Софи Уорд – Любовь и другие мысленные эксперименты (страница 35)

— Каждое отделение здесь, помимо тебя, должно еще взаимодействовать с другими, и временами это довольно запутанный процесс, — объясняла она, когда Рейчел впервые положили в стационар. — Есть основная стойка администрации, а в каждом отделении еще и своя стойка, рангом пониже. Медсестры и санитары — это, считай, просто обслуга, чья задача — доставить тебя в палату. Каждый анализ, который назначает тебе лечащий врач, должен получить одобрение сверху, каждое лекарство, которое тебе вводят, подлежит строгому учету. И все это время менеджеры подсчитывают затраты, прикидывают выгоды и ставят галочки. Это грандиозный спектакль, и на сцене находишься ты, а не хирурги, специалисты и долбаный министр здравоохранения. Ты!

Пока Элиза еще оставалась частью ее жизни, эта речь вдохновляла Рейчел задавать вопросы и требовать помощи, когда у ее постели собирался консилиум неврологов или когда медсестра заходила к ней перед сном. Но после того как Элиза забрала из квартиры в Харинги свои вещи и книги, Рейчел подрастеряла решительность, и в следующий раз, оказавшись в больнице, все больше молчала, из-за чего лечение ее постоянно откладывалось. Может, просто была в шоке. А может, окончание отношений подорвало в ее глазах Элизин авторитет. Как бы там ни было, Рейчел не скоро удалось вернуть уверенность в себе и увеличить свои шансы на победу над болезнью. Она пережила лечение. Пережила уход Элизы. Она показала им всем. Но в итоге это ей, а не Элизе, приходилось в ожидании непонятно чего сидеть на скамейке в военном госпитале в то время, как она была нужна своему сыну. Элизе такого испытывать не доводилось и никогда не доведется. Насколько Рейчел знала, детей у той не было.

В полдень пришел мужчина в камуфляжной форме и спросил, не хочет ли она перекусить. Ей принесли поднос с уложенными в меламиновый контейнер макаронами с сыром и стаканом воды. Напрашивался вывод, что в столовой для персонала ее видеть не хотели. Может, потому, что в помещениях для своих здешние служащие становились поживее? Впрочем, ее представления об армейской дружбе основывались на фильмах, которые она смотрела в детстве. Поев, Рейчел задремала на скамейке. Ей приснилось, будто она делает педикюр у мастера-робота, а когда процедура заканчивается, не может отличить свои ноги от чужих. Твои — это те, что крепятся к твоему телу, напомнила она себе, однако все равно не могла определить их среди вереницы отпедикюренных ступней — она их просто не чувствовала. Вздрогнув, Рейчел проснулась и осознала, что прошло уже несколько часов. Все тело у нее затекло.

Дождавшись, когда циркуляция крови в ногах восстановится, она снова направилась к стойке.

— Прошу прощения. Я с удовольствием поговорю с доктором позже, но сейчас мне нужно увидеть сына. Скажите, пожалуйста, в какой он палате?

Ни один волосок в тугом узле не дрогнул, когда администраторша, развернувшись вместе с креслом и не отрываясь от монитора, указала рукой вверх. Рейчел подождала с минуту. Справа от стойки начинался длинный коридор, в конце которого виднелись ступени. Рейчел прошла в него и направилась к лестнице, а поворачивая за угол, заметила, что администратор так и сидит с поднятой рукой.

Вскоре она оказалась в коридоре с множеством дверей, на каждой из которых висела табличка с номером и формуляром для фамилии. Рейчел рассматривала их на ходу, но все они были не заполнены. Изучив каждый, она, наконец, направилась к одной из дверей и толкнула ее. Заперто.

За спиной послышались тяжелые мужские шаги, Рейчел обернулась и увидела, что к ней направляется Синий Костюм. Доктор Кросби остановился перед ней и улыбнулся, явно через силу.

— Миссис Прайс? Доктор Кросби. Рад встрече, мэм. Вы приехали повидаться с капитаном Прайсом? Ну конечно же. Простите, что заставил вас ждать. Мы хотели проанализировать некоторые результаты анализов вашего сына, прежде чем побеседовать с вами, и все оказалось немного сложнее, чем мы думали. Но давайте все же поговорим для начала. Скажем, вот здесь?

Поведение доктора совсем не нравилось Рейчел. Кросби провел картой по панели возле двери, которую она только что пыталась открыть, замок щелкнул, впуская их, и Рейчел замялась на входе. Потом шагнула внутрь, врач же стоял, опершись о косяк и склонив голову — то ли в знак уважения перед ней, как перед матерью космонавта, то ли удрученный тяжестью состояния Артура. Рейчел остановилась в ногах пустой койки, ожидая, когда Кросби заговорит. Вдоль позвоночника бежали мурашки.

— Садитесь, пожалуйста, мэм. — Доктор покосился на зажатую в руке медицинскую карту. — Могу я называть вас Рейчел?

