София Булатова – Измена. Второй шанс для бывшего Босса (страница 10)
Если до этого момента я ещё как-то сомневалась, что бывший, может быть, не причастен к пропаже моего ребёнка, то сейчас я могу сказать со стопроцентной вероятностью: это он украл мою дочь!
– Сева? Какого чёрта ты творишь?! – срываюсь на крик.
Брови Колмогорова в буквальном смысле лезут на лоб. Он смотрит на меня, как на какую-то сумасшедшую.
– Яна Игоревна, боюсь спросить, творю что? – ухмыляется.
Посмотрите на него. Мерзавец всегда был мастером ломать комедии. Что когда мы были в браке, держал меня за последнюю дуру, что сейчас.
– Где мой ребёнок?! – мой голос звучит так громко, что окна начинают дребезжать.
– Понятия не имею. Вы, кажется, обратились не по адресу, – смотрит на меня как на сумасшедшую и разводит руками.
– Колмогоров, кончай ломать комедию! Ты узнал, что у меня родилась дочь, и похитил её! Ты вообще, головой думаешь, какой это стресс для ребёнка?
– Девушка, я не понимаю, о чём вы. Да и вообще, какое мне может быть дело до вашего ребёнка? Я вижу вас первый раз в жизни. Вернее сказать, во второй, – произносит спокойным, без единого намёка на ложь в голосе.
Внутри меня всё мгновенно обрывается.
Он сейчас врёт мне, да? Как такое возможно, что он не помнит меня? Невозможно выбросить из своей памяти пять лет жизни. Невозможно стереть из своих воспоминаний человека, которого на протяжении долгих лет брака называл любимой…
Горькие слезы начинают катиться по моим щекам. Отчаяние накрывает меня с головой…
– Что я плохого тебе сделала? Зачем ты так со мной? – голос, полный отчаяния, срывается с моих губ.
– Девушка, я серьёзно не понимаю, о чём вы, – смотрит на меня пустыми стеклянными глазами. – Я не исключаю, что когда-то мы могли быть знакомы. Четыре года назад на мою жизнь было совершено покушение, – пальцем указывает на шрам под левым глазом, – увы, но часть своей жизни я безвозвратно выкинул из своей памяти.
– Потерял память… Но если не ты похищал мою дочь, то тогда кто? – слова, полные боли и отчаяния, срываются с моих губ.
Из-под моих ног уходит земля. Картинка в моих глазах меркнет, ноги подкашиваются, и я проваливаюсь в темноту.
Глава 6
– Всеволод Владимирович, на Колмогорову Яну Игоревну поступила докладная, – произносит секретарша и кладёт кляузу на край стола.
– Спасибо, Ира. Ты можешь быть свободна, – киваю и взглядом прошу секретаршу удалиться.
Девушка, широко размахивая бёдрами, дефилирует через весь кабинет и скрывается за дверью.
– Колмогорова Яна Игоревна, – читаю вслух, – ну давай посмотрим, чем ты провинилась.
Пробегаю взглядом по листочку.
– Нарушение дисциплинарных норм, многочисленные опоздания, неподобающий внешний вид и хамское поведение, – вычленяю из огромного полотна текста самое интересное.
– М-да, а моя однофамилица, оказывается, та ещё штучка, привыкшая плевать на правила с высокой колокольни. Хамит, ругается матом и едва ли в драку не кидается, – ухмыляюсь собственным мыслям, затем сминаю кляузу и отправляю в урну.
В том, что в докладной нет ни единого правдивого слова, нет ни единого сомнения. Яна Игоревна просто очень сильно кому-то помешала, вот бедную девушку и пытаются выжить с должности всеми доступными способами.
И, кажется, я даже знаю, кому помешала молодая особа.
Кандидатура Колмогоровой поднималась на прошлом совещании. Девушка не по годам умна и эрудированна. Многие выступали за то, чтобы должность начальника юридического отдела досталась именно ей.
Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы сложить дважды два и прийти к нехитрому выводу, что, забросав меня докладными на Колмогорову, нынешний начальник юридического отдела хочет спасти своё шаткое положение и усидеть в своём кресле.
Но, увы, такой трюк со мной не сработает. Сокращение коснётся каждого отдела, и везде сменится руководитель.
Предприятие давным-давно нуждается в свежей крови. Я чудом успел вытащить компанию из бедственного положения и не дал ей разориться. Думаю, не стоит говорить, где она окажется, если не предпринять никаких реформ.
Голову простреливает страшная боль, заставляющая меня зажмуриться.
– М-м-м-м… – стон невольно срывается с моих губ.
Страшные головные боли преследуют меня вот уже долгих четыре года, с того самого дня, как на меня было совершено покушение.
Мою квартиру подожгли ночью, и я чудом сумел спастись.
В напоминании о той страшной ночи на моём лице остался шрам под глазом от прилетевшего в меня осколка, головные боли и пробел в моей памяти длиною в долгие годы.
Четыре года прошли словно в каком-то тумане. Первые два я лежал под капельницей в лучшей клинике Швейцарии и каждый день грозился отдать концы. А два последующих спал по четыре часа и всеми силами старался вернуть мёртвую компанию к жизни и не загреметь за решётку за повешенные на меня экономические преступления.
Когда я восстановил здоровье и вернулся на родину, меня встретили далеко не самые приятные новости. Моя компания, оставшись без руководителя, семимильными шагами пошла на самое дно.
На счетах числились многомиллионные задолженности, а от судебных исков ломился почтовый ящик.
Мне пришлось без раскачки брать управление компании в свои руки и, по сути, с нуля учиться основам ведения бизнеса.
Повезло, что часть воспоминаний осталась со мной, и за два года я сумел вытащить компанию из самой задницы.
Более того, я сумел отстоять своё честное имя и не загремел за решётку.
К счастью, весь кошмар, который мне довелось пережить, остался за моими плечами, и вспоминаю я о нём лишь в ночных кошмарах.
Громко вздыхаю и облокачиваюсь на спинку стула.
Головная боль медленно отступает, и я прихожу в норму.
Подобные приступы накрывают меня по несколько раз в день. Бывает, что в такие моменты в моём сознании проскальзывают ничего не значащие урывки из моего забытого прошлого.
Очень часто перед глазами проносится размытый женский силуэт. Сколько я ни пытался, у меня так ни разу и не вышло рассмотреть детали, и силуэт до сих пор остаётся лишь силуэтом.
Из своего забытого прошлого мне удалось узнать немного, лишь то, что совсем недавно я был счастливо женат. Что я до безумия любил свою женщину, что она любила меня.
Я несколько раз пытался разыскать свою бывшую, но тщетно.
Все совместные фотографии, как и любые другие напоминания о ней, были уничтожены огнём. И сейчас я даже не могу сказать, как она выглядит.
Впрочем, какая разница? Ведь едва ли наши отношения можно назвать любовью, поскольку она оставила меня одного, когда я так сильно нуждался в её помощи…
Кто-то скажет, что я мог обратиться к знакомым и выяснить нужную мне информацию у них и найти бывшую. Не мог.
Когда я вернулся к жизни и фактически остался без денег, и когда мне выдвинули обвинения в экономических делах, все друзья, знакомые и даже близкие родственники оборвали со мной связи, и я остался абсолютно один. Без семьи, без друзей, без знакомых, без денег и без воспоминаний.
Я потерял все до единой ниточки, которые бы могли привести меня к бывшей жене. Или, может быть, я не сильно и хотел её найти?
Даже сейчас я не могу сказать о своей бывшей жене ничего, кроме того, что её звали Яна Игоревна Колмогорова.
У меня нет даже её фотографии. Всё уничтожил огонь. Записи с камер видеонаблюдения, установленных в подъезде нашей квартиры, и те устарели и были безвозвратно утеряны.
На меня словно ушат ледяной воды переворачивают.
