София Брайт – В 45 бывшие. Что было (не) прошло (страница 2)

Так, кажется, дочь не сильно посвящала отца в подробности своей жизни. И наверное, у нее на то свои причины, но я не хочу влезать между ними.

— Наверное, Кира хотела тебе сама рассказать обо всем, — бросаю взгляд ему через плечо, надеясь увидеть там дочь с женихом, чье появление спасло бы меня от этого разговора. — Пойду их найду, — делаю шаг в зал, но бывший муж преграждает мне путь.

— Стой, — говорит он как-то резко, всем видом показывая, что не даст мне улизнуть. — Сбегаешь? — в глазах тот самый блеск, что я так часто видела в начале наших отношений и совсем забыла под конец брака.

— Ну, мы же пришли увидеть и поздравить дочку, — стараюсь не показывать этому мерзавцу, как меня волнует его близость, и пытаюсь отвоевать себе чуть больше пространства.

— И пока ее нет, я предлагаю выпить за нашу встречу, — Костя как-то ловко опускает руку на мою поясницу и подталкивает меня к бару.

Его ладонь обжигает даже через одежду, и я не знаю, хочу ее скинуть или насладиться моментом.

— У нас заказан столик… — отчего-то лепечу растерянно.

— Успеем насидеться. Пока я хочу поговорить с тобой, — он делает заказ бармену, а я продолжаю рассматривать его.

Как же долго я его не видела. И даже старалась не выспрашивать у детей о нем, желая полностью стереть его из своей жизни, чтобы просто жить дальше.

Я, конечно, предполагала, что когда-нибудь мы встретимся, но рассчитывала, что к этому моменту мне будет абсолютно все равно на бывшего. Мне ведь казалось, что я преуспела в том, чтобы забыть его. Тогда почему у меня ощущение, что из тела вынули все кости, и мне даже говорить сложно в его присутствии?

Константин, словно ощутив мой взгляд на себе, поворачивается и, подмигнув, не стесняясь рассматривает меня в ответ. А я отвожу глаза в сторону, ощущая, как к лицу приливает кровь.

Наконец-то он забирает наши напитки у бармена и протягивает один мне. Его пальцы намеренно задерживаются на моих, когда я беру фужер. От этого прикосновения по спине пробегают мурашки.

— Спасибо, — отдергиваю руку так, что пара капель проливается на кожу, и это не ускользает от взора бывшего.

Осматриваюсь по сторонам в поисках салфетки, но Костя оказывается быстрее и, взяв откуда-то бумажный платок, промакивает мою кожу, при этом не сводя с меня потемневшего взгляда.

— Знаешь, как бы я справился с этой проблемой, если бы знал, что не получу кулаком в нос? — говорит с кривоватой усмешкой на губах.

— Догадываюсь…

Потому что воображение мгновенно подсовывает мне картинки, где этот наглец собирает капли с моей кожи губами.

Костя еще держит мою кисть какое-то мгновение, а затем отпускает ее, и только тогда я могу глубоко вздохнуть.

Во рту пересыхает, и я тороплюсь сделать глоток, смочив горло.

— А как же тост? — удивленно наблюдает он за мной.

— Все наши тосты остались в прошлом. Поэтому прибереги свое красноречие для ужина.

Снова делаю глоток, чувствуя, как пузырьки щекочут язык, лопаясь, и алкоголь обжигает горло, но не заглушает странное тепло, разливающееся в груди.

— Так как ты живешь, Саша? — его голос звучит тихо, почти интимно, несмотря на шум вокруг.

— Снова стала Сашей? — усмехаюсь, вспоминая месяцы до нашего развода, когда Костя обращался ко мне исключительно полным именем. Тем самым подчеркивая то, что мы стали друг другу чужими.

У него по лицу пробегает тень, но он старательно делает вид, будто не понимает, о чем я.

— Хорошо я живу! Даже прекрасно, — улыбаюсь. — Никогда не ощущала себя счастливее.

Кажется, бывший не верит моим словам.

