София Булатова – Бывшие. Ты (не) забыл о сыне (страница 30)
– Вер, отведи, пожалуйста, детей в дом. Покушайте, а я тут пока разберусь с некоторыми осложнениями и присоединюсь к вам.
– Хорошо, – девушка робко кивает в ответ и уводит детей в дом.
Честно сказать, нет никакого желания, чтобы малышня была невольным свидетелем истерик Щербаковой.
– Ты вообще что тут делаешь? Я тебе не сообщал, что приезжаю сегодня утром.
– Я-я, – запинается на полуслове. – Сердцем почувствовала! Когда любишь – никаких звонков не нужно. Сердечко само ведёт к любимому.
– Допустим, – закатываю глаза на очередную сказанную дичь. – Лучше расскажи мне, на кой чёрт ты сказала Анне, что вертолёт пропал без вести? Ты хоть понимаешь, какой это для неё стресс?
– Я хотела как лучше, – блеет овечкой.
– Хорошо. Маш, ты прости меня, но свадьбу я отменяю. Ещё в аэропорту распорядился, чтобы все приготовления свернули, а бронь даты в ЗАГСе отменили. Я хотел, чтобы у Анны была мама, но я ошибся в тебе. Прости, но быть матерью у тебя выходит не очень, – говорю как есть.
Нечего греть её пустыми обещаниями. Чувств у меня к ней особых никогда не было, да и Анна к ней подостыла. Самое лучшее для нас – это расставить все точки над «i» сейчас и разойтись миром.
– О как, – не своим голосом произносит девушка. – И кто же займёт моё места? Эта провинциальная клуша?
– Мария, этот вопрос тебя нисколько не должен волновать. Не эта клуша, так другая. Всё, некогда мне с тобой лясы точить, сегодня же забирай свои вещи и, прошу тебя, забудь дорогу в мой дом.
– Вот так в жизни всегда: мы любим тех, кто нас не любит. Ты меня не любишь, а я тебя люблю. Ты клушу свою любишь, а ей от тебя только деньги и нужны, – с ноткой трагизма в голосе произносит девушка.
– Не надо только драматизировать. Я хотел, чтобы у моей дочери была мать. Готов был жениться на нелюбимой ради счастья дочери. Сейчас я вижу, что Анне гораздо комфортнее с другим человеком. Да и мне тоже. Пойми, Маш, и просто отпусти. Мы бы с тобой всё равно в скорости развелись, не смог бы я с нелюбимой жить, – вываливаю на девушку горькую, но правду.
– Хорошо, это твой осознанный выбор, – фыркает в ответ и добавляет: – Только знай, что если у тебя кончатся деньги, твоя ненаглядная Вера Викторовна первой отвернётся от тебя. И я не просто так говорю, у меня доказательства есть, – смотрит на меня и самодовольно играет бровями.
В ответ лишь ухмыляюсь и осуждающе качаю головой из стороны в сторону. Честно сказать, даже и не думал, что Мария может опуститься до откровенной клеветы, но и тут она сумела удивить меня.
– Смотри, – расстёгивает свою сумочку и протягивает мне вдвое сложенный лист бумаги.
– И зачем мне это? – вытягиваю на девушку бровь в вопросительном жесте.
– А ты почитай и сам всё поймёшь. Только предупреждаю сразу, кое в ком ты сегодня конкретно разочаруешься, – хмыкает и расплывается в хитром оскале.
– Банковская выписка. Зачисление двухсот тысяч рублей на банковский счёт Лариной Веры Викторовны. Да ну бред какой-то. Где ты это взяла?
– Где, где, в своём личном кабинете банка. Если не веришь, то достань телефон и отмотай свою банковскую историю на четыре года назад.
Честно сказать, в подлинность этой филькиной грамоты я совершенно не верю. Какой-то полный бред.
Но почему-то какая-то неведомая сила заставляет задуматься. А если и правда при каких-то обстоятельствах я встречался с Верой много лет назад? Не зря же при виде девушки меня преследуют непонятные флэшбэки.
Отхожу на пару шагов от Марии и всё-таки отматываю историю переводов на четыре года назад.
– Зачисление двухсот тысяч рублей на банковский счёт Лариной Веры Викторовны, – читаю снова, но уже не с сомнительной бумажки непонятного происхождения, а из собственного кабинета банковского приложения.
Ничего не понимаю. Пусть сумма и небольшая, но с какой целью я переводил ей деньги, не понимаю, вернее, не помню. И почему она мне про это и слова не сказала, ведь я прямым текстом спрашивал, не виделись бы с ней когда-то в прошлом. Выходит, Вера Викторовна и в самом деле не без греха…
– По лицу вижу, что ты изменил мнение о своей распрекрасной даме. Но и это ещё не всё, – с победоносной улыбкой до ушей произносит Мария.
