София Галлямова – Особенность: умеет любить (страница 2)

– Лиллиин, девочка моя, – король поднялся навстречу дочери. – Как проходит твоё время?

Обратив внимание на погоду и вспомнив о том, что случилось в этот день шесть лет назад, девушка поникла, несмотря на то, какой весёлой была пол минуты назад. Войдя в обеденный домик, она села рядом с матерью на скамью, обшитую мягкой периной, сложила на коленях салфетку и ответила:

– Как может проходить время в столь скорбный день? …

– Выше нос, дорогая. Однажды прошлое перестанет терзать нас, – королева взяла дочь за руку, погладив пальцами тыльную сторону её ладони. Принцесса подняла взгляд на маму. Королева была красива… у неё были волосы каштанового, почти рыжего цвета, небесно-голубые глаза, что темнели и светлели в зависимости от настроения беннирки, милые щёчки, что передались по наследству дочери и ясный и самоуверенный взгляд. На лице пролегли первые морщинки от печали и горя. Материнская скорбь всегда была самой горькой из всех.

Шесть лет назад был убит наследник престола Гримаднесса. До несчастья, настигшего семью, около года Винд Монбери, сын короля и старший брат Лиллиин, поддерживал близкие отношения с принцессой соседнего королевства беннир. Гримаднесс и Гвельгофринн, соседи и страны вечной весны, жили в гармонии и согласии. Джаннеса Ван-Ниль и Винд любили друг друга, и ничего не предвещало беды. Но внезапно всё рухнуло. По словам летописцев, так невежественно отозвавшихся о ситуации, Винд Монбери воспользовался Джаннесой и бросил её, осыпав род Ван-Ниль угрозами. Принцесса Гвельгофринна, даже со сломанной душой и разбитым сердцем, всё ещё его любила. Разгневанная Анерри Ван-Ниль, королева и мать несчастной, убила принца Винда на следующий же день, стоило ему попасться ей на глаза. И вот тогда, ровно шесть лет назад, впервые природа сошла с ума, словно вместе с жизнью принца ушла и жизнь страны. Гримаднесс и Гвельгофринн, королевства одного народа, подвергались разрушению тайфунами и смерчами, штормами и просто непривычными для этих земель холодами. Страна беннир была стороной, где всегда царила тёплая весна, любовь и великое искусство. Бенниры научились видеть прекрасное вокруг себя, тем самым поселив это прекрасное повсюду. И один только день в году мог за раз погубить всю красоту страны. Четырнадцатое апреля. День, когда был убит Винд Монбери. Узнав о смерти собственного сына, король Айрон немедля собрал армию и пошёл на Гвельгофринн войной. Но гвельгфы были к этому готовы. На границе вражеского королевства Гримаднесс не раз потерпел поражение в битвах. Чтобы сохранить то, что осталось живо, король отступил. В самый последний день сражения беннир, перед началом побоища, Анерри Ван-Ниль прокричала:

– Вы не знаете, кем был ваш сын!

До последнего сохраняя достоинство, Айрон и его армия бились. Бились за честь и доброе имя погибшего наследника. Однако проиграли эту войну. Гвельгофринн не взял за мир от соседа ничего, кроме слова, что имя Винда больше никогда не услышат на их землях. И всё это было странно. Воистину, летописец написал об усопшем неправду. Грязную и оскверняющую память о погибшем. Но очередное нападение на убийцу стало бы для Гримаднесса падением.

– Что у нас сегодня на обед? – притворно оживилась Лиллиин. Её разъедали мысли о том, что ещё вечером она не вспомнила и не помолилась за душу родного брата. И правильно ли это – стараться забыть о брате, который так её любил? Которого она так любила…?

Рука привычно сжалась на амулете, что девушка не снимала с тех пор, как получила от Винда в подарок. Порой он казался таким странным… Но всегда оставался родным и памятным. Это был кулон, который умел открываться. Внутри хранилась фотография самого Винни. Ради того, чтобы сделать такой амулет, принцу пришлось нанять слугу, чтобы тот переправился с ним через границу во Внешний, человеческий Мир, и привёз машину, способную напечатать фотографию. А на вопрос о том, какую именно, принцесса ответила, что хочет носить рядом портрет брата. Казалось бы, зачем наследнику надо было ездить за этой машиной? Принц прослыл гением, великим изобретателем уже в 14 лет. Пока Лиллиин, будучи маленькой девчонкой, слушала его рассказы о путешествиях в другой Мир, она задавалась и таким вопросом, но предпочла оставить его себе, как загадку. Может, сейчас спросила бы… Но спрашивать теперь было просто некого.

Калирь, мать Лиллиин, заметила, как вновь посерьёзнело лицо дочери. Сердце в который раз пронзили тысячи игл – девочка вспоминала о брате. И кто бы знал, как было правильнее сейчас поступить: стоит королевской семье тонуть в воспоминаниях, или лучше всё же постараться забыть о давнишней трагедии?

Вопрос принцессы был оставлен без внимания. Родители не могли ответить, витали в своих облаках, а свита хранила молчание, пока слуги ходили за самим обедом. Лиллиин тоже быстро забыла о том, что буквально только что задала вопрос.