Едва ли не трясущимися руками достаю из мусорного ведра смятую докладную, выравниваю и пробегаю глазами по тексту.
– Довожу до вашего сведения, что сегодня юрист Колмогорова Яна Игоревна опоздала на работу на два часа, что привело к срыву подписания контракта на поставку комплектующих для сборочного цеха… – мысленно читаю и едва ли не дёргаю на своей голове волосы.
Колмогорова Яна Игоревна… Полная тёзка моей бывшей супруги, – бубню себе под нос и чувствую, как желваки под кожей начинают исполнять свой нервный танец.
– Простите, я Колмогорова Яна Игоревна из юридического отдела. Я пришла к вам с донесением на начальника отдела. Наш руководитель в буквальном смысле творит полный беспредел, – приятный женский голос касается моего слуха и заставляет вздрогнуть.
Медленно, словно не веря в происходящее, отрываю глаза от докладной и смотрю в лицо девушки.
Чужая… Абсолютно чужая… Я вижу её первый раз в своей жизни.
Просто однофамилец или моя бывшая жена, бросившая меня в самый трудный для меня жизненный период?
– Колмогорова Яна Игоревна, значит. Ну, рассказывай, что у тебя приключилось, – произношу на выдохе.
– Всеволод Владимирович, на Колмогорову Яну Игоревну поступила докладная, – произносит секретарша и кладёт кляузу на край стола.
– Спасибо, Ира. Ты можешь быть свободна, – киваю и взглядом прошу секретаршу удалиться.
Девушка, широко размахивая бёдрами, дефилирует через весь кабинет и скрывается за дверью.
– Колмогорова Яна Игоревна, – читаю вслух, – ну давай посмотрим, чем ты провинилась.
Пробегаю взглядом по листочку.
– Нарушение дисциплинарных норм, многочисленные опоздания, неподобающий внешний вид и хамское поведение, – вычленяю из огромного полотна текста самое интересное.
– М-да, а моя однофамилица, оказывается, та ещё штучка, привыкшая плевать на правила с высокой колокольни. Хамит, ругается матом и едва ли в драку не кидается, – ухмыляюсь собственным мыслям, затем сминаю кляузу и отправляю в урну.
В том, что в докладной нет ни единого правдивого слова, нет ни единого сомнения. Яна Игоревна просто очень сильно кому-то помешала, вот бедную девушку и пытаются выжить с должности всеми доступными способами.
И, кажется, я даже знаю, кому помешала молодая особа.
Кандидатура Колмогоровой поднималась на прошлом совещании. Девушка не по годам умна и эрудированна. Многие выступали за то, чтобы должность начальника юридического отдела досталась именно ей.
Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы сложить дважды два и прийти к нехитрому выводу, что, забросав меня докладными на Колмогорову, нынешний начальник юридического отдела хочет спасти своё шаткое положение и усидеть в своём кресле.
Но, увы, такой трюк со мной не сработает. Сокращение коснётся каждого отдела, и везде сменится руководитель.
Предприятие давным-давно нуждается в свежей крови. Я чудом успел вытащить компанию из бедственного положения и не дал ей разориться. Думаю, не стоит говорить, где она окажется, если не предпринять никаких реформ.
Голову простреливает страшная боль, заставляющая меня зажмуриться.
– М-м-м-м… – стон невольно срывается с моих губ.
Страшные головные боли преследуют меня вот уже долгих четыре года, с того самого дня, как на меня было совершено покушение.
Мою квартиру подожгли ночью, и я чудом сумел спастись.
В напоминании о той страшной ночи на моём лице остался шрам под глазом от прилетевшего в меня осколка, головные боли и пробел в моей памяти длиною в долгие годы.
Четыре года прошли словно в каком-то тумане. Первые два я лежал под капельницей в лучшей клинике Швейцарии и каждый день грозился отдать концы. А два последующих спал по четыре часа и всеми силами старался вернуть мёртвую компанию к жизни и не загреметь за решётку за повешенные на меня экономические преступления.
