София Бёрк – Мир без завтрашнего дня (страница 6)

– Так давайте спросим, – предлагает он и раньше, чем остальные успевают отреагировать, снова переходит на английский: – Почему вы нам помогаете?

– У меня есть здесь одно дело. Что же касается вас, то я просто заметил начавшуюся бойню и подумал, что будет не лишним вмешаться. Тем более, что ваши люди явно проигрывали этим… – мужчина переводит взгляд на ближайшего мёртвого «Ангела» в попытке идентифицировать, какое слово лучше всего будет подобрать, – бандитам.

– Ну, в ваших услугах мы больше не нуждаемся, так что можете валить туда, куда шли, – несмотря на новые волны боли, довольно резко отзывается Бэбс, не замечая, как фигура напротив поджимает губы.

Однако не от того, насколько грубо это прозвучало, а от того, что чувство, будто они знакомы, всё ещё не отпускало, заставляя вспоминать человека, ради которого пришлось воплотить в жизнь самую безумную идею из всех, что когда-либо были озвучены человечеством.

– Что ж, ваше право, – в конце концов, решив не заострять внимание на столь странном ощущении, незнакомец закидывает свою сумку на плечо в готовности покинуть крышу. – Единственное, могу ли я перед уходом задать вам один нескромный вопрос?

Все трое переглядываются между собой, как бы невербально решая, стоит ли соглашаться, потому что, обычно, когда вопрос ставят подобным образом, то ничего пустякового ожидать не стоит. Особенно от того, с кем знаком меньше пяти минут, пускай первичных признаков враждебности и агрессии не наблюдается, а значит…

– Конечно, – не успел виртуальный «совет» закончится, как выдал Лип, предпочётший довериться собственному любопытству, победившему даже первичный страх.

– Сейчас же две тысячи двадцать третий год, верно?

– Да, – из-за непонимания, к чему настолько глупый вопрос, ответ получился растянутым и немного скомканным, а Винс и Бэбс озадаченно ещё раз посмотрели друг на друга, словно для того, чтобы убедиться, что правильно всё услышали.

Мужчина же ещё сильнее нахмурил свои чёрные брови, не понимая: он оказался в нужном месте в нужное время, но при этом всё равно промахнулся, так как здесь царит апокалипсис. Правда, не такой, каким он его помнил.

Всё выглядело намного мрачнее и печальнее, и даже если предположить, что в расчётах была допущена маленькая погрешность, по причине которой, коматозники (как он привык их называть), уже разворотили все улицы, всё равно было что-то не то. Не то, что он уже когда-то переживал, будучи моложе всего на шесть с половиной лет, потому что случись это несколько дней назад, представшие перед ним подростки не сидели бы так спокойно.

Они бы кричали: сначала от страха при виде того, как нечто огромное и неизведанное с бледно-серой кожей и вибрирующими наростами на спине разрывало чью-то грудную клетку своими острыми когтями, а потом от мучительной боли, когда из оставленной коматозником раны начинала сочиться вязкая чёрная жидкость в сопровождении разрастающихся по телу фиолетово-синих вен, против которых не действовал даже препарат, выведенный на скорую руку из клеток заражённых.

Или, если быть точнее, из той самой чёрной слюны, однако, содержащей то, что заставляло мутировать ещё быстрее, – не за восемь, а за четыре часа – в результате чего количество трупов росло. И в такой геометрической прогрессии, что в какой-то момент власти приняли решение сжигать всё без разбора, – будь то шестифутовый, серый монстр или попавший под обстрел маленький ребёнок с двумя пулями в животе – из-за чего воздух в некоторых уголках страны пропитался жжённой плотью. Да так перманентно, что в голове появилась установка, согласно которой стереть это из памяти удастся только с возвращением сюда, в место, где, как хотелось верить, ещё никто не знает, кто такие коматозники и как с ними бороться.

– В таком случае, с вашего позволения, я хочу задать ещё один вопрос, – после непродолжительного молчания произнёс незнакомец. – Сколько времени прошло с начала эпидемии?

– В смысле, как давно заражённые уничтожили большую часть человечества? – уточнил на этот раз Винсент, всё ещё сомневающийся в том, что это не какая-то глупая шутка, так как разве что новорожденный может не знать, что с начала катастрофы прошло чуть больше пятнадцать лет.

– Не поймите меня неправильно, просто… у меня запланирована встреча с одним человеком, который живёт где-то здесь, неподалёку от Берлина, и, если я ошибся со временем, то мне нужно это знать.

– Чувак, ты под веществами что ли? – неиронично задалась вопросом Бэбс, так же прекрасно осознающая, что всё происходящее не плод её воспалённой из-за удара фантазии.

– Нет. Мне просто нужно, чтобы вы ответили на мой вопрос, – требовательно заговорил мужчина, чей его высокий силуэт вновь приобрёл угрожающий вид, заставивший палец на курке еле заметно дрогнуть в готовности завершить этот диалог, кажущийся всё более странным с каждой минутой.

