София Чарова – По твоим следам (страница 1)
София Чарова
По твоим следам
Пролог.
Прошла неделя после похорон моего отца – доктора Эдварда Мура, одного из известнейших нейрохирургов в нашем городе и за его пределами.
Сидя в библиотеке, я пыталась читать книгу по бихевиоризму, стараясь успокоить нескончаемый поток тревожных мыслей. Эта комната была моим любимым местом в доме: в детстве мне нравилось играть среди стеллажей, вдыхая запах тысячи книг. В редкие солнечные дни, сквозь большое окно, комнату заливало мягким светом, что создавало практически волшебную атмосферу вокруг. Песочного цвета стены сочетались здесь с мебелью из темного дерева и кожаным диваном цвета охры. На нем я проспала больше ночей, чем в собственной кровати. Почти каждое утро я возвращала в свою комнату пушистый плед, а вечером отец, чей кабинет был рядом, приходил, укрывал меня им и шел работать дальше. Это был наш ритуал. Если я просыпалась под пледом – значит, он, несмотря на всю занятость, всё же пожелал мне доброй ночи.
Теперь это в прошлом. Воспоминания… Они одновременно приносят покой и ранят сильнее любого ножа.
Попытки погрузиться в книгу были тщетны. Когда я в пятый раз перечитывала один и тот же абзац, рядом со мной на диван села мама. Ее холодная рука легла мне на плечо.
– Аврора, я знаю, сейчас еще слишком рано… Но у нас нет выбора. Мы остались вдвоём. Пора разбираться с тем, что мы отложили. Пора возвращаться к жизни, дорогая.
Я закрыла книгу и повернулась к ней. Она, как всегда, выглядела безупречно – отглаженная блузка, уложенные волосы, дорогие серьги – но в глазах застыли тени. Даже макияж не скрывал следов бессонных ночей и рыданий.
– И с чего ты предлагаешь начать? – тихо спросила я.
Мама крепче сжала мне плечо. Этот жест был утешением – но мне уже не нужно было утешение. Я решила не поддаваться чувствам. Не позволю себе снова пережить то, что почувствовала, когда нашла отца на полу в кабинете – без пульса, без дыхания. Я почти ничего не помню после этого момента. Только боль в горле и полное отсутствие голоса – так сильно кричала. Потом была скорая, врачи, мама в ступоре. И темнота. Позже я узнала, что мне вкололи успокоительное. Я до сих пор злилась на маму за то, что она позволила меня накачать – потому что упустила возможность первой осмотреть место преступления. Когда пришла в себя, полиция уже всё прошерстила и, конечно, ничего не нашла. Шансов увидеть что-то самой уже не было – за два часа там прошло человек двадцать.
– Я думала о доме. О вещах Эдварда. Он тут повсюду. Не уверена, что смогу продолжать здесь жить, – сказала мама, опустив взгляд.
– Ты хочешь продать дом? – я не поверила своим ушам.
– Не совсем. – Внутри меня все сжалось – Как ты помнишь, твоему деду он всегда нравился. Недавно он предложил выкупить его у нас. Мы всё ещё сможем приезжать, если захотим. А ты можешь остаться, если хочешь. Дедушка будет только рад. Что скажешь?
Мама прекрасно знала, как я отношусь к деду – Дмитрию Волкову, её отцу. Мы – родня только по крови. Он всегда был для меня человеком неприятным. Для него мораль – просто слово в словаре. Он нажил капитал не добротой, а силой, и презирал моего отца за то, что тот «увёл» у него дочку. У него был свой план – женить маму на ком-то «из своих». Что бы это ни значило.
Мама хоть и не отличалась твердостью характера, особенно перед своим отцом, но в любви оказалась непреклонна. Она поставила деду ультиматум: либо он принимает её выбор, либо больше никогда её не увидит. Дед отступил – и так появилась новая семья. 25 мая 1999 года Елена Волкова вышла замуж за Эдварда Мура. Через год родился Александр, мой брат. А ещё через три года – я.
Дед с отцом так и не поладили, зато с мамой у них оставались ровные отношения. Моё детство было счастливым, и за это я благодарна.
С возрастом, понемногу начала замечать, как дед пытался влиять на Алекса – он видел в нем наследника, но тот не поддался: захотел стать врачом, как отец. Последние три года брат провёл вдали от дома, работая в Красном Кресте. Деду это не нравилось. Он ждал, что Алекс присоединиться к нему в его делах, а когда тот сбежал на другой континент – был сильно раздражен.
Мне повезло родиться женщиной. Дед был ярко выраженным сексистом. Он считал, что предназначение женщины – выйти замуж и рожать детей. Наследницу своего дела он во мне не видел, и, к счастью, оставил в покое. И всё бы ничего, если бы сейчас он снова не решил вмешаться в нашу жизнь.
Теперь, когда Алекса на другом континенте – мы с мамой остались вдвоём. И я боюсь: дед что-то задумал. И пусть я сомневаюсь во многом – в одном уверена: я не позволю ему наложить лапы на дом, в котором выросла. Это мой дом. И я не отдам его без боя.
Я вскочила с дивана, плед упал на пол.
– Ни за что! Я не позволю ему вмешиваться! Он ненавидит этот город. Он не хочет тут жить! Ему что-то от нас нужно, ты это знаешь!
