София Булатова – Бывшие. Ты (не) забыл о сыне (страница 32)
От слов Виктора поджилки начинают трястись, а желваки на лице – исполнять свой нервный танец.
Выходит, что Мария всё ему рассказала, и для мужчины теперь не секрет, что всё это время у него был сын.
– Прости, я не знала, как сказать. Я думала, что у тебя своя жизнь, не хотела сваливаться словно снег на голову. Боялась, не поверишь, что Димка твой родной сын… – начинаю хоть как-то оправдываться, но…
Таранов выпучивает на меня дикие глаза. В его взгляде я вижу недоверие… А его и без того красное лицо моментально становится багряным.
– Вот, я же говорила, что она будет на тебя своего ребёнка вещать, бесстыжая какая, – широко улыбаясь во все тридцать два, бормочет из-за спины мужчины.
Громко сглатываю. Теперь-то мне понятно, почему Таранов готов рвать и метать. Просто кто-то слишком завистливый в очередной раз решил оболгать меня.
– А ну заткнись! – Дмитрий ни с того ни с сего рычит на Марию.
– Ну, Дима… Неужели ты готов спустить наглую ложь этой провинциальной мымре? У нас любовь, а она просто грязь под нашими ногами, – блеет овечкойи, как последняя дурочка, хлопает своими ресницами.
– Чемоданы пакуем, и чтоб ноги в моём доме не было! – рычит не своим голосом и широким шагом направляется на выход. В самых дверях разворачивает и грозно добавляет: – Обе! Чтоб забыли дорогу в мой дом!
– Дима, – Мария резко подрывается с места и падает ему в ноги.
Честно сказать, зрелище то ещё. Человек, имеющий хотя бы крупицу уважения к себе, ни за что на свете не пошёл на такие унижения.
Мария цепляется за ноги Дмитрия и едва ли не ботинки ему целует. А нет, всё-таки и в самом деле целует. Какая мерзость.
– Димочка, только не бросай меня. У нас же любовь. Анна тосковать по мне будет, я же ей как родная мать, – захлёбываясь слезами, в прямом смысле этого слова валяется в его ногах.
– Встань, не позорься, – помогает ей встать на ноги. – Рядом с Анечкой я вижу добропорядочную, а главное, честную женщину. И ни одна из вас, к сожалению, ни честностью, ни добропорядочностью не обладает. Всего хорошего, час вам на сборы.
Пустив в мой адрес неодобрительный взгляд, мужчина выходит из кухни.
– Это ты во всём виновата! В школе от тебя спасения не было, так ты мне ещё и во взрослой жизни умудрилась всё испортить! – едва ли не с кулаками кидается на меня ненормальная.
– Спокойно, – отстраняюсь в сторону и беру в руки скалку, так, чисто на всякий случай.
А то мало ли ей голову взбрендит, и она в самом деле с кулаками на меня бросится.
– Вот на кой чёрт ты припёрлась в мой дом?! Что тебе в своём жопосранске не сиделось-то?! – орёт блаженным голосом.
– Ну, во-первых, подруга, мы с тобой из одного, так сказать, населённого пункта, а во-вторых, не в твой дом, а в дом Таранова. Как я поняла, ты тут больше никто, и твой голос больше не значит ровным счётом ничего, – заявляю, повыше задрав подбородок.
Она ждала, что я перед ней спасую? Что испугаюсь, расплачусь и буду извиняться? Хрен!
Мерзавка всеми силами хотела навредить мне, но сделала хуже только себе. Вот не зря же говорят: «Не делай другим зла, ибо как аукнется, так и откликнется». Вот оно и аукнулась, да так аукнулось, что Таранов расторг свадьбу и выгнал Марию из своего дома. Бумеранг.
– Ишь ты какая. Припёрлась в мой дом и права качает!
М-да, видимо, всё настолько плохо, что Щербакова отрицает произошедшее и до сих пор считает, что ничего не произошло и всё наладится по щелчку пальцев.
Осуждающе качаю головой и, оставив Марию в одиночестве лить слёзы, направляюсь к себе в комнату.
Димка спит себе в своей кроватке, никого не трогает, а вот кроватка Анны пустует. Нетрудно догадаться, что отец унёс спящего ребёнка к себе в комнату.
Громко выдыхаю и ощущаю, как обжигающая слеза пробегает по моему лицу. А ведь мы так и не поговорили нормально… Он даже не дал мне ни единого шанса объясниться. Выдрал, как какой-то гнилой зуб, и выкинул.
