София Брайт – В 45 бывшие. Что было (не) прошло (страница 3)

— Пап! Мам! — звонкий голос Киры разрезает напряжение между нами. Мы одновременно отшатываемся друг от друга, как подростки, пойманные за шалостью.

Но прежде чем обернуться к дочери, я успеваю поймать взгляд Кости — темный, голодный, хищный.

— Как я рада, что вы оба смогли приехать! — приближается дочь.

Я перевожу на нее взгляд и каменею.

— Как это понимать, Кира? — озвучивает мой немой вопрос бывший.

А я радуюсь, что все-таки прилетела одна. Потому что, кажется, нас ждут семейные разборки.

Глава 2

— Как это понимать, Кира? — рычит муж и сверлит взглядом нашу дочь и ее спутника, которого, как оказывается, мы с мужем прекрасно знаем.

Получив бакалавриат, дочь решила сделать перерыв в год и подумать, нужна ли ей магистратура. Она отправилась путешествовать, и так получилось, что все-таки продолжила обучение в Китае. Именно там она и встретила своего жениха.

По крайней мере, я так думала до этого момента.

Считала, что дочь собралась замуж за молодого парня-студента, которого встретила там, в Поднебесной. А что в итоге?

Наша малышка, красавица и умница, стоит в обнимку со старым приятелем Кости. Давидом Лавровым. С тем, с кем мой муж начинал бизнес, и они даже были партнерами, но потом разделились и каждый двинулся дальше развиваться в своем направлении. И начав сотрудничать с китайцами, Дава полностью перебрался в КНР.

— Папочка, мамочка, — улыбка у дочки такая широкая, такая искренняя, что не остается сомнений: наша девочка влюблена по уши. — Знакомьтесь, мой будущий муж — Давид! — она прижимается щекой к его груди, а у меня от представшей картины пропадает дар речи и глаз дергается.

Потому что я была готова к чему угодно, даже к тому, что он китаец, или черный, но никак не престарелый донжуан, который ей в отцы годится.

Кажется, что и бывший муж, стоящий рядом со мной, находится в похожем состоянии.

Только, в отличие от меня, он, похоже, с трудом сдерживается, чтобы не схватить Даву за шкирку и, вытащив его на улицу, хорошенько не начистить физиономию этому старому ловеласу.

Костя напряжен, под кожей играют желваки, а пальцы сжаты в кулаки.

Определенно, драки не миновать. Но стоит отдать ему должное, он сдерживается изо всех сил. Все же перспектива не видеть дочь еще один год мало кого прельщает.

— Объяснись! — наконец-то хрипит бывший муж и смотрит не на дочь, а на руки старого приятеля, что лапают нашу девочку.

— И тебе здравствуй, Костя, — ухмыляется этот наглец.

Да как ему не стыдно?! У самого сын — ровесник нашей Киры, а он!..

— Александра, выглядишь сногсшибательно! — улыбается Давид и благоразумно держится от меня в стороне.

Стоит ему сделать шаг в мою сторону для того, чтобы поцеловать руку, как он это привык делать, и полетят клочки по закоулочкам.

— Какого хрена ты лапаешь мою дочь? — у Константина глаза налились кровью, он смотрит, как его бывший партнер выводит пальцем круги на талии нашей малышки, и кажется, вот-вот у Кости пойдет пар не только из ушей и ноздрей, но и упадет забрало.

— Папа! — одергивает его Кира. — Прекрати! Мы с Давой поженимся. И тебе придется с этим смириться.

— С этим кобелем? Серьезно? Он же покрыл каждую суку в нашем окружении! — все-таки не выдерживает муж. — Ровесницы закончились, переключился на молоденьких?

Я вижу, как улыбка сползает с лица дочери, и вместо радости на глазах у нее выступают слезы.

— Костя, — инстинктивно хватаю его за руку, чтобы успокоить. Потому что таким темпом мы точно потеряем дочь.

— Папа! — расстроенно кричит Кира. — Я так и знала, что нельзя вам ничего говорить до самой свадьбы.

