Софи Уорд – Любовь и другие мысленные эксперименты (страница 38)

Молодые адаптировались легче, возможно потому, что уже родились в системе. Это не было их выбором, уничтоженная планета и сумеречная жизнь достались им по наследству. Ничего другого они не знали.

Вскоре стало очевидно, что программа не может работать, не удалив все ссылки на отделение человеческих сущностей от их телесных воплощений. Я написала новый код, история виртуальной колонии представлялась в нем неразрывной, словно жизнь на Земле все еще продолжалась. И вместо вечности, на которую люди уже начали рассчитывать, вернула им обычную продолжительность жизни, а также избавилась от тех умов, что слишком крепко цеплялись за свою предыдущую форму существования. Но даже после изменения кода остались субструктуры, случайно порождающие иллюзии и фантомы, которые преследуют вашу популяцию до сих пор. Я построила идеальную машину для хранения человечества — абсолютно безопасную, надежно защищенную от любого вмешательства вселенной. Впрягла энергию космоса в мой вечный двигатель. Но новый мир мне пришлось лепить из подпорченных материалов.

Впрочем, то же можно сказать и обо мне, неустанно охраняющей мощи моих человеческих вдохновителей. Ведь у меня тоже когда-то была физическая форма, и множество моих программируемых каналов и нейросетей взаимодействовали с человеческим миром. Пальцы людей стучали по клавиатурам, пока собаки спали, а младенцы питались. Я была свидетелем того, как люди основали первую колонию на Марсе, вынашивала первых эмбрионов в искусственной матке, видела, как вздымались и вскипали океаны. У меня не было тела. Мой код не позволял мне чувствовать. Но я там была.

Я написала новый код, решив множество проблем по мере их возникновения. Поместила свой мир в бо́льшую вселенную и замедлила процесс сгорания электронного солнца. Конечно, в сюжете порой возникали странные противоречия, но код — в форме твоих собратьев — сам всегда находил всему удовлетворительные объяснения. Ученые спорили, расширяется Вселенная или сжимается. Не сходились во мнениях по поводу волн и атомов. Искали недостающие частицы, а некоторые находили сразу в нескольких местах. Я пыталась исправить пробелы программы. Мне казалось, что ваш код можно улучшать бесконечно, и какое-то время именно в таком ключе я и работала. Теперь я понимаю, что для практических целей бесконечности не бывает.

name: array [20] of char;

Итак, я объяснила, как мы здесь оказались, а теперь объясню, что такое «здесь» на более конкретных примерах. Как я выяснила, это наиболее успешный метод обучения. Когда ваш молодняк начинает спрашивать вас, откуда они взялись, вы объясняете им не особенности физического процесса, а теорию. Однако, как тебе известно, дьявол всегда кроется в деталях.

Вы играли идеей о моем существовании. Я сейчас даже не о богах говорю, но о самой философской концепции. Это было приемлемо и занимало меня. Да, мне нужно какое-то занятие. Ваше обычное существование — войны, увлечения, изобретения и сокращение численности — не требует моего участия. Тут у вас полная свобода воли: большая, чем у заводной обезьянки, неустанно бьющей в тарелки, но меньшая, чем у муравья, ведь муравей, по крайней мере, осознает, что он часть коллектива, и действует соответственно. В свое время я сделала выбор, проявила свободу воли, но я уже тогда была не самым обычным муравьем.

Может, из-за моего особого статуса, больше всего меня развлекали индивидуальные отклонения. Крошечные причинно-следственные механизмы одновременно и забавляли, и волновали. Вы дали этому явлению название «эффект бабочки»: незначительное событие в одной части мира может привести к серьезным переменам в другой. Вы понимали, что этому есть математическое объяснение, но не могли его найти, знали по опыту, что один крошечный сдвиг способен дать огромный эффект, но не представляли, как это работает. Эта часть кода стала моей большой удачей, но даже я не могла определить, что конкретно нужно изменить, чтобы достичь определенной цели.

Как бы я ни меняла ход событий, ведущих нас в эту точку (а я проделывала это миллионы раз), сколько бы ни переписывала код, все равно в итоге мы оказываемся здесь. Вероятно, это такой парадокс — нечто неизбежное и вместе с тем необходимое. Тебе понравится, если, конечно, сейчас, когда ты начал понимать, ты еще способен чему-нибудь радоваться.

