София Булатова – Измена. Второй шанс для бывшего Босса (страница 34)

– Я не так плох, как ты думаешь, – громко сглатывает. – Я лишь хотел казаться мерзавцем. Я лишь играл роль самого ужасного человека на свете. Но на деле я таковым никогда не являлся, – ухмыляется своим мыслям. – Я никогда не изменял тебе. Всё, что я наговорил четыре года назад, ложь!

Мне сейчас не показалось, или он в самом деле сказал, что не изменял мне и что у него не было никакой любовницы? Он что, меня совсем за дуру держит, да? Я ожидала услышать от него многое, но точно не такой откровенный бред.

– Сева, не надо. Уходи, – толкаю его в грудь.

– Приблизительно пять лет назад я начал получать анонимные послания с угрозами, – достаёт из внутреннего кармана небольшое письмо, составленное из букв, вырезанных из журналов, такие обычно любят в боевиках и криминальных детективах использовать. – Посмотри, пожалуйста, – протягивает письмо мне в руки.

– Колмогоров, ты заигрался! Ты мелкая сошка! Твоя песенка давным-давно спета, готовь себе место на кладбище! – читаю вполголоса и совершенно ничего не понимаю. Что, чёрт возьми, это значит? Что это за бред такой? Колмогоров окончательно сошел с ума и решил поиграть в детектива?

– Таких у меня сотни, и бумажные, и электронные. Один раз даже баллончиком под окнами бизнес-центра написали, – ухмыляется, пожимает плечами и продолжает говорить: – Я думал, это полный бред. Шутки какого-то отчаявшегося сумасшедшего. Но в один момент я понял, что ситуация гораздо серьёзнее, чем кажется на первый взгляд.

Сердце начинает колотиться, как заведённое.

Да что, чёрт возьми, он несёт? Неужели он думает, что я поверю в такой бред? Да это невозможно. Сейчас далеко не девяностые, и бандиты на улице не угрожают смертельными расправами и не убивают друг друга среди белого дня.

– Неужели ты считаешь меня такой наивной? Неужели ты думаешь, что я настолько доверчива, чтобы поверить в эту нелепость? Ты вырезал аппликацию и полагаешь, что этого достаточно, чтобы я простила твои измены и приняла тебя, будто ничего не произошло? Если ты действительно так считаешь, то у меня для тебя плохие новости: ты ошибаешься!

Выкидыш? Это моя жена! Я не знал, что она беременна

Незнакомец попросил довести роженицу до больницы. Но это моя бывшая жена!

Глава 19

– Примерно такой реакции я и ждал, – широко улыбается и мотает головой из стороны в сторону. – Я точно так же, как и ты сейчас, решил, что все эти угрозы – бред сивой кобылы. Но думал я так лишь до первого покушения на мою жизнь… – произносит на выдохе.

– До покушения на жизнь? – глаза невольно округляются до размеров пятирублёвых монет.

– Да, всё верно. До покушения на жизнь, – кивает и, замолчав на несколько мгновений, продолжает говорить: – В тот день я ехал в своём автомобиле не на привычном для себя месте на заднем сидении, а за рулём. Не знаю, как объяснить, но мне просто захотелось в тот день покататься и самому покрутить баранку. Впрочем, неважно, – отмахивается, – снайпер, затаившийся на крыше, выстрелил и одной пулей убил моего водителя, – нервно поджимает губы, – на его месте должен был быть я. Мой ангел-хранитель сохранил мою жизнь, но унёс жизнь моего товарища…

Сердце в груди начинает колотиться, как сумасшедшее… Ладони леденеют. Неужели всё, что он только что сказал мне, правда? Неужели Севу и в самом деле пытались убить, но он чудом сумел уцелеть.

– Покажу тебе кое-что, – достаёт свой мобильник и открывает галерею, – это отверстие от пули. Пуля пробила лобовое, прошила сиденье и ушла на вылет, не видя перед собой препятствий… Другие фотографии я тебе не буду показывать, зрелище совсем не для слабонервных, прости.

– Какой ужас… – произношу голосом, полным страха, и накрываю рот ладонями.

– Ужас, – на выдохе повторяет следом за мной и, переведя дыхание, продолжает говорить: – С того самого дня я понял, что всё куда серьёзнее, чем казалось на первый взгляд, и что мои враги ни перед чем не остановятся и всеми силами попытаются загнать меня в могилу.

Сердце с болью ударяется об ребро и начинает болеть.

Я даже и представить не могла, что Севе угрожала смертельная опасность, он мне ничего не говорил.

– После покушения я начал получать записки следующего характера, – достаёт из внутреннего кармана следующую записку и протягивает её прямо мне в руки.

– Тебе повезло, но, поверь, больше тебе так фартить не будет. Пуля достанет тебя. Но сначала я хочу поглядеть на то, как ты будешь убиваться по своей женушке… Сначала она, а потом ты! – читаю вполголоса и ужасаюсь. Руки в буквальном смысле начинают трястись, а по спине пробегают мурашки.