Когда я восстановил здоровье и вернулся на родину, меня встретили далеко не самые приятные новости. Моя компания, оставшись без руководителя, семимильными шагами пошла на самое дно.
На счетах числились многомиллионные задолженности, а от судебных исков ломился почтовый ящик.
Мне пришлось без раскачки брать управление компании в свои руки и, по сути, с нуля учиться основам ведения бизнеса.
Повезло, что часть воспоминаний осталась со мной, и за два года я сумел вытащить компанию из самой задницы.
Более того, я сумел отстоять своё честное имя и не загремел за решётку.
К счастью, весь кошмар, который мне довелось пережить, остался за моими плечами, и вспоминаю я о нём лишь в ночных кошмарах.
Громко вздыхаю и облокачиваюсь на спинку стула.
Головная боль медленно отступает, и я прихожу в норму.
Подобные приступы накрывают меня по несколько раз в день. Бывает, что в такие моменты в моём сознании проскальзывают ничего не значащие урывки из моего забытого прошлого.
Очень часто перед глазами проносится размытый женский силуэт. Сколько я ни пытался, у меня так ни разу и не вышло рассмотреть детали, и силуэт до сих пор остаётся лишь силуэтом.
Из своего забытого прошлого мне удалось узнать немного, лишь то, что совсем недавно я был счастливо женат. Что я до безумия любил свою женщину, что она любила меня.
Я несколько раз пытался разыскать свою бывшую, но тщетно.
Все совместные фотографии, как и любые другие напоминания о ней, были уничтожены огнём. И сейчас я даже не могу сказать, как она выглядит.
Впрочем, какая разница? Ведь едва ли наши отношения можно назвать любовью, поскольку она оставила меня одного, когда я так сильно нуждался в её помощи…
Кто-то скажет, что я мог обратиться к знакомым и выяснить нужную мне информацию у них и найти бывшую. Не мог.
Когда я вернулся к жизни и фактически остался без денег, и когда мне выдвинули обвинения в экономических делах, все друзья, знакомые и даже близкие родственники оборвали со мной связи, и я остался абсолютно один. Без семьи, без друзей, без знакомых, без денег и без воспоминаний.
Я потерял все до единой ниточки, которые бы могли привести меня к бывшей жене. Или, может быть, я не сильно и хотел её найти?
Даже сейчас я не могу сказать о своей бывшей жене ничего, кроме того, что её звали Яна Игоревна Колмогорова.
У меня нет даже её фотографии. Всё уничтожил огонь. Записи с камер видеонаблюдения, установленных в подъезде нашей квартиры, и те устарели и были безвозвратно утеряны.
На меня словно ушат ледяной воды переворачивают.
Едва ли не трясущимися руками достаю из мусорного ведра смятую докладную, выравниваю и пробегаю глазами по тексту.
– Довожу до вашего сведения, что сегодня юрист Колмогорова Яна Игоревна опоздала на работу на два часа, что привело к срыву подписания контракта на поставку комплектующих для сборочного цеха… – мысленно читаю и едва ли не дёргаю на своей голове волосы.
Колмогорова Яна Игоревна… Полная тёзка моей бывшей супруги, – бубню себе под нос и чувствую, как желваки под кожей начинают исполнять свой нервный танец.
– Простите, я Колмогорова Яна Игоревна из юридического отдела. Я пришла к вам с донесением на начальника отдела. Наш руководитель в буквальном смысле творит полный беспредел, – приятный женский голос касается моего слуха и заставляет вздрогнуть.
Медленно, словно не веря в происходящее, отрываю глаза от докладной и смотрю в лицо девушки.
Чужая… Абсолютно чужая… Я вижу её первый раз в своей жизни.
Просто однофамилец или моя бывшая жена, бросившая меня в самый трудный для меня жизненный период?
– Колмогорова Яна Игоревна, значит. Ну, рассказывай, что у тебя приключилось, – произношу на выдохе.