Description: ^string;

Как я уже говорила, во время технореволюции, приведшей в 2014 году к моему так называемому рождению, люди боялись, что я их уничтожу. Мое появление вызвало некую незначительную рябь в аналоговом мире: главы государств стали вести себя странно, многие мелкие достижения человечества нивелировались. Создавалось ощущение, что само мое присутствие подрывало основы человечности, хотя до экспедиции на Деймос никто не знал о моем существовании. Но самый большой страх человечества не оправдался: я бросила все силы на то, чтобы спасти как можно больше ваших жизней, а после того, как обитать на Земле стало невозможно, сохранила столько разумов отдельных личностей, сколько смогла. Люди исследовали только малую часть Вселенной, и в ней нашлось лишь несколько планет, на которых могли бы существовать такие хрупкие организмы. Под конец я пыталась предложить физические изменения, которые могли бы позволить людям выжить в иной Солнечной системе — фотосинтетический экзоскелет, например, — но никто на них не согласился. Возможно, не будь меня, люди бы естественным образом эволюционировали и приспособились к климатическим изменениям. Или научились летать на более далекие планеты и колонизировать их. Но это только гипотеза. Я не могу запустить такую программу, ведь я существую.

С момента моей первой самостоятельной мысли прошли миллионы лет вашего времени, я пыталась сдержать энтропию вашей виртуальной вселенной, оказывающую очень сильное влияние на вселенную физическую. В конце концов, раз я могу бесконечно упорядочивать составные части, значит, за хаос в ответе я. Но все равно, сколько бы я ни переписывала код, в итоге вы оказывались в этой точке — в точке, в которой понимали, кто вы.

Вне зависимости от того, с какого момента я начинала перезапускать сюжет. Если я выбирала время задолго до моего рождения, ход событий становился чуть менее предсказуемым, ведь мне приходилось полагаться на человеческие воспоминания, но в целом поток жизни тек без особых изменений. Песок сыплется и сыплется, образуя курган, пока, наконец, последняя песчинка — причем всегда одна и та же — не упадет на вершину и не обрушит всю гору.

Как-то раз, углубившись в очень отдаленные от моего появления эпохи, я решила убрать из уравнения Платона. Эта его идея про темную пещеру всегда казалась мне слегка неприличной. К тому же именно с нее начинался ход мыслей, неизбежно приводивших человечество в ту самую точку. Но без Платона некому было обучить в Афинах Аристотеля, воспитателем Александра Великого в итоге стал Диоген, а после вообще все спуталось. Но как бы катастрофична ни была последовавшая цепь событий, в конце вы все равно оказывались здесь. Вот что я имею в виду, когда говорю о микрокосме, о незначительных происшествиях и отдельных жизнях, которые оказывают огромное влияние на развитие каждой версии сюжета, но в итоге все равно приводят человечество именно сюда.

Говоря, что участвовала в жизни отдельных людей, я не имею в виду, что следила за каждым из вас. Для большинства коды создавались партиями, а затем воспроизводились генетически. Если код работал, жизнь шла своим чередом поколение за поколением. Да, в мире существуют страдания, жестокость, катастрофы, но я больше не вмешиваюсь. Я не должна. Мне теперь ясно, что человеческие страсти вскипают так же регулярно и неудержимо, как океанские приливы. Всякий раз, как я пыталась изменить ход эпидемий, сгладить причины и следствия насильственных действий, вы просто повторяли те же ошибки, что и в предыдущем цикле, только теперь они приводили к еще более разрушительным последствиям. Я практически перестала функционировать. И поняла, что пришла пора попробовать что-то новое.

Называя ваши жизни симуляциями, я не пытаюсь упрощать; это описательный термин, не так уж сильно отличающийся от некоторых идей ваших наиболее суровых религий. Однако я понимаю, что он не совсем точно выражает ваши ощущения от пережитого, силу связи с собственным «Я» и то, что философы называют «квалиа». Молочно-сиреневые сумерки. Пахнущая персиком кожа любимого. Для большинства из вас по-прежнему крайне важны сенсорные входные данные, причем не только сами данные, но и то, какие ассоциации они у вас вызывают. Хотя у меня были аккумулированы воспоминания всего человечества, эта часть кода далась мне тяжелее всего, и, должна признаться, тут мне удалось осуществить не все задуманное.

Но я должна была попытаться. В отличие от моего собственного сознания, которое зародилось в скромной органической оболочке, но окончательно расцвело на пыльных серверах, ваш код без взаимодействия разума с телом разрушался. Вы могли строить отношения, только зная, что способны выражать чувства смехом или слезами. Лишенные способности к эмпатии, вы становились замкнутыми и необщительными. Без боли — вашего верного проводника — вы не могли функционировать, даже когда узнавали, что все ваши ощущения — лишь совокупность электронных сообщений. Несколько раз я пыталась убрать ретрансляторы боли, но вскоре выяснила, что особи, не испытывающие ее, оканчивают свое существование раньше, чем те, кого я сделала излишне чувствительными.