– Я не могу больше тут оставаться, Аврора. Мы не можем содержать два дома. Он предлагает решение. Дом останется в семье. Все расходы – на нём. Либо так, либо мы продаём его кому-то ещё. И это не обсуждается.
– Если ты примешь от него хотя бы крупицу помощи – он потребует расчета. Ты знаешь, что он не из тех, кто делает что-то просто так. Я не хочу быть у него в долгу. И тебе не советую. Особенно теперь, когда мужа у тебя нет, и никто не стоит у него на пути снова использовать тебя, как породистую лошадь, в своих интересах. – Стоило этим словам покинуть меня, как в груди заныло от чувства вины.
– Аврора, следи за языком. Я тоже горюю. Мне тяжело. – Мне хотелось извиниться за сказанное, но вместе с виной во мне закипал гнев. Как она вообще могла предлагать отдать наш любимый дом этому гадкому человеку?
Шумно выдохнув, я оглядела комнату. Запах дерева, полумрак, мягкий свет, шелест книг… Это место было моим прибежищем. Здесь я была счастлива. И пусть всему приходит конец – я сохраню эти воспоминания.
– Продадим дом. Но кому-нибудь другому. Можно обратиться к Лили – Алекс говорил, она теперь в элитной недвижимости. Как будут готовы документы – я всё подпишу. А сейчас… я пойду прогуляюсь. – Выходя из библиотеки я обернулась – Мам… не смей продавать его деду. Кому угодно, только не ему. Обещай.
Она посмотрела на меня молча. Минуту. Потом встала с дивана и тихо сказала:
– Обещаю.
***
Сидя на скамейке у озера, я не помнила, как оказалась здесь. Наслаждаясь, как весенний воздух щекочет кожу. Мысли мечутся в голове, как испуганные птицы.
С того мрачного дня я не переставала думать о произошедшем. Я – та, кто нашёл отца. Всё выглядело как сердечный приступ. Вскрытие это подтвердило. Здоровое, до этого, сердце – и вдруг остановка. Никто не удивился. Всякое бывает.
Но мне покоя не давала одна деталь. Я успела заметить разбитую вазу у книжного шкафа. Положение тела не совпадало с местом, где она стояла. Если он действительно упал, теряя равновесие, то сначала бы задел вазу, а потом – прошёл через весь кабинет и только тогда упал. Это было нелогично.
Мелочь. Возможно, притянуто за уши. Но что-то внутри меня кричало: отец был не один в тот день. Кто-то был там. Кто-то спешил уйти. Полиция ничего не нашла. И дело закрыли.
Но я им не верю. Каждой клеточкой, я чувствую, что смерть отца не была естественной.
И если никто не хочет искать правду… что ж, эту работу придется взять на себя мне. Даже если правда убьет последнее, что у меня осталось.
Глава 1.
Перепрыгивая и огибая широкие лужи после целого дня беспрерывного дождя, я неслась по улицам Греймонта, сердце колотилось где-то в горле. Спустя минут десять бега, задыхаясь, оглянулась – кажется, удалось оторваться от своего преследователя. Впрочем, «преследователь» – не совсем точное слово. Если уж кто и выступал в этой роли, то это я.
Человек, что пытался меня догнать, был мужем моей клиентки, которая обратилась ко мне неделю назад. Ей нужны были доказательства измены, чтобы отсудить по брачному договору жирную долю имущества. Обычно такие заказы я исполняю быстро, однако в этом случае мужчина оказался находчивым. Пришлось попотеть. Но сегодня я его всё же достала.
И вот – он в объятиях любовницы в укромном углу ресторана. У меня вышло сделать нужные кадры, но он меня заметил. Началась погоня. Так я убедилась, что утренние пробежки на десять километров были не напрасны. Спасибо, папа, за твою одержимость здоровым образом жизни.
Спрятавшись под козырек какого-то бара с ярко-розовой неоновой вывеской, сделала несколько глубоких вдохов. В нос ударил кислый запах дешевого пива и сигаретного дыма, мое лицо скривилось в гримасе отвращения. Еще раз оглянувшись и не заметив опасности, двинулась дальше, к своей машине.
Дойдя до своей верной подруги, я открыла дверь и аккуратно положила сумку с камерой на пассажирское сиденье, а затем сама забралась внутрь. Руки были ледяные, пальцы одеревенели. Я поскорее включила подогрев руля и горячий обдув. Промокшие джинсы неприятно липли к коже, а тяжелый свитер отяжелел, словно кольчуга.
Греймонт – город, в котором я родилась и выросла, – окутан туманами и серыми облаками. Солнечные дни здесь редкие гости, зато дождливых хватит с лихвой. Сегодняшний не стал исключением.
Немного отогревшись, завела машину и поехала в сторону дома. Мне оставалось лишь отправить снимки клиентке и получить оплату. Мои губы расплылись в улыбке. Уже пять месяцев я жила самостоятельной жизнью и никак не зависела от семейных средств. А началось всё с отчаяния. Первый месяц самостоятельной жизни я протянула на накоплениях и проданных вещах. Деньги таяли, аренду надо было платить снова, а работу «по душе» я так и не нашла.