София Бёрк – Мир без завтрашнего дня (страница 8)

Что уж говорить о Вивьен.

Осознание того, что её детей лишают шанса на спасение, пришло только после того, как маленький Филипп захныкал, а Ральфо внезапно повалился на землю в приступе громкого кашля, чередующегося с устрашающим стрекотанием, от звука которого стоящих в очереди людей охватила паника.

Все замельтешили, забегали в разные стороны с сумками на плечах, начали ломиться в соседние дома – всё, что угодно, лишь бы скорее скрыться от этой неприятной картины. От этого ужасного шума, пробуждающего звериный инстинкт даже внутри Барбары и Липа, почему, когда сзади раздаётся какой-то грохот, они падают на землю, закрыв голову от полетевших им в спину осколков.

– Назад! Все назад! – сквозь раскаты орудийного грома, словно в вакууме, раздался чей-то голос, и к тому времени, как они вновь открыли глаза, всю улицу заволокло туманом.

И кровью…

Причём в таком большом количестве, что ноги не могли устоять на месте, так и норовя разойтись в разные стороны – почти, как сейчас, когда им уже давно исполнилось двадцать, но они так же беспомощны. На этот раз перед лицом Руди Гонсалеса – чудаковатого и одновременно явно смертоносного нейробиолога, практически приказавшего наврать начальству и спуститься во внутрь здания, оставив тела остальных здесь, аргументируя это тем, что мёртвым всё равно не помочь. И, безусловно, так и есть, но, в отличие от брата, движимого пробудившимся интересом к общей, если так можно выразиться, знакомой, Бэбс не собиралась так просто подчиняться.

Это становится заметно по тому, как она отталкивает от себя протянутую руку помощи, предпочитая доползти до напарника, который одним взглядом подтвердит – другого варианта нет. Да и к тому же, чем дольше они будут оставаться на открытом пространстве, тем хуже из-за возможности привлечь внимание, как недоброжелателей, так и заражённых. Не говоря уже о том, что без принятия какого-либо обезболивающего, у Барбары есть риск ещё больше усугубить своё состояние, поэтому в конечном итоге все трое послушно спускаются внутрь, заходя в расположившуюся на 6 этаже полупустую квартиру с накрытой тканью мебелью, намекающей на то, что прошлые жильцы съехали отсюда ещё задолго до того, как весь мир сошёл с ума.

– Можете не переживать, здесь чисто, – заметив, как в силу привычки двое разведчиков изъявили желание обойти все комнаты, заявил учёный, после чего одним только жестом пригласил всех сесть возле покрывшегося пылью журнального столика.

– В противном случае, я бы вас сюда не звал – да-да, сделаем вид, что поверим, – откровенно язвит шатенка, плюхаясь на диван рядом с Винсентом, что максимально незаметно постарался достать из ножек «бабочку»4.

Гонсалес в это время сел в единственное кресло, как можно ближе к второму близнецу, в чьих глазах виднелось искреннее любопытство и нетерпение узнать те детали, ради которых они спустились сюда, в более безопасное и менее назойливое место, где глаз не будет раздражать куча трупов. Причём, как «Ангелов», так и их сожителей, по поводу чего, по-хорошему, больше всего переживать должен Лип, ведь настоящих, не киношных, мертвецов видеть ещё не доводилось, не говоря уже о том, что его сердце, наполненное сострадания, обычно сжималось за каждого, а тут… Адреналин до сих пор бушевал в крови и, по всей видимости, не давал возможности здраво смотреть на ситуацию, почему учёный встал в центр всего происходящего, предвещающего нечто грандиозное.

– Понимаю, вы имеете полное право не доверять мне, – поправив сползшие на нос очки, произнёс Руди, – и всё же, начать я бы хотел с того, что знаю вашу мать потому, что, как бы странно не звучало, я из будущего. Из 2029 года, где апокалипсис идёт шесть с половиной лет.

– В смысле всего шесть с половиной?! – будто пропустив мимо ушей слова про будущее, все трое в изумлении открыли рот, не представляя, как это возможно, если официальной датой появления заражённых стало 7 октября 2008 года по Швейцарскому времени.

Тогда первыми госпитализировали команду шахтёров, работающих на самой глубокой буровой станции, где лёгкие царапины получили и другие работники. Семь из них мутировали прямо там, заразив сразу сто с лишним человек и тем самым начав эту ужасную цепочку, в которой пострадавшие, утверждали, что на них напало человекоподобное существо с мертвенно бледной кожей, очень длинными клыками и полуподвижными выростами на спине.

Правда, поверили в это только после того, как количество жертв стало превышать несколько сотен тысяч в сутки. Хотя не факт, что более экстренное реагирование не привело к тому, что можно увидеть сейчас.

