София Булатова – Измена. Второй шанс для бывшего Босса (страница 35)
Нервно прикусывает губу и пожимает плечами.
– Увы, но времени было крайне мало. Буквально каждый день я рисковал опоздать, – отводит взгляд в сторону. – Я не придумал ничего лучше, чем разыграть сценку и сделать так, чтобы ты возненавидела меня. Как бы грустно это ни звучало, но я добился своей цели.
– Разыграть сценку? – спрашиваю не своим голосом. О какой, чёрт возьми, сценке он ведёт речь?
– Я нанял актрису, и она сыграла роль моей беременной любовницы, – разводит руки в стороны и виновато опускает взгляд. – Я понимаю, что я совершил непростительный поступок. Я понимаю, что ты возненавидела меня. Но, к сожалению, другого выхода из ситуации я не видел…
– Актрису? – глаза в буквальном смысле лезут на лоб.
Ничего не понимаю…
Он хочет сказать, что никакой Дианы и отродясь не существовало? Что всё это его фантазия? Что он всё подстроил? Что он нарочно заставил меня ненавидеть его? Но зачем?
– Актрису, – произносит на выдохе и из внутреннего кармана достаёт свёрнутый в два раза листочек. – Амельникова Кристина Валерьевна, актриса театра и кино. Её резюме.
Беру из его рук листочек и едва ли не теряю сознание.
На листочке в левом верхнем углу красуется крохотная, три на четыре, фотография мерзавки, заявившейся в наш дом четыре года назад.
– Но зачем? – шепчу сквозь слёзы.
– Мне надо было, чтобы ты уехала, и сделал это как можно раньше, – так же тихо произнес в ответ.
– Почему ты ничего не объяснил мне? Почему не нашёл другой выход? Почему, Сева, почему?! – невольно срываюсь на крик.
Глава 20
– Если бы я сказал тебе правду, ты бы никуда не поехала, а осталась со мной. Я тебя знаю, – неловко улыбается. – А если бы всё-таки уехала, то изводила бы себя дурными мыслями, – переводит дыхание и произносит горькие на вкус слова: – Я не мог сказать, убьют меня или нет. Я надеялся, что всё закончится хорошо, но я не знал, увижу ли тебя снова или нет. Я решил, что более гуманно будет отпустить тебя. Я не боялся за свою жизнь, я боялся лишь одного: что я не смогу защитить и раз и навсегда потеряю тебя. Прости…
Отводит взгляд в сторону, только бы я не видела проступившие на его глаза слёзы.
– Я и подумать не могла… – цежу сквозь слёзы и прикасаюсь к его холодным, как лёд, рукам.
– Я поступил жестоко. Я собственными руками уничтожил нашу любовь. Но поверь мне, родная моя, – резко сокращает разделяющее нас расстояние и заключает меня в свои крепкие объятия, – если бы я мог поступить иначе, я бы, несомненно, выбрал другой путь. Но выхода не было. Я должен был принять бой и сразиться со своими врагами один на один. Я не хотел, чтобы ты плакала, если бы я проиграл…
– Сева… – произношу сквозь слёзы имя мужчины, которого когда-то называла своим любимым.
– В ночь того дня, когда ты уехала, в нашем доме произошёл страшный пожар… Ну, а что было дальше, ты и так знаешь, – произносит на выдохе и, не дав мне сказать и единого слова в ответ, накрывает мои губы долгим поцелуем.
Град слёз начинает сыпаться из моих глаз.
У меня нет ни единого сомнения в искренности его слов. Сева говорит абсолютную правду, в его словах нет ни грамма лжи…
Но почему он поступил именно так? Почему он в одностороннем порядке принял судьбоносное для наших отношений решение? Почему не признал и не сказал правду? Ведь если бы он признался во всём мне, мы бы наверняка сумели найти другой выход. И всё было бы совершенно иначе. Мы бы не потеряли друг друга…
– Я вижу, как тебе сейчас больно, – произносит он, резко разорвав поцелуй. – Если бы ты была рядом, всё сложилось бы куда более драматично. Я не знаю, остались ли бы мы живы в ту ночь…
За грудью подло поскрипывает. Больно признавать, но, наверное, он прав. Если бы я знала правду с самого начала, то измотала все нервы и себе, и своему любимому человеку. Я бы звонила ему каждый час и не дала бы ему времени спокойно разобраться со своими врагами.
– Сейчас твоей жизни не угрожает опасность? – произношу на выдохе.
– Нет, – отрицательно качает головой из стороны в сторону. – Все причастные к смерти моего товарища и к покушению на мою жизнь давным-давно за решёткой.
– Главное, что сейчас твоя жизнь в безопасности… – произношу полушёпотом.
– У нас безвозвратно отняли четыре года супружеской жизни. Похитить ещё хотя бы один день я не позволю! Помнишь, что я сказал тебе четыре года назад? – лёгкая улыбка расцветает на его лице.
– До встречи, Яна… – произношу на выдохе.
– Я обещал себе, что, преодолев все трудности, я найду способ, чтобы вновь вернуться к тебе. К тебе и к нашей дочери, – широко улыбается и, не позволив произнести ни единого слова в ответ, накрывает мои губы долгим поцелуем.
