София Бёрк – Мир без завтрашнего дня (страница 4)
– Да как вы это делаете?.. – как только холодные потоки ветра перестали раскачивать мост, Лип с опаской перешагнул сразу через три доски и снова замер, невзирая на крики тех, кто ещё не решался продвинуться дальше.
Прежде всего из-за очевидного страха упасть с высоты семиэтажного дома, за которым практически сразу располагалась финишная прямая, где стояла Барбара, не способная сдерживать эмоции, как от долгожданного выхода за стены, так от примерки старой-доброй формы вместе с прикреплённым к берду пистолетом, выданным для того, чтобы при возникновении непредвиденных ситуаций суметь защитить. Ну, или, как в её случае, защититься самим, что ещё более непривычно в силу того, что год реабилитации не подразумевал под собой носку любого предмета, способного нанести вред.
В первую очередь ей самой. Во вторую – её близким.
Винсент однажды сам в этом убедился, застав приступ, в порыве которого, не осознавая, что происходит, Барбара схватила кухонный нож и поцарапала его. Не сильно, но достаточно для того, чтобы потом не раз просить прощение и всё равно чувствовать себя паршиво при взгляде на шрам практически во всё предплечье, скрытое сейчас за тканью формы. Однако, имеющей чуть более коричневый оттенок, подходящий под цвет его глаз, не отрывающихся от пышных каштановых волос, обрамляющих лицо напарницы, что вырвала из водоворота мыслей одной лишь фразой:
– Ты чего пялишься?
– Ничего, – машинально отвечает Винсент, одновременно с этим чуть рассеянно хлопнув ресницами для того, чтобы окончательно сосредоточиться на окружающей среде, а не на том, кто стоит рядом. – Просто немного забыл, что ты снова можешь выглядеть так…
– Так не по-разведчески? – тёмные брови, частично спрятанные за чёлкой, изогнулись в только свойственной Кёнингам дуге.
И хотя по тону было понятно, что данный вопрос больше шуточный, ответ очевиден: отсутствие усердных тренировок сказалось на физической форме настолько, что пояс на форме пришлось затянуть на одно отделение туже. Что уж говорить о верхней тёплой кофте, смотрящейся теперь более свободно, чем раньше даже с учётом того, что одежду на зиму специально шили не по чётко индивидуальным размерам.
– Так не по-граждански.
– Ой, иди ты, – фыркает она, при этом используя всё ещё достаточно мягкую и даже расслабленную манеру, что заметно по мимике и жестам. – Если уж хотел сделать комплимент, то придумал бы что-нибудь получше, тем более, что мы не виделись… сколько?
– Две недели, – озвучивает Винс точное время вылазки, как за боеприпасами, так и обычными товарами для фермерства и рукоделия, – и согласен, прозвучало не очень. Но я правда рад, что мы опять можем называть друг друга напарниками. Пускай и временно.
– Вообще-то я на этапе переговоров с начальством по поводу моего возвращения хотя бы на половину ставки, – услышав толику грусти, решила подбодрить Барбара. – Загвоздка разве что в прохождении медкомиссии и выдачи справки от Марты, но, думаю, после сегодняшнего мероприятия этот вопрос решиться быстрее, и уже через пару тройку недель я вернусь в строй, чтобы надрать тебе задницу так же, как в Рёгенсбурге!
С этими словами каждый из них в то же мгновение непроизвольно расплывается в улыбке от воспоминания, как два года назад, во время соревнований по рукопашному бою, они сражались до тех пор, пока в конечном итоге Кёнинг не выполнила подсечку, выбив почву из-под ног.
Причём, как в прямом, так и в переносном смысле, потому что с того момента она стала для него первым человеком, кто при всей своей внешности и, казалось бы, лежащих на поверхности интересах и привычках, производил совершенно не то впечатление то ли из-за врождённого, то ли из-за приобретённого притворства. Причём, такого уровня, что на выстраивание доверительных отношений, в которых его можно было избежать, ушло несколько долгих месяцев, что стало неожиданностью и для самой Барбары. Но не в плане продолжительности, а в плане настойчивости и терпеливости блондина, так как многие, не находя нужного контакта в первые несколько дней, уходили к тем, с кем проще. К кому не нужно искать определённого подхода для того, чтобы, пройдя этап соблюдения строгих понятий личных границ, спокойно обниматься при встрече и прощании, соприкасаться локтями во время зачистки территории, засыпать порой на плечах друг друга по дороге в новый пункт назначения, лежать на одной кровати во время рассказа о произошедшем за стенами… и кучу всего другого, настолько вошедшего в привычку, что ни один, ни второй не мог представить, каково жить иначе.