Она села на стул у кровати, а доктор Кросби привычным движением, так хорошо знакомым Рейчел по тем временам, когда она сама часто лежала в больницах, примостился на краешке койки. В те дни ей казалось жутко давящим, даже неприличным присутствие полностью одетого человека так близко от нее, почти обнаженной. Впрочем, находиться в палате одетой и в качестве посетителя оказалось немногим лучше.

— Рейчел, ваш сын чувствует себя хорошо. Есть кое-какие моменты, вопросы, которые нас беспокоят. Но в целом мы очень довольны его состоянием.

— Мне нужно с ним увидеться.

— Он тут. Просто слегка…

— Дезориентирован.

— Да, именно так. Дезориентирован. И я хотел бы поговорить с вами, задать несколько вопросов, просто чтобы лучше понимать, что с ним происходит.

— Но почему?

— Ну нам нужна полная картина…

— Нет, я спрашиваю, почему он сбит с толку?

Доктор взглянул на нее. Руки его казались непропорционально большими на фоне папки, лежавшей у него на коленях. Словно он прихватил с собой детскую тетрадку. Тетрадку ее ребенка.

— Его не было около года.

— Да.

— Но путешествие должно было продлиться два года. Он вернулся на год раньше.

— То есть что-то пошло не так, но он не может объяснить, что именно? Но вы же должны были знать, что он вернется раньше. И почему — тоже должны были знать.

— Все немного сложнее, Рейчел. Он не может объяснить как.

За дверями палаты застучали шаги, по коридору шли двое. Воздух в палате был прохладный, но спертый. Холодильник, подумала Рейчел, откидываясь на спинку стула и пытаясь выровнять дыхание. Холодильник для хранения улик. Ее сына сейчас допрашивают. Он вернулся раньше времени и нарушил какие-то правила. Но какие? Должностные инструкции? Кодекс? Законы физики?

Доктор отошел к окну и потянул на себя металлическую раму. Рейчел закрыла глаза и подставила лицо жаркому ветру. Она никогда не любила холода. И к Артуру в Калифорнию перебралась отчасти из-за здешнего климата. Может, и легкомысленно, но из песни слов не выкинешь. Когда-то в детстве она пообещала себе, что однажды будет жить там, где много солнца. Да и Артур в любом случае хотел, чтобы она к нему переехала.

— Мне столько приходится летать по работе, — говорил он. — Было бы здорово хотя бы во время отпуска посидеть на одном месте. А Хэл, если захочет с нами повидаться, может приехать в Лос-Анджелес.

Что ж, она перебралась в Пасадену и двадцать лет прожила там, ожидая возвращения Артура с разбросанных по всей стране баз. «Космическим решениям» нравилось, когда кто-то из родни пилота находился поблизости, а женат Артур не был. То, что сын вернулся раньше срока, вовсе не расстроило бы Рейчел, если бы это означало, что они смогут поскорее уехать на запад. Но нужно было убедиться, что компания не пытается навесить на него вину за неудачную экспедицию.

Доктор вручил Рейчел бумажный стаканчик с водой и сел обратно на кровать.

— Артур не виноват. Понимаете… Вы же знаете… никто такого не предполагал.

Слова эти вовсе не успокоили Рейчел. Собственно, как и все события, начиная с неожиданного ночного телефонного звонка, они только усилили ее подозрительность. С чего бы это компании оправдывать Артура вот так сразу? Человеческий фактор был их страховым полисом. Всегда можно было сказать, что в проблемах, взрывах, неудавшихся экспедициях виноваты пилоты, а не техника. И акции не падали в цене.

— Я не понимаю. У вас столько разного оборудования, разве оно не для этого нужно? Ведь он же должен был… развернуться на пути к спутнику. — Рейчел нахмурилась. — Вы могли еще несколько месяцев назад мне об этом сообщить. Пожалуйста, можно мне его увидеть?

Доктор Кросби потряс медицинской картой.

— У вас была в 2004 году опухоль мозга?

— Что? — Оказывается, эти гигантские руки держали ее медицинскую карту, а вовсе не Артурову.

— Мы пытаемся найти ДНК-маркеры, которые могли бы нам помочь. Вот почему с вами говорю я, а не представитель компании. Мы смотрим на случившееся с медицинской точки зрения. Как я и сказал, — откашлялся он, — Артур должен объяснить нам, каким образом вернулся, а он утверждает, что ничего не помнит.

Рейчел подалась вперед:

— Хотите сказать, у него опухоль?

— Обследование ничего не показало.

— Тогда на кой черт вам сдалась моя история болезни? Это не наследственное. Никто из моей семьи ничем подобным не болел. Только я.

Нет, они не снимут с Артура ответственность. Этот врач пытается намекнуть, что ее сын болен, оттого все и случилось.

Рейчел схватила сумочку и встала.

— Я не понимаю, что происходит, но не отвечу больше ни на один вопрос, пока мне не дадут увидеться с Артуром.