– Сдержал своё обещание… – бормочу себе под нос сквозь слёзы.
– Сдержал. Ты простишь меня? Дашь мне второй шанс? – тихо произносит он и крепко обнимает меня.
Сердце на мгновение замирает на месте, а лёгкие, сжавшись в комок, забывают, как дышать.
Простить? Дать второй шанс?
А простить за что? За то, что Сева хотел спасти мою жизнь? Мне не за что прощать его, ведь он хотел как лучше…
Да, Сева остановился далеко не на самом гуманном способе, но другого просто-напросто не было. Если бы Сева мог поступить иначе, он бы, несомненно, выбрал другой путь.
Но, к сожалению, история не имеет сослагательного наклонения, и ничего не исправить. Да и зачем? Ведь всё плохое осталось в наших воспоминаниях, а дальше нас ждёт долгая, а главное, счастливая жизнь…
– Я люблю тебя! – повисаю у него на шее. – Все эти годы я заставляла себя ненавидеть тебя, но лишь заставляла. В глубине души я ни на мгновение не переставала любить тебя… – произношу искрине.
– Родная моя. Я безумно люблю тебя. К жизни меня вернула любовь к тебе. Ты мой ангел-хранитель, – целует меня в губы и крепко-крепко прижимает к себе. – Спасибо тебе за дочь, родная моя. Спасибо… – замечаю, как его глаза начинают блестеть на солнце.
– Нашей дочери нужен заботливый отец, а мне любящий муж… – произношу, хлюпая носом.
– Я стану самым лучшим отцом для нашей дочери… Никогда и ничто не разлучит нас… Я уничтожу всех и каждого, кто только посмеет помешать нашему семейному счастью, – произносит с придыханием и накрывает мои губы очередным обжигающим поцелуем.
– Дядя Сева! – раздаётся за спиной звонкий голос нашей дочери, и мы слышим, как она бежит к нам.
– Лерочка, – ласково произносит Сева и, широко улыбнувшись, присаживается на корточки.
– Привет, – машет крохотной ручкой.
– Привет, иди ко мне, – произносит он, широко расставив руки.
Лерочка вопросительным взглядом смотрит на меня, как бы спрашивая разрешения.
Утвердительно киваю, и дочь, резко сорвавшись с места, повисает на шее своего отца.
– Давай знакомиться заново? – спрашивает Сева у дочери.
– Я Лера, – отвечает дочурка и совсем как взрослая протягивает крохотную ручку своему отцу.
– А я твой папа. Прости, что заставил так долго ждать… – произносит на выдохе и заключает дочь в крепких объятиях.
– Папа… – тихонечко произносит Лера и начинает плакать.
Подхватив дочь на руки, Сева встаёт с корточек, подходит ко мне и свободной рукой достаёт из кармана маленькую бархатистую коробочку.
– Прости, что так не торжественно, – неловко улыбается, – но, кажется, лучше момента и не придумать. Ты выйдешь за меня снова? Но только теперь раз и навсегда. Я люблю тебя больше жизни, родная моя. Любил, люблю и буду любить…
– Да… – шепчу сквозь слёзы.
– Отныне раз и навсегда! – с придыханием произносит любимый и надевает кольцо на мой безымянный палец.
– Отныне раз и навсегда… – повторяю полушёпотом.
– Папа и мама! – радостно вскрикивает дочурка и повисает на шее своего отца.
– Если бы я сказал тебе правду, ты бы никуда не поехала, а осталась со мной. Я тебя знаю, – неловко улыбается. – А если бы всё-таки уехала, то изводила бы себя дурными мыслями, – переводит дыхание и произносит горькие на вкус слова: – Я не мог сказать, убьют меня или нет. Я надеялся, что всё закончится хорошо, но я не знал, увижу ли тебя снова или нет. Я решил, что более гуманно будет отпустить тебя. Я не боялся за свою жизнь, я боялся лишь одного: что я не смогу защитить и раз и навсегда потеряю тебя. Прости…
Отводит взгляд в сторону, только бы я не видела проступившие на его глаза слёзы.
– Я и подумать не могла… – цежу сквозь слёзы и прикасаюсь к его холодным, как лёд, рукам.
– Я поступил жестоко. Я собственными руками уничтожил нашу любовь. Но поверь мне, родная моя, – резко сокращает разделяющее нас расстояние и заключает меня в свои крепкие объятия, – если бы я мог поступить иначе, я бы, несомненно, выбрал другой путь. Но выхода не было. Я должен был принять бой и сразиться со своими врагами один на один. Я не хотел, чтобы ты плакала, если бы я проиграл…
– Сева… – произношу сквозь слёзы имя мужчины, которого когда-то называла своим любимым.
– В ночь того дня, когда ты уехала, в нашем доме произошёл страшный пожар… Ну, а что было дальше, ты и так знаешь, – произносит на выдохе и, не дав мне сказать и единого слова в ответ, накрывает мои губы долгим поцелуем.
Град слёз начинает сыпаться из моих глаз.