Невозможно ведь «ошибиться со временем» в контексте нескольких лет, даже если у тебя нет связи. Да и к тому же, судя по серебряному клинку в ножнах и серебряным патронам, о том, кто такие заражённые иностранец знает не понаслышке, следовательно, тут подразумевается нечто более серьёзное, чем обычное отсутствие пунктуации у него или того человека, с которым у него назначена встреча. Если, конечно, и это не ещё одна ложь, сказанная специально для того, чтобы показаться достаточно открытым и тем самым втереться в доверие.

– К сожалению, мы не понимаем, что именно вы хотите от нас услышать, – разрывает повисшую между ними тишину Филипп. – Но, возможно, если назовёте имя своего знакомого, то что-то сможем подсказать.

– Хм, – тот вновь озадачился, замолчав примерно на секунд тридцать перед тем, как осмелиться открыться тем, от кого начинало пахнуть уже известными ароматами. – Человека, которого я ищу, зовут Вивьен. Вивьен Кёнинг.

– Что, простите? – одновременно поперхнулись воздухом близнецы от того, что незнакомец-нейробиолог в несуразном нуарном плаще назвал имя, которое не произносилось вот уже пятнадцать лет и ассоциировалось с нежными руками и ласковым голосом.

Только вот, откуда он её знает?

Это же не могло быть случайностью. Только не в мире, где из некогда восьми миллиардов человек осталось от силы несколько тысяч, что так же почувствовал и мужчина, сравнивший тяжесть повисшего напряжения с тем, когда всё вокруг стихает перед штормом, способным разнести корабль в щепки. Хотя как это возможно он тоже не знал, потому что знал Вивьен и её окружение практически с самого начала апокалипсиса благодаря совместному проживанию в небольшом поселении, а этих подростков видел впервые. Пускай, безусловно, какие-то их черты, с каждым мгновением казались всё более и более знакомыми.

Особенно это касалось Барбары, имеющей такие же ярко-зелёные глаза и роскошные, струящиеся по плечам каштановые волосы, которым, казалось, было бессмысленно предавать какой-то серьёзный смысл, пока вдруг пазл не складывается: брат и сестра, близнецы, жители Берлина, знакомые Вивьен…

«Нет, – приходит первая мысль. – Это невозможно».

А потом он пристальнее всматривается и видит в них тех самых детей с фотографии, хранящейся в деревянной рамочке, где ножом выцарапано: Барбара, Филипп и Энтони – три имени, на произношение которых стояло табу. А теперь они перед ним, несмотря на то, что это совершенно точно не входило в его, казалось бы, чётко выстроенные планы, основанные на математических и квантовых законах, не допускающих по отношению к себе каких-либо просчётов, ошибок, помарок. Одним словом, всего того, что может исказить написанное уравнение настолько, что дети со снимка оказываются живыми и давно повзрослевшими, чего, наоборот, нельзя сказать про Вивьен.

Однако про её смерть лично Бэбс не стала уточнять, понимая, что как бы там ни было, данная информация не имеет абсолютно никакого смысла, ведь человек перед ними – чужак. Иностранец, приехавший сюда чёрт знает откуда с чёрт знает какими целями, почему слепо говорить что-либо о себе и уж тем более верить его словам про мать – наивная глупость.

«Вали его», – одним еле заметным движением подбородка приказывает она напарнику, который, в свою очередь, успел поймать себя на мысли, что, если бы мужчина хотел – он бы давно убил их так же, как «Ангелов». Но тем не менее, перестраховаться будет не лишним, поэтому, пользуясь занятой позицией, Винс быстро перенаправил дуло в сторону чужого бедра в готовности наконец-то нажать на спусковой курок, как вдруг перед глазами проносится пятно.

Большое и чёрное, в долю секунды приобрётшее форму того незнакомца, что с нечеловеческой скоростью выдёргивает арбалет, затем хватает за рукав куртки, ныряет под него и, встав за спину, круговым движением прижимает запястье к лопаткам. Причём с такой силой, что Винсент даже непроизвольно давится стоном боли при ощущении, как его кисть сгибают таким образом, чтобы выбраться из захвата не представлялось возможным.

– Даже при всём недоверии ко мне, очень подло нападать со спины, – нравоучительным и чуть басистым тоном наконец разорвал ещё более напряжённую тишину мужчина и повернул голову в сторону близнецов:

Лип выглядел растерянным и удивлённым, а вот Барбара серьёзной и настроенной явно негативно, что особенно читалось по некрепкой хватке вокруг рации, из которой начинали доноситься лёгкие помехи, означающие, что кнопка РТТ3 оказалась нажата. Подтвердил это прозвучавший через секунду голос Ноэля Матье: