Софи Уорд – Любовь и другие мысленные эксперименты (страница 34)

Охрана Центра имени Линдона Б. Джонсона к пешеходам не привыкла. В места подобного рода обычных посетителей не приглашали, и Рейчел отлично понимала, что помимо камер за ней будут наблюдать еще несколько пар глаз. За последние годы она множество раз ходила этой дорогой, но охранники тут постоянно менялись. Не удивительно. Они ведь были военными, хотя Рейчел и старалась об этом не думать. Ей никогда не нравилось то, что сын ее связан с армией, она даже звания его долго не запоминала — не то младший лейтенант, не то старший, — сколько бы писем на его имя ни приходило на адрес их съемного дома. Когда Артур вырос до капитана, она стала представлять себе, что он моряк, искатель приключений, каким был в детстве.

Еще мальчиком он заболел мечтой о звездах. Рейчел считала, что виновата в этом смерть ее родителей и мифы Древней Греции, которые она ему читала. Пятилетнему мальчику трудно было понять, куда делись бабушка с дедушкой: они и раньше-то жили очень далеко, а потом как будто просто переехали еще дальше. Рейчел надеялась, что мифы помогут сыну яснее представить все приключения, которые человек переживает на жизненном пути, и в каком-то смысле так и вышло. Именно в этой книге Артур прочел об Одиссее и его путешествии через реку Стикс. И пришел к выводу, что, уехав далеко-далеко, можно встретиться с умершими. С тех пор его страсть к звездам стала непреодолимой.

Он никогда не говорил, что хочет отыскать бабушку с дедушкой, да Рейчел и не спрашивала, но так уж у них повелось: когда Артуру представлялась возможность что-то исследовать, она ему помогала. Он тащил ее в каждый парк, на каждую речку, куда можно было добраться пешком. А она завела альбом, где собирала реликвии, связанные с его приключениями, — рисунки, фотографии, описания снов и сказки. Приезжая в гости к Хэлу, он лазал по деревьям, перегораживал ручьи плотинами, выкапывал пещеры в стогах сена и мастерил туннели из ящиков. Рано научился нырять с маской, читать топографические карты и ориентироваться по компасу. Летом они с Рейчел засовывали в багажник машины палатку, брали запас дров и уезжали на природу. И если было тепло, Артур всякий раз упрашивал ее позволить ему вытащить спальный мешок на улицу, смотреть в звездное небо и объяснять ей, как называются созвездия. Когда ему исполнилось десять, управление НАСА опубликовало сообщение, что под корой Марса обнаружена вода, а на планете Кеплер-452b, возможно, существует жизнь. Артур долго потом не мог успокоиться. Зона Златовласки. Где-то во Вселенной обнаружилась планета, на которой могла зародиться жизнь, и он мечтал туда полететь. К тому моменту он уже забыл, что искал изначально, и Рейчел оставалось только гадать, будет ли ее непоседа сын когда-нибудь счастлив, осознав однажды, что найти это невозможно.

Она посмотрела на видневшийся впереди КПП. А подойдя поближе, заметила группу солдат в форме с небрежно болтавшимися на плечах автоматами. Вот куда бесконечные исследования Артура в итоге привели их семью — на совершенно чужую им территорию, в военный госпиталь, они теперь жили под постоянным наблюдением и в вечном страхе. Может, конечно, Артур и не боялся, просто был сбит с толку. Хотелось бы надеяться. Однако было очень сомнительно, что креветка в синем костюме способна кого-то успокоить, к тому же, пусть они и научились виртуозно запихивать запеканки в тюбики для космического питания, на всю базу не было ни одного человека, способного заварить чашку чая.

До ворот осталось несколько сотен футов, из вышки показался какой-то тип в форме цвета хаки и направился к одному из неподвижно стоявших солдат. И тут же все зашевелилось, охранники перестали таращиться на нее и переключились друг на друга, а Рейчел догадалась, что в кои-то веки тут предупредили о ее скором прибытии. Однако это лишь сильнее ее встревожило.

Войдя в КПП, она достала документы, приготовилась к сканированию сетчатки. И вдруг задумалась: что видел компьютер, когда считыватель скользил вдоль ее лица? Только структуру радужки или нечто большее? Испокон веков один человек смотрел в глаза другому, чтобы понять, о чем тот думает, что чувствует. Останешься ли ты верен мне? Будешь ли ко мне добр? Машина способна за пару секунд подтвердить твою личность, а за чуть больший отрезок времени определить, можно ли тебе доверять. То есть, поняла Рейчел, в принципе, ее интересуют все те же вопросы. И моргнула — на панели зажегся зеленый.

Улыбаясь солдатам и вытряхивая на пластиковый стол содержимое сумочки, она вспомнила свою первую любовь, Элизу Эрншоу, которую почти и не знала. Проводившие досмотр мужчины и женщины в форме озадаченно перелистывали бумажные книги и альбомы с рисунками. Одна из девушек уставилась на потрепанную обложку «Испорченного города» Оливии Мэннинг, изданного «Пингвин букс», а затем подняла глаза на Рейчел.

— Это часть серии, — зачем-то пояснила та.

Служащая отложила книгу, словно Рейчел сообщила ей исчерпывающую информацию, и стала дальше осматривать вещи. Между страниц книги вместо закладки была вложена открытка. Рисунок так выцвел, что разобрать его теперь могла только Рейчел. Девочка в красной шляпке на фоне входной двери. Одна из немногих вещиц, оставшихся ей от матери, рукописные строки на обратной стороне прочитать было уже невозможно. Рейчел давно сделала ксерокопию, но оригинал продолжала таскать с собой. Открытка напоминала ей об иных возможностях, об альтернативных поворотах судьбы. Мать ее сделала выбор в пользу ребенка на фоне двери. И когда Рейчел смотрела на открытку, ей в зависимости от настроения то казалось, что дверь вот-вот откроется, то — что девочку не впустят. А бывали моменты, когда ей представлялось, что дверь заколочена навсегда.

С того дня, когда они с Элизой познакомились в пабе на Стрэнде, возле кампуса Кингз-колледжа, минуло уже почти сорок лет. Элиза, учившаяся на медицинском факультете, перебралась тогда на противоположный берег реки, чтобы провести вечер с друзьями, а Рейчел должна была идти с Хэлом на кулинарное шоу, но в итоге ей не хватило билета. Стоя у барной стойки, они заказывали себе выпить и искоса поглядывали друг на друга. Тем бы все, наверное, и закончилось, если бы, когда Рейчел расплачивалась, в бар не вошел Хэл и не потребовал, чтобы она познакомила его со своей подругой. Позже он утверждал, будто намеренно сделал вид, что ошибся, почувствовав, «как между ними искрит». А еще позже, когда Элиза и Рейчел уже жили вместе, бахвалился, что это он их познакомил. Зато когда отношения закончились, стал говорить, будто это Рейчел предложила представить ему Элизу.

— Но я же сама была с ней незнакома, — возражала Рейчел. — Как я могла познакомить вас?

— Ваши методы для меня загадка, — разводил руками Хэл. — Я вообще считаю, то, что женщины сходятся, само по себе чудо. В общем, я, конечно, не виноват, но лучше бы мы с ней вообще не знакомились.

Рейчел не понимала, как можно просто взять и вычеркнуть из жизни отношения, будто их никогда не существовало. Элиза была ее частью, как бы больно ни было осознавать это вскоре после разрыва. За то время, что они провели вместе, Хэл успел перезнакомиться со множеством парней, и последний — тот, что Рейчел понравился, — явно вот-вот собирался навострить лыжи.

— Ну разумеется, я о них не жалею, — говорил Хэл. — Но я-то не был влюблен.

Дверь КПП снова открылась, выпуская Рейчел обратно, и ворота поехали вверх. Она поблагодарила охрану и направилась к стеклянному приемному покою, пристроенному к больничному корпусу, когда стартовали коммерческие полеты в космос и центр стали хорошо финансировать. Между приземистых зданий тянулись залитые солнечным светом широкие полосы травы и асфальта. Было жарко, стрекотали кузнечики. Правильно она решила надеть летнее платье, и не важно, что стоял только апрель и ткань просвечивала при ярком дневном свете. Рейчел взглянула на запястье. Почти одиннадцать. Она зашагала быстрее и вскоре толкнула входную дверь.

Администратор, женщина за шестьдесят с волосами, стянутыми в массивный узел на затылке, предложила ей посидеть и подождать, пока кто-нибудь проводит ее к доктору Кросби. Пришлось напомнить, что вчера вечером ей велели встретиться с сыном «первым делом, как только он проснется». Женщина многозначительно покосилась на часы на панели управления, узел волос на затылке накренился.

— Мы вам сообщим, как только доктор Кросби освободится.

Рейчел присела на скамейку вроде тех, что обычно стоят в аэропорту, и стала разглядывать сад сквозь стеклянную стену атриума. Неужели так уж необходимо проконсультироваться с врачом, прежде чем встречаться с собственным сыном? Когда она приезжала сюда раньше, ничего подобного не требовалось, а Рейчел знала, что в подобных ситуациях нужно проявлять настойчивость, иначе часами будешь ждать у моря погоды, да, возможно, так и не дождешься.

Это Элиза научила ее бороться с больничными порядками и выбивать у системы то, что хочешь, или, по крайней мере, то, что тебе необходимо. В последние месяцы их отношений Рейчел нездоровилось, Элиза ходила с ней по врачам, а заодно провела краткий курс по поведению в больницах для пациентов и посетителей.