Лип говорил, что это связано с тем, что их души – родственные, то есть якобы, если верить разным философам и мистикам, созданные друг для друга, и хоть в всякую подобную хрень Бэбс верила с трудом, не согласиться с тем, что их многое объединяет, нельзя.
Взять в пример так называемую чуйку – за два года службы бок о бок они научились улавливать одни и те же вещи практически одновременно, и внезапное ощущение утяжелившегося воздуха, будто в преддверии какой-то опасности, не стало исключением, заставив обоих переглянуться в надежде понять, чем это вызвано. Почему по всему телу пробежало неприятное чувство, усилившееся с тем, как буквально в паре миллиметрах от носа пролетает острый наконечник с пёстрым оперением, выполненным из красных, жёлтых и белых перьев. Явно крашеных, но настолько знакомых своим сочетанием, что на ум моментально приходят грубые высокие ботинки на шнуровке и чёртовы байки.
– Твою ж…! – только начало слетать с губ ругательство, как Винс схватил за куртку и потащил в укрытие, каким стал огромный блок от кондиционера, присоединённого к металлическим квадратным трубам.
– Не задели?
– Нет, всё пучком, – Бэбс кивает, но напарник всё равно, по привычке, выработанной при работе полевым медиком, быстро осматривает на наличие ранений. – Меня больше беспокоит, что на нас совершили нападение «пернатые» собственной персоной.
– Уверена, что это они? – он потянулся к своему автомату для снятия предохранителя, и ровно в эту секунду одна из стрел перелетела укрытие, ещё раз продемонстрировав окрас, отвечающий сам за себя. – Вот чёрт… Нужно предупредить остальных.
– Думаешь, они успеют сюда прибежать, учитывая, что хотя бы кто-то из участников уже должен приблизиться к финишу? – стоило произнести эти слова вслух, как, словно назло, со стороны финишной прямой послышался крик.
Девичий. Испуганный. Прерванный тем, что острый металлический наконечник вонзается в шею, очень быстро окрашивая серое покрытие ярко-красным цветом, при виде которого и у Бэбс, и у Винса пробегают мурашки. Однако не из-за страха крови, а из-за осознания, что та рыжекурая девушка, что перескочила раньше всех подвесной мост, мертва из-за «Ангелов», явно готовивших эту диверсию заранее. Иначе объяснить такую слаженность, совмещённую с эффектом неожиданности, невозможно, не говоря уже о том, что за несколько лет серьёзной вражды, они никогда не нападали постепенно, стараясь выцепить каждого по отдельности, что особенно заметно по тому, как быстро всё стихает.
– Кажется, я видел, как двое спрятались за теми трубами! – не проходит и секунды, как один из байкеров показательно громко направляет своих товарищей туда, где обе фигуры ставят пальцы на спусковые крючки в полной готовности начать перестрелку.
– Давай на счёт три, – шёпотом предлагает Барбара, на что напарник утвердительно кивает и сильнее прижимает приклад к плечу. – Раз… два…
«Три» – про себя отсчитывает Винсент, после чего стремительно выкатывается из укрытия, встаёт на одно колено и два раза подряд нажимает курок, убивая ближайших к себе «пернатых» раньше, чем те успевают среагировать.
Бэбс же выглядывает лишь мельком, оперевшись локтями на чуть прогнувшийся металл во избежания дрожи, способной испортить выстрел, прозвучавший далеко не сразу. В том числе из-за долгого отсутствия практики, которую приходится компенсировать воспоминаниями о том, как в самом начале генерал учил действовать: сперва охватить всю картину в целом, оценить и распределить по степени важности все её составляющие, потом сопоставить точку прицеливания с точкой попадания, и только после этого нажать на курок.
– Идите сюда! – заметив метания новобранцев, закричала Барбара и для большего привлечения замахала руками, указывая на блок от кондиционера и металлическую трубу, к какой бросилось сразу несколько человек. – Нужно двое, готовых стать приманкой, и двое, неплохо дерущихся в рукопашку. Есть у нас такие кандидаты?
– Ну, я неплох в драках, – переглянувшись с другими ребятами, вытянул руку довольно крепкий на вид парнишка.
– И я тоже! – выкрикнул другой, наверняка, посчитавший, что такую возможность нельзя упускать, как минимум, для личного дела.
Ведь если план Барбары выгорит, генерал, а то и сам Губернатор обязательно отметит проявленную храбрость и, вполне вероятно, даст звание разведчика без прохождения следующего этапа Инициации.