Софи Н. – Серена (страница 4)

Оставшееся на подготовку время ушло на тренировки. Нужно было научиться ходить, как они, плавно, неторопливо. Говорить с теми же интонациями, паузами и ритмом. Эльфы неспешный народ, и их манера речи им под стать. Легенда о семье повторялась, пока не стала рассказываться во сне: отец-торговец, погибший в море три года назад; мать-полуэльфийка, умершая при родах; воспитана в монастыре на границе; это первое самостоятельное путешествие в Ночной Двор, чтобы наладить торговые связи.

Время неумолимо двигалось вперед, и вот наступила ночь отъезда.

Серена неспешно собрала вещи. Кинжал с рукоятью из кости василиска, способный пробить любую магическую защиту. Порошок слепоты в кожаном мешочке. Флакон Ведьмы и медальон Оракула, который носился под одеждой, заблаговременно накинув на него магию сокрытия. Его холод стал привычным, но воровка старалась не думать о том, что украшение, возможно, следит за каждым ее шагом.

Она вышла из таверны, не оглядываясь.

Торвин стоял в тени, привалившись к стене. Он ничего не сказал, только кивнул на прощание. В его глазах читалось беспокойство, которое старик пытался скрыть за привычной маской цинизма.

Магесса кивнула в ответ и пошла дальше.

Путь к лесу был долог. Она шла вдоль побережья, где волны бились о скалы, создавая белый шум, заглушающий мысли. Воздух становился чище с каждым шагом, гарь и грязь Карсхайма оставались позади, уступая место запаху хвои, мха и ночных цветов. Небо над головой было усыпано звездами, такими яркими, каких никогда не было видно в городе.

Поднявшись на холм, с которого открывался вид на эльфийские земли, девушка замерла.

Это был не просто лес. Это было настоящее буйство природы, совсем другой мир.

Деревья здесь были огромны, их стволы широки, как дома, а кроны тянулись к звездам, будто хотели до них дотянуться. Но самое главное — лес не был погружен во тьму, как привыкла она. Он светился. Голубоватое сияние исходило от каждой травинки, листа и капельки росы. Это была магия жизни.

Вдали, в сердце этого сияния, возвышался Ночной Двор.

Это был не просто замок, а настоящее произведение искусства, выточенное из белого камня и лунного света. Башни взмывали в небо, словно иглы, соединяя землю со звездами. Стены отливали серебром, окна горели теплым золотистым светом. Самая высокая башня, Башня Сумерек, стояла в центре, и ее вершина терялась в облаках.

Мощь этого места ощущалась даже отсюда, с границы. Она давила на женщину, древняя магия, которая не терпела чужаков.

Серена достала медальон Оракула. Черный камень вспыхнул, отвечая на близость границы, тусклый огонек в его глубине разгорелся ярче. Она сделала глубокий вдох, поправила маскировку. Проверила, на месте ли документы, флакон и кинжал. Спешно открыла флакон с Ведьминым зельем и выпила.

Первый шаг в лес был сделан.

Тени вокруг зашевелились, приветствуя родственную душу. Воровка шла дальше, оставляя мир людей позади.

Деревья расступались. Ветки не цеплялись за одежду, корни не путались под ногами. Чувствовалось, как зелье Ведьмы растекается по венам, скрывая человеческий дух. Теперь она была эльфийкой или почти эльфийкой. Оставалось надеяться, что подготовка окажется достаточной, чтобы обмануть стражей.

Впереди виднелись ворота, огромные, украшенные серебряными узорами. Они были красивы и пугающи одновременно. За ними, мост через ров, наполненный туманом, скрывающим что-то в своей глубине.

У ворот стояли стражи. Двое мужчин в серебряных доспехах, с длинными мечами у пояса и пустыми, нечитаемыми лицами. Их серебристые глаза словно смотрели сквозь нее, видя обман и страх.

Беглянка выпрямилась, подняла голову. Надела маску уверенности, всем видом показывая, что имеет право быть здесь.

Элайра Вэнс, дочь торговца с границы. Полуэльфийка, выросшая в монастыре. Одинокая путешественница, ищущая свое место в мире.

Шаг вперед был сделан. Игра началась, пути назад не было. Где-то глубоко под сердцем ледяной медальон Оракула пульсировал в такт шагам, напоминая о сделке, которую предстояло исполнить.

Глава 2

Стражи смотрели на Серену, она смотрела на них. Несколько секунд тянулись как вечность.

Один из них протянул руку с длинными изящными пальцами. Женщина передала ему свиток с пергаментом и тяжелой восковой печатью. Эльф разорвал печать одним движением, изучил содержимое, а затем поднял глаза на гостью. Он искал что-то, за что можно ухватиться, страх, трепет или еще что-то неестественное, но находил лишь скучающее лицо Элайры, выражение которого было так тщательно отрепетировано перед зеркалом.