– Говори! – едва ли не рычу на девушку.
– Открывай банковское приложение и отмотай ещё на пару дней назад. Более чем уверена, что смогу тебя удивить.
Повторно открываю личный кабинет банка и смотрю траты четырёхлетней давности.
– Покупка ювелирных изделий «Картье», триста тысяч рублей, – читаю с экрана и ощущаю, как сердце начинает пропускать удары.
– Такова жизнь. Мы любим тех, кто нас не любит. Твоя ненаглядная Ларина узнала, что ты память потерял, и решила воспользоваться тобой по-новой. По второму кругу охомутала тебя. Дорогущее кольцо ты ей дарил! Жди, что эта мошенница скажет, что её сын – твой ребёнок, – произносит Мария и виснет у меня на шее.
А ведь я знал, догадывался, что нас с Лариной Верой Викторовной что-то объединяет. Тянуло меня к ней так, как ни к кому и ни разу. Выходит, что четыре года назад я уже раз умудрился вляпаться в неё, и стоило мне это минимум полмиллиона рублей.
Что было между нами, я не помню, напрочь отрезало. Но одно я могу сказать точно: если за несколько дней до аварии я делал ей такие щедрые подарки, а по-новой мы встретились только через четыре года, то между нами ничего хорошего точно не было. Вероятнее всего, меня использовали в роли дойной коровы…
После минутного транса отстраняю девушку в сторону.
– Дим, я на тебя нисколько не обижаюсь. Когда любят, на слова внимания не обращают, только на поступки. Я понимаю, ты вспылил, но в целом-то у нас всё хорошо, как и раньше, – блеет овечкой и хлопает на меня своими пластиковыми веерами, исполняющими роль ресниц.
– Я безумно благодарен тебе, Мария, что ты мне открыла мне глаза. Я действительно был ослеплён влюблённостью и ничего дальше своего носа не видел. Но, увы, это ничего не значит, и нашим с тобой отношениям в любом случае конец, – на выходе произношу я и, резко развернувшись, направляюсь в сторону особняка. Мария, громко охнув, бежит следом за мной.
Захожу в особняк и с ходу направляюсь на кухню. Вера вроде как собиралась детей кормить, наверное, она до сих пор там.
Мария семенит за мной следом. Ладно, ничего ей не говорю. Сейчас пообщаюсь с Лариной, и вместе будут чемоданы собирать. Людям, которым от меня нужны только деньги, не место в моём доме.
Прохожу на кухню и замираю на месте. Язык становится словно ватный. Смотрю на неё и напрочь забываю, как разговаривать.
– Дети завтракать не стали, я отвела их спать. Могу вам каши предложить, – Вера первая разрывает нависшее молчание.
– Вера Викторовна, объясни мне, пожалуйста, что ты делала четыре года назад в Ялте и почему с моего банковского счёта тебе была отправлена некоторая сумма денег, – нервно выдыхаю и продолжаю говорить: – Да и почему в моих покупках четырёхлетней давности значится точно такое же кольцо, как и у тебя… Выходит, мы были знакомы и ты обманывала меня столько времени?
– Вер, отведи, пожалуйста, детей в дом. Покушайте, а я тут пока разберусь с некоторыми осложнениями и присоединюсь к вам.
– Хорошо, – девушка робко кивает в ответ и уводит детей в дом.
Честно сказать, нет никакого желания, чтобы малышня была невольным свидетелем истерик Щербаковой.
– Ты вообще что тут делаешь? Я тебе не сообщал, что приезжаю сегодня утром.
– Я-я, – запинается на полуслове. – Сердцем почувствовала! Когда любишь – никаких звонков не нужно. Сердечко само ведёт к любимому.
– Допустим, – закатываю глаза на очередную сказанную дичь. – Лучше расскажи мне, на кой чёрт ты сказала Анне, что вертолёт пропал без вести? Ты хоть понимаешь, какой это для неё стресс?
– Я хотела как лучше, – блеет овечкой.
– Хорошо. Маш, ты прости меня, но свадьбу я отменяю. Ещё в аэропорту распорядился, чтобы все приготовления свернули, а бронь даты в ЗАГСе отменили. Я хотел, чтобы у Анны была мама, но я ошибся в тебе. Прости, но быть матерью у тебя выходит не очень, – говорю как есть.
Нечего греть её пустыми обещаниями. Чувств у меня к ней особых никогда не было, да и Анна к ней подостыла. Самое лучшее для нас – это расставить все точки над «i» сейчас и разойтись миром.