Девушка сняла плащ, оставшись в тёплом платье. Возможно, это было неправильно. С каждой минутой на улице будто становилось всё холоднее, сильнее дул ветер, даже начинал моросить дождик. Будь у беннир желание, они бы и здесь увидели нечто прекрасное, хоть и жуткое. Но, учитывая то, в каком настроении они на данный момент пребывали, обстановка и погода казались мерзким несчастьем. А в такие моменты хочется закрыться в одиночестве и переждать, перетерпеть бурю внутри.

– Айрон, – задумчиво позвала Калирь Монбери своего мужа.

Будто выпав из своих раздумий, король чуть заметно потряс тёмной головой, внимая голосу любимой жены. Он был у неё нежным, но властным, тихим, но достаточно громким, туманным и в меру ясным. Лиллиин восхищалась своими родителями и тем, какую державу они смогли построить.

– Слушаю, дорогая, – ответил он наконец. Протерев уставшие карие глаза уголком миниатюрного платочка, Айрон уделил внимание состоянию королевы. Она была женщиной с великой силой духа, но смерть своего первого ребёнка переносила с трудом. Одно лишь упоминание (а этот день каждый год больно вонзал нож под рёбра) о Винде, их милом Винни, усугубляло все раны и болезни, которыми когда-то повелители обзавелись. Не дай волю Жизни лишить королевскую семью второй наследницы!

– Мы сегодня едем куда-нибудь?

Принцесса перевела взгляд на мать. «Мы»? Королева Калирь очень давно не покидала дворцовых стен, ссылаясь на здоровье. Головные боли мучили её, и максимум, что она была готова себе позволить, это прогулки по саду. Площадь королевского двора была огромной. Он был поделён на две равные части: первая, в которую попадают подданные сразу же, как только пересекают мост через ров и ворота в стенах, и вторая, доступная только королевской семье и беннирам, служащим или живущим в замке. В дворцовых стенах можно было жить как в отдельном посёлке. Чего здесь только не было! Королевская конюшня, мастерская Винда, к которой никто больше не притрагивался, голубятня с пятьюдесятью дрессированными птицами, домик швеи и её помощниц, фонтан в центре, небольшой загон скотины и домашней птицы в правом углу двора и глубокое озеро с прозрачной водой и рыбой в левом. На берегах озера построены две миниатюрные беседки для отдыха и разговоров, недалеко от них – уютные и довольно большие качели. Выше расположена купальная, рядом – часовня в окружении скамеек и клумб с нежными лилиями. Ближе к углу уже начинается отсек прислуги – там было расположено несколько домиков, два склада и колодец. В передней, общедоступной части двора, было два фонтана, конюшня, смотровая башня и открытая столовая на случай, если гостей будет ожидать обед на свежем воздухе.

– Да. Как только вернётся Дирра, мы поедем в Хифский Собор. Я посчитал нужным договориться со священником и попросил Дирру съездить в город.

Хифа… Самый большой город Гримаднесса. Столица иной быть не может. Он был ближе остальных по пути к замку, на его границах расположены территории основных войск королевства, недалеко от ближайшего – самое большое здание больницы. Оно было построено относительно недавно. В центре находился древнейший Собор. Пару сотен лет назад, когда бенниры жили в одном королевстве, а не в двух, в этом Соборе восхвалялось древнее Божество. К сожалению, его имя и иконы со временем были потеряны. Бенниры отказывались служить человеческим Богам, потому стали придумывать себе собственных покровителей, а позже сошлись во мнении, что свята сама Жизнь. Ещё ни одна молитва Жизни не оставляла беннир без ответа, хотя стоит отметить, что много просить местное население стыдилось. И в самом дальнем уголке Хифы расположилось поместье Монбери, особняк младшего брата короля. Он жил там со своей женой и двумя дочерями. Король Айрон и его единственная дочь регулярно приезжали к ним, порой даже оставались на несколько дней. Королева зачастую находилась в замке.

– Должен же кто-то присматривать за хозяйством, – отшучивалась тогда Калирь, целуя принцессу перед дорогой.

«Значит, сегодня в Хифу…» – задумалась Лиллиин.

На первое подали аппетитно пахнущий куриный бульон с веточкой укропа, на второе – отварной картофель с поросёнком в медовом соусе. От десерта Айрон и Калирь отказались, в отличие от их дочери. Сегодня подавали любимую сладость принцессы – кекс с жидким шоколадом внутри, к которому прилагался шарик ванильного мороженого с крупной ягодой клубники. Хотелось забыться хоть в желании поскорее запить сладость, хоть в комплиментах повару – главное прервать мысли о Винни… о том прекрасном Винни, что был Лиллиин так дорог. Брат, любящий и семьёй любимый, был сначала убит, а после – оскорблён. Бесчестный конец его великой истории. Был бы он оскорблён прежде… Быть может, мог объясниться? Или отразить атаку Анерри Ван-Ниль и остаться в живых? Даже если нет, тогда он погиб бы славно, принял бы смерть с честью и без удара в спину. Несомненно, это происшествие бесчестит и сам род Ван-Ниль. Вопрос о том, что же произошло в тот день на самом деле, до сих пор волновал умы многих.