— Проходите, леди Вэнс, — страж отступил, указывая внутрь жестом руки. — Слуги проводят вас.

Она едва заметно кивнула, с небрежным превосходством, и переступила порог.

Первый барьер пройден. Документы были подделаны мастерски, но магия эльфов коварна. Если бы они усомнились хотя бы на секунду, внутренности гостьи сейчас украшали бы каменные плиты у ворот. Но она оказалась внутри, в логове зверя.

Дворец изнутри поражал воображение еще сильнее, чем снаружи. Коридоры выточены из белого камня, который светился изнутри мягким лунным светом, хотя самой луны не было видно. Потолки уходили в темноту, теряясь где-то среди резных балок, переплетенных живыми ветвями деревьев. Магические фонари парили в воздухе без видимой опоры, заливая всё вокруг голубоватым сиянием, не отбрасывающим резких теней. Здесь царил вечный вечер, волшебное время, когда день уже ушел, но ночь еще не наступила.

Ирония судьбы не ускользнула от Серены. Она пришла красть у Короля эльфов, совершить преступление против его дома, но именно его королевство было единственным местом в мире, где воровка могла бы жить свободно. Ходить с открытым лицом, не бояться рассвета и не прятаться, как крыса, в темных углах.

Девушка отогнала эту мысль, заставляя себя сосредоточиться. Она находилась здесь, чтобы выполнить то, за что заплатят.

Молодой эльф-слуга с лицом настолько красивым, что оно казалось нереальным, провел гостью через лабиринт коридоров. Он двигался бесшумно, словно призрак, и женщина старалась запомнить каждый поворот. На случай непредвиденных ситуаций.

Южное крыло, в которое ее определили, оказалось удаленным от личных покоев короля, но достаточно близко к главным залам, чтобы не вызывать подозрений. Комната больше походила на роскошные апартаменты: высокие потолки, огромные окна, выходящие на внутренний сад, мебель из темного дерева, украшенная серебряной инкрустацией. Кровать под балдахином, а на стенах висели гобелены с изображением лунных фаз.

Слуга поклонился с безупречной грацией и бесшумно исчез.

Как только дверь закрылась, она позволила себе выдохнуть. Упала на кровать, чувствуя, как напряжение последних дней немного отпускает. Руки и ноги казались ватными, а голова пустой. Серена лежала и смотрела в потолок, позволяя себе минуту слабости.

Потом, как бы ни хотелось отдохнуть подольше, пришлось подняться. Работа только начиналась.

Следующий день прошел в медленных прогулках по дворцу и старательном изображении праздной гостьи, которой нечем заняться до начала торжеств.

Магесса надела самое простое платье из гардероба, темно-синее, с серебряной вышивкой по краю, достаточно скромное, чтобы не выделяться среди пестрой толпы, но достаточно изящное, чтобы не вызывать подозрений. Волосы были заплетены в строгую косу, как носят женщины с пограничных земель.

Она бродила по галереям, останавливалась у окон, делала вид, что любуется видами, запоминала каждую деталь, поворот коридора, подмечала ниши, где можно спрятаться в случае провала. Намечала самый короткий путь к башне.

Дворец оказался настоящим лабиринтом, созданным, чтобы сбивать с толку незваных гостей. Коридоры вели в никуда, заканчиваясь глухими стенами или внезапными обрывами над внутренними двориками. Лестницы словно меняли направления, водя кругами. Женщина дважды поднялась по ступеням, уверенная, что идет вверх, и оказывалась этажом ниже. Окна показывали виды, которых не могло быть: за одним бескрайний океан, за другим заснеженные горы, хотя дворец находился в сердце леса.

Но Серена запоминала не только архитектурные ловушки. Она считала шаги между патрулями стражи. Замеряла время их появления: четырнадцать минут между сменами у восточного крыла, двенадцать у западного. Отмечала, где стоят стационарные посты, а где стражники ходят по маршруту. Искала слепые зоны в магическом освещении.

Башня Сумерек, цель всего путешествия, возвышалась в самой старой части дворца.

Воровка увидела ее из сада, когда остановилась на балюстраде, делая вид, что любуется цветами. Служанка принесла чай в тонкой фарфоровой чашке, и гостья медленно пила его, позволяя взгляду блуждать по окрестностям. Словно она просто убивала время.

Башня не походила на остальные строения дворца. Ее камень был почти черным, словно впитавшим в себя все тени за тысячелетия существования; он не светился изнутри, как стены дворца. Он поглощал свет, создавая вокруг себя ореол густой, почти осязаемой тьмы. Башня казалась живым существом, готовым пробудиться в любой момент.

Подойти к ней незамеченной было невозможно. Подходы к Башне охраняли не обычные эльфы, а те самые, о которых говорил Жирный Гоб, Теневые-стражи.