София Бёрк – Мир без завтрашнего дня (страница 2)
Самыми говнюками были сумасшедшие байкеры в кожаных жилетах с вышивкой в виде черепа в красной каске и ярко-золотыми крыльями, где красовалась надпись «Ангелы Ада». Однако местные жители называли их просто и коротко, – «Ангелы» или «пернатые» – наплевав на дань уважения их клубу, развалившемуся на несколько маленький резиденций, где отныне царит полная анархия, добравшаяся до Германии не сразу, а только несколько лет назад. Да и с таким агрессивным напором, что никто не стал разбираться в том, кто, зачем и почему – вместо этого власти Берлина поставили цель оберегать новую столицу не только от заражённых, но и от людей вроде этих байкеров, первая серьёзная стычка с которыми у Барбары произошла в девятнадцать лет.
Тогда их отряд прибыл на перевалочный пункт у границы с Чехией, где, по данным разведки, мог находиться бункер со всем необходимым для улучшения забора, к тому времени, превышающему высоту в пять метров засчёт кучи строительных материалов, натасканных рабочими из других уцелевших построек. А дальше… если спросить, как всё произошло, Барбара не ответит. Не только потому, что не сможет описать словами те чувства и эмоции, что захлестнули от прилива адреналина, но и потому, что в какое-то мгновение их отчаянного сражения один из «пернатых» несколько раз ударил её головой о бетонную стену, заставив потерять сознание. И не на пару минут или часов, а на три недели, во время которых вся семья сидела у койки в лазарете, несмотря на убеждения медиков, что куда лучше готовиться к худшему.
В конце концов, ведь даже при пробуждении ожидает участь не лучше: нарушение моторики рук, систематические сильные головные боли и получение некоторых определённых проблем с психической деятельностью, «благодаря» чему о возвращении в разведчики можно забыть. Так как никому не нужен солдат, который теперь не может толком держать пистолет или нож и в некоторые моменты не способен отдавать отчёт о своих действиях, доказательством чему стали первые же сеансы реабилитации.
Если так, конечно, можно было назвать то, чем Барбара оказалась вынуждена заниматься на протяжении нескольких месяцев вместе с психотерапевтом Мартой Хэйз, пока Лип усердно готовился к Инициации, а Тони продолжал заниматься фермерством, даже не задумываясь о том, чтобы так же, как близнецы, выйти за стены. И это с учётом умения обращаться с оружием и попаданием прямо в яблочко, что, похоже, было отличительной чертой всех Кёнингов.
Ну, или уже не всех.
Всё, что осталось у Барбары – особая чуткость, позволяющая услышав малейший шорох, со скоростью света выключить песню и успеть скатиться по черепице раньше, чем исчезнувший в окне силуэт успел заметить вышедший на улицу старичок.
– Какого чёрта ты не спишь?! – одновременно с зажёгшейся свечой прозвучал позади неё хриплый голос, заставивший подпрыгнуть от страха и машинально спрятать магнитофон за спину.
Только когда тусклые жёлтые лучи очертили контур лица и подсветили зелёные глаза, Бэбс с облегчением выдохнула.
Энтони же, потирая переносицу, чтобы разогнать остатки глубокого сна, вялой походкой подошёл к огромной пятилитровой бутылке, чтобы налить оттуда в помятый железный стакан воды.
– У меня к тебе тот же вопрос.
– Я услышал шум и решил проверить, что это, – негромко произнёс брат. – Хотя, наверное, стоило догадаться, что перед таким важным событием ты вряд ли сможешь уснуть, и подсыпать тебе за ужином снотворное.
– Что ж, в таком случае в следующий раз обязательно так и сделай, – на долю секунды губы Бэбс расплылись в ухмылке, и плевать, что в кромешной темноте этого было не увидеть. – Могу даже, если что подсказать, в каком именно шкафчике Ма его хранит, чтобы сэкономить тебе время.
– Не смешно, Бэбс, – залпом опустошив стакан, Тони впился в неё недовольным взглядом, ставшим за последние несколько месяцев вполне привычным. – Ты же в любом случае понимаешь, что не попадёшь на Инициацию, так что нечего лишать себя сна и уж тем более лазить на крыши с магнитофоном, потому что не дай бог кто-то услышит…
– И мне влепят выговор, я знаю, – перебила она раньше, чем брат смог продолжить. – Но, с другой стороны, я ж не виновата, что мой мозг не хочет засыпать из-за мыслей о том, как Лип должен уделать всех, включая мелкого Матье, чтобы в конечном итоге получить звание разведчика.