– Больше всего на свете я боялся и боюсь, что из-за меня пострадают мои самые близкие и дорогие мне люди, – замечаю, как его глаза немного блестят. – Я не боялся за свою жизнь так, как боялся за тебя. Я не спал ночами, думал, как мне тебя защитить. Как поступить, чтобы сохранить самое дорогое – жизнь своей любимой женщины.

Нервно прикусывает губу и пожимает плечами.

– Увы, но времени было крайне мало. Буквально каждый день я рисковал опоздать, – отводит взгляд в сторону. – Я не придумал ничего лучше, чем разыграть сценку и сделать так, чтобы ты возненавидела меня. Как бы грустно это ни звучало, но я добился своей цели.

– Разыграть сценку? – спрашиваю не своим голосом. О какой, чёрт возьми, сценке он ведёт речь?

– Я нанял актрису, и она сыграла роль моей беременной любовницы, – разводит руки в стороны и виновато опускает взгляд. – Я понимаю, что я совершил непростительный поступок. Я понимаю, что ты возненавидела меня. Но, к сожалению, другого выхода из ситуации я не видел…

– Актрису? – глаза в буквальном смысле лезут на лоб.

Ничего не понимаю…

Он хочет сказать, что никакой Дианы и отродясь не существовало? Что всё это его фантазия? Что он всё подстроил? Что он нарочно заставил меня ненавидеть его? Но зачем?

– Актрису, – произносит на выдохе и из внутреннего кармана достаёт свёрнутый в два раза листочек. – Амельникова Кристина Валерьевна, актриса театра и кино. Её резюме.

Беру из его рук листочек и едва ли не теряю сознание.

На листочке в левом верхнем углу красуется крохотная, три на четыре, фотография мерзавки, заявившейся в наш дом четыре года назад.

– Но зачем? – шепчу сквозь слёзы.

– Мне надо было, чтобы ты уехала, и сделал это как можно раньше, – так же тихо произнес в ответ.

– Почему ты ничего не объяснил мне? Почему не нашёл другой выход? Почему, Сева, почему?! – невольно срываюсь на крик.

– Примерно такой реакции я и ждал, – широко улыбается и мотает головой из стороны в сторону. – Я точно так же, как и ты сейчас, решил, что все эти угрозы – бред сивой кобылы. Но думал я так лишь до первого покушения на мою жизнь… – произносит на выдохе.

– До покушения на жизнь? – глаза невольно округляются до размеров пятирублёвых монет.

– Да, всё верно. До покушения на жизнь, – кивает и, замолчав на несколько мгновений, продолжает говорить: – В тот день я ехал в своём автомобиле не на привычном для себя месте на заднем сидении, а за рулём. Не знаю, как объяснить, но мне просто захотелось в тот день покататься и самому покрутить баранку. Впрочем, неважно, – отмахивается, – снайпер, затаившийся на крыше, выстрелил и одной пулей убил моего водителя, – нервно поджимает губы, – на его месте должен был быть я. Мой ангел-хранитель сохранил мою жизнь, но унёс жизнь моего товарища…

Сердце в груди начинает колотиться, как сумасшедшее… Ладони леденеют. Неужели всё, что он только что сказал мне, правда? Неужели Севу и в самом деле пытались убить, но он чудом сумел уцелеть.

– Покажу тебе кое-что, – достаёт свой мобильник и открывает галерею, – это отверстие от пули. Пуля пробила лобовое, прошила сиденье и ушла на вылет, не видя перед собой препятствий… Другие фотографии я тебе не буду показывать, зрелище совсем не для слабонервных, прости.

– Какой ужас… – произношу голосом, полным страха, и накрываю рот ладонями.

– Ужас, – на выдохе повторяет следом за мной и, переведя дыхание, продолжает говорить: – С того самого дня я понял, что всё куда серьёзнее, чем казалось на первый взгляд, и что мои враги ни перед чем не остановятся и всеми силами попытаются загнать меня в могилу.

Сердце с болью ударяется об ребро и начинает болеть.

Я даже и представить не могла, что Севе угрожала смертельная опасность, он мне ничего не говорил.

– После покушения я начал получать записки следующего характера, – достаёт из внутреннего кармана следующую записку и протягивает её прямо мне в руки.

– Тебе повезло, но, поверь, больше тебе так фартить не будет. Пуля достанет тебя. Но сначала я хочу поглядеть на то, как ты будешь убиваться по своей женушке… Сначала она, а потом ты! – читаю вполголоса и ужасаюсь. Руки в буквальном смысле начинают трястись, а по спине пробегают мурашки.

– Больше всего на свете я боялся и боюсь, что из-за меня пострадают мои самые близкие и дорогие мне люди, – замечаю, как его глаза немного блестят. – Я не боялся за свою жизнь так, как боялся за тебя. Я не спал ночами, думал, как мне тебя защитить. Как поступить, чтобы сохранить самое дорогое – жизнь своей любимой женщины.