полную чистоту. Эта полу-тень, эта условность была для него проблемой.

– Лорд Игнатий требовал безупречности, – сказал он магну.

– Безупречных не бывает, – сухо парировал Правдознатец, гася свет в кристалле жестом. – Особенно среди тех, кто добровольно идет в пасть к дракону. Она не лжет о главном: о ребенке. Остальное – риск нанимателя. Мы фиксируем то, что есть.

Меня отпустили от стола. Ноги немного дрожали. Я прошла. Не с блеском, но прошла. Моя тайна не была раскрыта полностью, но её существование было задокументировано. Теперь это висело над моей головой дополнительным дамокловым мечом: если Игнатий узнает, что я – та самая свидетельница… Но пока – я была просто странной беглянкой с чистым сердцем по отношению к его сыну. И этого, видимо, было достаточно.

– Контракт будет составлен в трех экземплярах, – сказал аукционист, уже с деловым видом. – Один – вам, один – в Гильдию, один – доставляется лорду. Подписи ставятся кровью на магическом пергаменте. Он вступит в силу в момент вашего пересечения порога замка Огненных Пиков и будет действовать ровно год. Нарушение – смерть или рабство по усмотрению лорда. Вы согласны?

Смерть или рабство. Слова висели в воздухе. Я взглянула на свои грязные руки, на серебряные узоры, которые я больше не скрывала. Потом мысленно – на лицо мальчика в кладовке. Его пустой взгляд.

– Согласна, – сказала я, и в голосе не было дрожи. Была решимость.

Мне дали время привести себя в порядок в крошечной каморке при палатке. Принесли таз с водой и грубое полотенце, простейшее платье из серого холста – униформу служанки. Смывая с себя грязь и копоть скитаний, я смотрела в мутное зеркальце. Лицо жрицы, чуждое и бледное, смотрело на меня. Но в глазах уже горел не только животный страх. Горел вызов. И профессиональный азарт.

Через час я вышла к ожидавшему у закрытой кареты аукционисту. Я была чиста, одета в серое, волосы убраны в тугой узел. Я почти выглядела как служанка. Он протянул мне сверток.

– Ваша копия контракта. Не теряйте. И… удачи, – он произнес это без тени иронии. Возможно, ему было искренне жаль тупицу, идущую на заклание. – Карета доставит вас к подножию владений Чернокрылых. Дальше вас встретят его люди.

Я кивнула, взяла сверток и, не оглядываясь на шумную, яркую, ужасную и манящую площадь, шагнула в темный интерьер кареты. Дверь захлопнулась. Деревянные ставки на окнах опустились с щелчком. Я осталась в полумраке, катясь навстречу своей судьбе. Развернув пергамент, я попыталась разобрать витиеватые магические письмена. Смысл был ясен: я, Вера, обязуюсь служить няней Артему Чернокрылому, соблюдать правила дома, не применять магию, не вредить. Лорд Игнатий обязуется обеспечить кров, пищу, безопасность (это слово было написано мелко и как бы между строк) и выплатить тысячу крон по истечении срока. Внизу было место для подписи кровью. Моя кровь. Его печать.