– Тебе незачем думать о том, что и как он станет делать, потому что это
– Не-не, нахер Акселя, Марту, Донну, Лори и остальной персонал лазарета, – тут же замотала головой Барбара, услышав следов тяжёлый вздох. – Во-первых, они ни черта мне не помогают, напротив, делают всё возможное, чтобы я больше никогда не вернулась в строй. А, во-вторых, даже если принять участие в преодолении полосы препятствий я не смогу, то хоть наблюдателем стану. Буду стоять прямо возле финиша вместе с Винсом, который замолвил за меня словечко перед генералом.
– Генералом? Генералом Лензом Шубертом? – обратно повернувшись к ней, переспросил Энтони.
– Да, чувак, перед ним. Он у нас здесь один, если ты вдруг забыл, – Бэбс скрестила руки на груди и сделала вид, будто не заметила возмущения в голосе брата из-за того, что Ленз, успевший стать условным членом их небольшой семьи из-за симпатии к Марлен, снова лез куда не надо.
На этот раз со своей надеждой на то, что полученная травма ещё не крест на карьере разведчика, и сестра, вопреки прогнозам их лучших врачей, обязательно станет такой же, как раньше: резвой, быстрой, изворотливой, сильной и психически устойчивой.
«Нужно лишь время» – как любил ещё добавлять он, на что та всегда в утвердительном жесте кивала, как бы соглашаясь с этими словами несмотря на то, что, если чудо и произойдёт, то нарушения в восприятии окружающего мира не исправить. Её так и будут на протяжении всей жизни преследовать тремор и посттравматический синдром, а это значит, что выходить дальше ворот категорически запрещено. Ведь случись во время вылазки приступ, и она не сможет толком постоять за себя, так, как сделала бы это ещё пару лет назад, о чём так же каждый раз спешили напоминать другие разведчики, наблюдающие за тем, как Барбара своими трясущимися руками показывала своему близнецу, как правильно наносить удары армейским ножом, выполняя все движения по-детски медленно.
– Но… боже… – Тони в бессилие опустил голову, отчего огонёк свечи слабо задрожал, но не потух. – Не понимаю, откуда в тебе это упрямство после всего того, что с тобой случилось? Там же может произойти всё что угодно.
– И всё же, из разведчиков, если ты помнишь, я не увольнялась, – она оттянула ворот футболки и сняла с шеи металлический жетон, на котором были выгравированы её имя, фамилия и номер отряда. – А значит, имею полное право на участие, пускай и в роли наблюдателя. Тем более, как я уже сказала, Винс будет со мной, не парься.
– Ладно, чёрт с тобой! – сдался Энтони и побрёл в сторону тёмного коридора с тремя дверьми, ведущими в их комнаты. – Если не хочешь меня слушать, то пожалуйста! Но тогда в случае чего сама будешь объясняться с Марлен.
– Без проблем, – бросила Бэбс ему вслед, а как только фигура исчезла, снова очень-очень тихо включила магнитофон, принявшись слушать песни любимых «Скорпионс» до тех пор, пока с улицы не донеслись первые голоса.
Принадлежали они стражнику у ворот и местным жителям, что, несмотря на ещё не вышедшее из-за горизонта солнце, начали выползать на улицу для встречи разведчиков, сразу передавших заведующей хранилища два мешка с припасами, а медикам – раненых, лица которых все рассматривали с особым вниманием, чтобы понять, нет ли случайно среди них их близких.
– Сегодня все на удивление целы, – послышался голос какого-то мужчины, вставшего рядом с сонным, но жующим на ходу бутерброд Липом и Барбарой, вытянувшей шею для того, чтобы отыскать своего напарника.
Им был Винсент Найт – парень со светлыми, чуть отросшими волосами и тонкими, гармоничными чертами лица, не сочетающимися с грубой военной формой, которую пришлось перешивать после той мясорубки с «Ангелами». Хотя он оказался одним из немногих, кому удалось отделаться лишь лёгким пулевым ранением, позволившем уже через месяц вернуться обратно на службу.
– Бэбс! – поймав на себе зелёный взгляд, разведчик аккуратно растолкал зевак и приблизился к близнецам, чьи щёки уже успели слегка порозоветь от прохладного, февральского ветра. – Вот уж не думал, что вы придёте сюда в такую рань.
– Ну, не можем же мы пропустить всё самое интересное, верно? – коричневые брови изогнулись вместе с уголками губ в провальной попытке скрыть радость от долгожданной встречи, по привычке, начавшейся с взаимных объятий. – Я, кстати, смотрю, вас немного потрепали.
– Наткнулись на парочку ловушек, расставленных мародёрами из Карловых Вар, а так ничего серьёзного, – отмахивается Винсент, покосившись на солдат, что отделились от медиков и стремительно понеслись в свой район. – Вы главное как? Готовы?
– Так точно, – Барбара отвечает необычайно бодро и звонко в то время, как всё ещё жующий Филипп, кажется, совершенно их не слушал, хотя, по-хорошему, откликнуться должен был первым.