Давид лишь крепче обнимает Киру.

— Константин, Александра, — берет слово наш будущий зять.

Зять, нехрен взять! Боже!

Он же всего на пару лет моложе моего бывшего мужа. Он мой ровесник. А я родила дочь в двадцать два года.

Какой кошмар! Это же целая пропасть между ними!

— Я, конечно, понимаю, что не таким вы представляли избранника Киры. Я и сам не планировал, что потеряю голову от дочки своих друзей. Но жизнь вносит свои коррективы в наши планы. И так получилось, что, когда Кира пришла устраиваться на стажировку в мою компанию в Шанхае, никто из нас не думал, что деловое общение перерастет во что-то большее. Но теперь мы не представляем друг без друга ни дня.

— Только не говори, что она была твоей секретаршей, — морщится бывший.

— Папа! Я, вообще-то, работала переводчиком, — едва сдерживает слезы Кира и утыкается в лицо жениха.

— Я люблю вашу дочь. И никогда ее не обижу. Знаю, принять это непросто. Но Кира счастлива со мной. И я намерен заботиться о ней, дать все, чего она заслуживает.

Мы с Костей стоим не двигаясь, стараясь переварить полученную информацию.

— Ты что, ее обрюхатил? — все же вспыхивает муж.

Глаза дочки распахиваются в ужасе, и я молюсь, чтобы он не попал в цель.

— Конечно нет! — вскрикивает она.

Понимаю, что ситуация выходит из-под контроля, и, чтобы предотвратить катастрофу, сильнее сжимаю руку бывшего мужа, и тяну его из зала.

— Кирюш, идите за столик. Мне надо сказать пару слов твоему папе.

Тяну изо всех сил этого упрямого осла в коридор и, только скрывшись с глаз дочки и ее жениха, прижимаю его спиной к стене.

— Ты с ума сошел? Ты что творишь? Хочешь, чтобы дочь от нас отвернулась?

— По-твоему, я должен смириться с тем, что какой-то старый извращенец имеет нашу дочь?

— Ничего ты с этим не сделаешь, Костя. Ты либо смиришься, либо оттолкнешь ее от себя.

Бывший тяжело дышит. Ноздри раздуваются, как у быка, и он то сжимает, то разжимает кулаки.

В прошлой жизни я бы обхватила его щеки ладонями, целуя каждый сантиметр его упрямого лица, и тогда он постепенно забыл бы о гневе. А теперь? Что мне с ним делать теперь?

— Ну или… мы можем расторгнуть их помолвку, — наконец-то говорит он.

— Дочь тебе этого не простит!

— А ты считаешь, что будет лучше, если через год, когда она уже родит или будет ходить с пузом, Кира поймает его на какой-то девке?

Такая перспектива не исключается, потому что Давид — знатный ходок. И я больше чем уверена, что он очень быстро остынет к нашей девочке. Мне бы не хотелось такого мужчину рядом с ней.

— И как ты себе это представляешь? — в голове сразу проносятся мысли о том, как сделать так, чтобы она сама разочаровалась в нем.

— Можем потянуть время.

— Каким образом?

— Давай скажем, что ты смертельно больна.

Глава 3

— Давай скажем, что ты смертельно больна, — говорит бывший и смотрит на меня так серьезно, будто действительно рассматривает такой вариант.

А у меня дар речи пропадает. Как можно не просто предлагать подобное, но в принципе думать об этом?

— Это шутки у тебя такие дебильные? — пытаюсь прочитать его эмоции.

Но на его лице ни тени улыбки, и вообще, он кажется максимально сосредоточенным.

— Почему же? Мне кажется, испугавшись за тебя, Кира мгновенно забудет о свадьбе, — наконец-то отвечает Костя.

— Так, может быть, тогда сам и притворишься смертельно больным, умник?! — чувствую, как вспыхивает лицо, и руки зудят, так сильно мне хочется отхлестать по щекам бывшего.