У меня нет ни единого сомнения в искренности его слов. Сева говорит абсолютную правду, в его словах нет ни грамма лжи…
Но почему он поступил именно так? Почему он в одностороннем порядке принял судьбоносное для наших отношений решение? Почему не признал и не сказал правду? Ведь если бы он признался во всём мне, мы бы наверняка сумели найти другой выход. И всё было бы совершенно иначе. Мы бы не потеряли друг друга…
– Я вижу, как тебе сейчас больно, – произносит он, резко разорвав поцелуй. – Если бы ты была рядом, всё сложилось бы куда более драматично. Я не знаю, остались ли бы мы живы в ту ночь…
За грудью подло поскрипывает. Больно признавать, но, наверное, он прав. Если бы я знала правду с самого начала, то измотала все нервы и себе, и своему любимому человеку. Я бы звонила ему каждый час и не дала бы ему времени спокойно разобраться со своими врагами.
– Сейчас твоей жизни не угрожает опасность? – произношу на выдохе.
– Нет, – отрицательно качает головой из стороны в сторону. – Все причастные к смерти моего товарища и к покушению на мою жизнь давным-давно за решёткой.
– Главное, что сейчас твоя жизнь в безопасности… – произношу полушёпотом.
– У нас безвозвратно отняли четыре года супружеской жизни. Похитить ещё хотя бы один день я не позволю! Помнишь, что я сказал тебе четыре года назад? – лёгкая улыбка расцветает на его лице.
– До встречи, Яна… – произношу на выдохе.
– Я обещал себе, что, преодолев все трудности, я найду способ, чтобы вновь вернуться к тебе. К тебе и к нашей дочери, – широко улыбается и, не позволив произнести ни единого слова в ответ, накрывает мои губы долгим поцелуем.
– Сдержал своё обещание… – бормочу себе под нос сквозь слёзы.
– Сдержал. Ты простишь меня? Дашь мне второй шанс? – тихо произносит он и крепко обнимает меня.
Сердце на мгновение замирает на месте, а лёгкие, сжавшись в комок, забывают, как дышать.
Простить? Дать второй шанс?
А простить за что? За то, что Сева хотел спасти мою жизнь? Мне не за что прощать его, ведь он хотел как лучше…
Да, Сева остановился далеко не на самом гуманном способе, но другого просто-напросто не было. Если бы Сева мог поступить иначе, он бы, несомненно, выбрал другой путь.
Но, к сожалению, история не имеет сослагательного наклонения, и ничего не исправить. Да и зачем? Ведь всё плохое осталось в наших воспоминаниях, а дальше нас ждёт долгая, а главное, счастливая жизнь…
– Я люблю тебя! – повисаю у него на шее. – Все эти годы я заставляла себя ненавидеть тебя, но лишь заставляла. В глубине души я ни на мгновение не переставала любить тебя… – произношу искрине.
– Родная моя. Я безумно люблю тебя. К жизни меня вернула любовь к тебе. Ты мой ангел-хранитель, – целует меня в губы и крепко-крепко прижимает к себе. – Спасибо тебе за дочь, родная моя. Спасибо… – замечаю, как его глаза начинают блестеть на солнце.
– Нашей дочери нужен заботливый отец, а мне любящий муж… – произношу, хлюпая носом.
– Я стану самым лучшим отцом для нашей дочери… Никогда и ничто не разлучит нас… Я уничтожу всех и каждого, кто только посмеет помешать нашему семейному счастью, – произносит с придыханием и накрывает мои губы очередным обжигающим поцелуем.
– Дядя Сева! – раздаётся за спиной звонкий голос нашей дочери, и мы слышим, как она бежит к нам.
– Лерочка, – ласково произносит Сева и, широко улыбнувшись, присаживается на корточки.
– Привет, – машет крохотной ручкой.
– Привет, иди ко мне, – произносит он, широко расставив руки.
Лерочка вопросительным взглядом смотрит на меня, как бы спрашивая разрешения.
Утвердительно киваю, и дочь, резко сорвавшись с места, повисает на шее своего отца.
– Давай знакомиться заново? – спрашивает Сева у дочери.
– Я Лера, – отвечает дочурка и совсем как взрослая протягивает крохотную ручку своему отцу.
– А я твой папа. Прости, что заставил так долго ждать… – произносит на выдохе и заключает дочь в крепких объятиях.
– Папа… – тихонечко произносит Лера и начинает плакать.
Подхватив дочь на руки, Сева встаёт с корточек, подходит ко мне и свободной рукой достаёт из кармана маленькую бархатистую коробочку.
– Прости, что так не торжественно, – неловко улыбается, – но, кажется, лучше момента и не придумать. Ты выйдешь за меня снова? Но только теперь раз и навсегда. Я люблю тебя больше жизни, родная моя. Любил, люблю и буду любить…
– Да… – шепчу сквозь слёзы.
– Отныне раз и навсегда! – с придыханием произносит любимый и надевает кольцо на мой безымянный палец.
– Отныне раз и навсегда… – повторяю полушёпотом.
– Папа и мама! – радостно вскрикивает дочурка и повисает на шее своего отца.