– В этом-то и заключается странность: у вас такие разрушения, будто с момента катастрофы прошло минимум десять лет, а это невозможно.

– Почему? – задал один из вполне логичных вопросов Лип.

– Потому что я прекрасно помню: первый коматозник вышел на свободу в начале февраля две тысячи двадцать третьего года, – уверенно заявил нейробиолог. – Более того, даже если мои математические расчёты для откалибровки хронолёта оказались не совсем верны, прошлое не должно меняться до неузнаваемости.

– Хронолёта? Скачка? Что за херню он несёт? – недоверчиво хмыкнула Барбара, переглянувшись с парником, не меньше озадаченным свалившимся на голову потоком слов, чего однако не скажешь про брата, вновь спросившего:

– А… можно взглянуть на эту вашу машину времени?

– Конечно, – Гонсалес кивнул, снял с запястья прибор, напоминающий огромные карманные часы с маленьким циферблатом, и протянул их Кёнингу, который тут же принялся вертеть замысловатую конструкцию в руках. – Это моя личная разработка – хроно-навигатор. Он позволяет безопасно и точно перемещаться в пространстве и времени с помощью квантового измерения.

– Хм… – не отвлекаясь от изучения прибора, он озадаченно хмыкнул. – Получается, раз то, что я читал – правда, это может объяснять, почему у нас такая большая разница в моменте начала катастрофы, ведь квантовое измерение устроено так, что при путешествии в нём, можно попасть в другой отрезок времени, сразу создавая при этом альтернативную вселенную.

– Не знал, что вы можете быть подкованы в этой теме, – лицо учёного приняло удивлённо-озадаченный вид, что можно понять по наклону головы и блеску голубо-серых глаз. – Но, мне казалось, параллельные миры могут не зависеть друг от друга и отличаться только в отдельных деталях, не затрагивающих главные опоры любой из реальностей.

– Ну, апокалипсис всё равно произошёл, поэтому дело, наверное, в теории Хартла-Хокинга, где вселенная рассматривалась, как квантовая система, способная находиться одновременно в бесконечном множестве состояний.

– Соответственно, ваша реальность – лишь одно из них, – продолжил за него Гонсалес, мысленно сравнивший это с экспериментом Шрёдингера, где кошка сидит в ящике рядом с атомом радиоактивного вещества, который с одной и той же вероятностью может распасться или не распасться.

– Эй, – неожиданно окликнула Барбара, проглотив стон от ударившей в голову пульсации. – Круто, конечно, что каждый из вас может болтать про какие-то там штуки, но, Лип, при всём уважении к твоей начитанности, всё это – самая неправдоподобная херня из всей, что я когда-либо слышала.

– Согласен, звучит немного бредово, и всё же, – вопреки здравому смыслу начал искать оправдания тот, посмотрев в чуть рассеянную пару глаз, – что ещё может объяснить его знания о нашей семье?

– Да всё, что угодно, кроме грёбанных путешествий во времени с помощью «машины времени», сделанной настолько убого, что любая поделка трёхлетнего ребёнка будет выглядеть куда лучше!

– Не думаю, что трёхлетний ребёнок смог бы построить устройство для преодоления пространственно-временного континуума, – вставил Гонсалес с такой надменной интонацией, что появилось желание вскочить с места и, невзирая на боль, заехать ему по лицу.

Остановил разве что Винсент, чья ладонь легла на запястье, позволив бросить лишь едкое:

– А вы, мистер путешественник, вообще помалкивайте, лады? А то уж больно не хочется портить ваше аристократическое личико.

– Бэбс! – услышав завуалированную угрозу, хотел было одёрнуть Лип, и тотчас перешёл на немецкий, чтобы не позориться при человеке, который, по-хорошему, сделал нереальный в науке засчёт нахождения способа перемещаться сквозь пространство и время. – Ты можешь вести себя поспокойнее?

– Нет, потому что незнакомец из якобы будущего явно хочет запудрить тебе мозги, а ты только рад!

– Во-первых, не незнакомец, а нейробиолог из Англии, а, во-вторых, из параллельного будущего – это разные вещи, – как будто не понимая всю абсурдность своих слов, поправил Лип, отчего сестра стала злиться ещё больше:

– Понимаю, ты писатель, у тебя фантазия вселенских размеров и всё такое, только вот даже я своей ушибленной башкой могу осознать, что это, мягко говоря, бред, поскольку мы не живём в «Назад в будущее» и собрать «делориан» не представляется возможным. А если бы и было возможно, чувак явно бы не стал прилетать сюда для того, чтобы найти нашу мать.

– Почему нет? – всё ещё искренне не мог понять он. – Сама подумай, там, у себя, в другой реальности, он создал механизм, способный отнести тебя в прошлое. Это же просто фантастика! До такого мог додуматься только гений!