— Одна? — Его взгляд скользит по безымянному пальцу правой руки, что сейчас пустует. Теперь на коже даже не осталось полоски от обручального кольца, и кажется, Костя подмечает это. — У тебя есть кто-то?

Я же смотрю на его правую руку и усмехаюсь, потому что его широкий золотой обруч, что он надел повторно, блестит на его пальце так, что норовит ослепить всех вокруг.

— К чему эти расспросы? Думаю, твоей любимой жене было бы неприятно, узнай она о том, что тебя беспокоит моя личная жизнь, — и снова при мыслях о его новой жене в груди вспыхивает неконтролируемая злость.

Да, за пять лет я так и не смогла простить эту дрянь.

— Считай это родственным беспокойством, — отвечает он.

— Что-то ты пять лет не переживал за меня, а тут внезапно взыграли родственные чувства, — снова смотрю ему через плечо, надеясь, что дочь наконец-то объявилась.

— Так ты сама всячески пресекала наше общение.

— Думаешь, зря?

Вот зачем он ворошит эти жуткие воспоминания. Я до сих пор с ужасом оглядываюсь на те дни, не веря, в каком состоянии я была тогда. Ведь я не жила, а выживала. И любое общение с Костей было сродни пытке.

— Ты встретил другую и продолжал контролировать меня. Думаешь, это было мне во благо?

Константин молчит и явно мрачнеет.

— Я беспокоился о тебе.

— Зря, — улыбаюсь. — Ты был прав. Моя жизнь сложилась великолепно, и честно, я благодарна тебе за то, что ты тогда ушел. Выпьем за это! — салютую ему, чокнувшись о его фужер и с удовольствием выпивая половину содержимого бокала.

Костя растерянно улыбается.

— Значит, и в личной жизни все в порядке?

— Как знать, — отвечаю неопределенно и веду плечами.

Его бровь дергается.

— Почему тогда прилетела одна?

— Много будешь знать — скоро состаришься, — смеюсь звонко, чувствуя наконец-то удовлетворение от общения, потому что бывшему явно не по душе обсуждать моего нового кавалера.

— Саша, — он внезапно наклоняется ближе ко мне, так что между нами остается неприлично маленькое расстояние. — Ты все еще врешь так же плохо, как и раньше.

— А ты все так же самоуверен, — стараюсь увеличить между нами расстояние, но люди, подошедшие к бару с другой стороны, не дают мне это сделать. Мы стоим слишком близко, и его дыхание смешивается с моим.

— Потому что знаю тебя, — его губы искривляются в полуулыбке. — Значит, между вами все несерьезно.

— С чего ты решил?

— Раз ты не взяла его на помолвку дочери…

Сердце бешено колотится. Но я не стану унижаться и спорить с ним.

— Знаешь, мне как-то плевать на твое мнение. Оправдываться перед тобой или что-то объяснять я не стану. А вот где твоя любимая? — бегло осматриваю зал в поисках ненавистной разлучницы.

Хотя, конечно, я в курсе, что дочь терпеть не может мачеху, а Костя, как любящий отец, не станет расстраивать дочь, которую не видел больше года.

— Ты знаешь, почему ее нет, — в его глазах вспыхивает что-то опасное.

Решаю проигнорировать его последнюю фразу.

— Хотя я уверена, что ее ничто бы не остановило, узнай она, что я тоже буду на этой встрече.

— Ты для нее давно не соперница.

Стоит ему это сказать, как у меня внутри что-то болезненно сжимается.

Надо же, а мне до сих пор больно оттого, что меня списали со счетов и перестали видеть во мне женщину.

— Мне незачем больше соперничать с кем-то, Костя. Настоящий мужчина никогда не поставит свою женщину в такое положение. Это я поняла, когда встретила его.

Лицо бывшего мужа на мгновение каменеет, но затем он наклоняется ко мне так близко, что я чувствую запах его парфюма — того самого, который когда-то сводил меня с ума.

— Не терпится познакомиться с ним, — акцентирует последнее слово.

— Зачем? — удивленно смотрю на бывшего.

— Чтобы… — но не успевает он договорить, как его прерывают.