Он же сам мне перевёл эти проклятые двести тысяч. Я его отговаривала, говорила, что не надо. Но он настоял и перевёл. И колечко я у него не просила. Он мне его сам в нашу последнюю встречу подарил. Надел, позвал замуж и пропал.
Больно… Ведь это был наш второй и последний шанс. Судьба помогла нам, свела нас снова. Но мы упустили свой шанс быть вместе.
И что там только наговорила про меня Мария, что Таранов так разозлился и даже не предпринял ни единой попытки поговорить.
Наверное, это всё-таки я напридумывала себе какой-то второй шанс. Не было никакого подарка судьбы, и нам изначально с Дмитрием Александровичем Тарановым не суждено было быть вместе.
Выходит, тот влюблённый взгляд, которым он смотрел на меня сегодня у пруда, был фальшью. Ведь если бы у него была хотя бы капля симпатии ко мне, он бы так не поступил и выслушал бы меня.
Но нет, Таранов предпочёл выгнать на улицу меня и своего родного сына, о существовании которого он узнал из уст мерзавки, которая ещё со школьной скамьи пыталась доказать всем, что на её фоне я – полное ничтожество.
Закончив со сборами чемоданов, бужу ребёнка:
– Сынок, подъём.
Димка сразу просыпается и лупит на меня непонимающими глазами.
– А мы наконец-то едем домой. Ты же соскучился по тёте Надежде?
– А лыбалка? Ты обещала лыбалку с дядей Длаконом, – расстроенным голосом произносит малыш.
– Обязательно сходим, но сегодня нам надо домой. Тётя по нам очень сильно соскучилась, – стараюсь немного подбодрить ребёнка, но он словно чувствует, что больше никакой рыбалки с дядей Драконом не будет…
От слов Виктора поджилки начинают трястись, а желваки на лице – исполнять свой нервный танец.
Выходит, что Мария всё ему рассказала, и для мужчины теперь не секрет, что всё это время у него был сын.
– Прости, я не знала, как сказать. Я думала, что у тебя своя жизнь, не хотела сваливаться словно снег на голову. Боялась, не поверишь, что Димка твой родной сын… – начинаю хоть как-то оправдываться, но…
Таранов выпучивает на меня дикие глаза. В его взгляде я вижу недоверие… А его и без того красное лицо моментально становится багряным.
– Вот, я же говорила, что она будет на тебя своего ребёнка вещать, бесстыжая какая, – широко улыбаясь во все тридцать два, бормочет из-за спины мужчины.
Громко сглатываю. Теперь-то мне понятно, почему Таранов готов рвать и метать. Просто кто-то слишком завистливый в очередной раз решил оболгать меня.
– А ну заткнись! – Дмитрий ни с того ни с сего рычит на Марию.
– Ну, Дима… Неужели ты готов спустить наглую ложь этой провинциальной мымре? У нас любовь, а она просто грязь под нашими ногами, – блеет овечкойи, как последняя дурочка, хлопает своими ресницами.
– Чемоданы пакуем, и чтоб ноги в моём доме не было! – рычит не своим голосом и широким шагом направляется на выход. В самых дверях разворачивает и грозно добавляет: – Обе! Чтоб забыли дорогу в мой дом!
– Дима, – Мария резко подрывается с места и падает ему в ноги.
Честно сказать, зрелище то ещё. Человек, имеющий хотя бы крупицу уважения к себе, ни за что на свете не пошёл на такие унижения.
Мария цепляется за ноги Дмитрия и едва ли не ботинки ему целует. А нет, всё-таки и в самом деле целует. Какая мерзость.
– Димочка, только не бросай меня. У нас же любовь. Анна тосковать по мне будет, я же ей как родная мать, – захлёбываясь слезами, в прямом смысле этого слова валяется в его ногах.
– Встань, не позорься, – помогает ей встать на ноги. – Рядом с Анечкой я вижу добропорядочную, а главное, честную женщину. И ни одна из вас, к сожалению, ни честностью, ни добропорядочностью не обладает. Всего хорошего, час вам на сборы.
Пустив в мой адрес неодобрительный взгляд, мужчина выходит из кухни.
– Это ты во всём виновата! В школе от тебя спасения не было, так ты мне ещё и во взрослой жизни умудрилась всё испортить! – едва ли не с кулаками кидается на меня ненормальная.
– Спокойно, – отстраняюсь в сторону и беру в руки скалку, так, чисто на всякий случай.
А то мало ли ей голову взбрендит, и она в самом деле с кулаками на меня бросится.
– Вот на кой чёрт ты припёрлась в мой дом?! Что тебе в своём жопосранске не сиделось-то?! – орёт блаженным голосом.