Софи Н. – Серена (страница 6)

Вечером она вернулась в свои покои.

Усталость не отпускала ни на секунду. Дверь была заперта на все замки, наложено простое, но надежное заклинание тишины, чтобы никто не мог подслушать. Серена направилась к кровати и в ужасе замерла посреди комнаты. На белоснежной подушке лежал цветок.

Черная орхидея, лепестки бархатистые на вид, глубокого черного цвета, как безлунная ночь, с едва заметной фиолетовой каймой по краю. Она лежала так аккуратно, что это не могло быть случайностью. Кто-то положил ее сюда для гостьи.

Девушка знала этот цветок, читала о нем. Черная орхидея не росла нигде, кроме личных садов королевской семьи Ночного Двора. Они охранялись мощнейшей магией, такой, что даже птицы не могли пролететь над ними без дозволения. Доступ к этим садам имели только Каэлан Вирмарис, его ближайшие родственники и приближенная свита. Это точно не могло быть простым приветственным подарком, принесенным служанкой.

Она не слышала, чтобы кто-то входил. Заклинание на двери не было нарушено, оно осталось нетронутым. Печать на замке, оставленная утром, не сломана.

Значит, цветок появился здесь как-то иначе. Телепортация сквозь защитные чары дворца? Это требовало силы, которой обладали единицы.

Кто это мог быть? Точно один из тех, кто имел доступ к королевским садам и не боялся нарушить покой гостя дворца. Кто-то, кто знал или подозревал, что она не та, за кого себя выдает.

Король? Сегодня на Стрельбах он ни разу не взглянул в ее сторону или она просто не заметила? Его мастерство… Если он что-то заподозрил, зачем ему эти игры? Мог бы просто приказать арестовать.

Может быть, Талор? Его неприязнь очевидна, но стал бы он предупреждать цветком, а не прямым доносом?

Женщина взяла цветок, чувствуя ледяной холод лепестков. Орхидея ничем не пахла, от нее веяло пустотой и властью. Властью того, кто мог дарить такие цветы. Она сжала стебель, пока тонкие шипы не впились в ладонь. Острая боль прогнала страх. Кровь выступила на коже, несколько алых капель упали на черные лепестки.

Серена аккуратно положила орхидею на прикроватный столик.

И в этот момент она почувствовала, как старый, знакомый до дрожи инстинкт самосохранения просыпается где-то в животе и тянет к окну. Нужно бежать. Бежать немедленно, не оглядываясь, пока еще можно. Он шептал: просто бери ноги в руки и растворяйся в тенях, пока они не сомкнулись за спиной. Это первое правило воровки, и она следовала ему неукоснительно, потому и была жива до сих пор, в отличие от десятков других, кто решил, что они умнее обстоятельств. Оракул подождет, свобода подождет, проклятие, в конце концов, тоже подождет. А вот если ее схватят здесь, то уже ничто и никогда не будет иметь значения. Девушка посмотрела на окно, за которым скрывался ночной сад, и ощутила, как тени снаружи зовут, манят, обещая спасение.

Она уже развернулась к окну, представляя, как ныряет в темноту, оставляя позади дворец, Короля, Слезу и всё это безумие, в которое сама себя втянула.

Но остановилась.

Потому что, помимо желания сбежать, в ней проснулась злость и усталость от вечного бега. Вся жизнь была чередой побегов. Она, Серена Вейл, лучшая воровка Карсхайма, превратилась в загнанную крысу, которая шарахается от каждой мнимой опасности. Если сбежать сейчас, то сбежать и от единственного шанса всё изменить. От шанса увидеть солнце и стать кем-то, кто имеет право ходить по земле при свете дня.

Нет, она пришла сюда за Слезой и не уйдет без нее. Пусть думают, что загнали в угол. Она не доставит им такого удовольствия. Доведет это дело до конца, даже если ради этого придется пройти по самому краю ножа.

Женщина начала методичный осмотр комнаты. Она не верила в случайности. Особенно здесь, в логове древней расы.

Прошла вдоль стен, касаясь каждого камня и узора на гобеленах. Пальцы выпускали тонкие, почти невидимые нити магии, которую воровка использовала для поиска ловушек и слежки. Искала чужеродные заклинания, вторжения в личное пространство, следы чужой воли.

Первое заклинание нашлось в люстре. Красивая и безобидная на вид, но один из кристаллов отличался от остальных.

Это было следящее заклинание: оно не записывало звуки, просто следило за передвижениями в комнате. Создавало карту поведения. Тот, кто это сделал, хотел знать, чем гостья занимается вдали от чужих глаз.

Она коснулась кристалла пальцем и направила в него тонкий поток собственной тьмы. Тот потускнел, превращаясь в обычный, мертвый осколок стекла.

Второе заклинание, которое удалось обнаружить, оказалось намного сложнее и опаснее.

Оно пряталось в зеркале, в серебряной оправе, покрытой тончайшей вязью рун, невидимых невооруженным глазом.

Это было заклинание намерения, коварная, изощренная магия. Оно сканировало сознание, считывая мысли. Не настолько сильное, чтобы окунуться глубоко, если человек бодрствовал, способное только на поверхностный анализ. Но если бы Серена не заметила его и провалилась в сон, эта мелочь смогла бы считать всё, что лежит в глубине сознания.

— Что за сволочь посмела это сделать? — пробормотала она себе под нос.

Если бы воровка подумала о краже, глядя в это зеркало, оно бы передало сигнал хозяину. Тогда шансы добраться до Башни упали бы до нуля.

Чтобы нейтрализовать заклинание, не разрушив зеркало и не подняв тревогу, пришлось вспомнить старый трюк, которому научила Ведьма с границы леса.

Магесса взяла гребень из слоновой кости, один из аксессуаров, предусмотрительно захваченных с собой провела им по поверхности стекла, нашептывая слова на мертвом языке. Отражение в зеркале застыло. На мгновение оно посмотрело чужими глазами, а потом потускнело и исчезло.

Заклинание сломалось с едва слышным звоном. Зеркало снова стало просто зеркалом.

Она отступила, тяжело дыша. Руки неконтролируемо дрожали от осознания того, что только что чуть не произошло.

Пространство было проверено еще пару раз, и только когда женщина окончательно убедилась, что комната чиста, вздохнула с облегчением. Но орхидея на столике так и осталась лежать, будто дразня и показывая, какая же она дурочка.

Кто-то играл с ней.

Если бы они знали о задании, о Слезе и Оракуле, ее бы уже не было в живых. Значит, они подозревали, но еще не до конца уверены. Давали шанс совершить ошибку. Проявить нетерпение и выдать себя.

Холодок пробежал по спине. План, состоявший в том, чтобы ждать удобного момента, больше не работал. Если за ней следили, каждая минута промедления увеличивала шанс провала.

Действовать нужно было сегодня же. Во вторую ночь праздника, пока все гости будут заняты в Большом зале, внимание стражи окажется рассеяно между сотнями танцующих пар, вот он, шанс.

Серена нежно сорвала лепесток с орхидеи, растерла его между пальцами. Он превратился в мелкую пыль, пачкающую кожу. Словно отметка судьбы.

— Хорошо, — прошептала она пустоте комнаты. — Если вы хотите поиграть, я не заставлю вас ждать.

Девушка открыла сундук с вещами и достала свой плащ. Он лежал на самом дне, спрятанный под платьями, приготовленными для личности Элайры. Они больше не понадобятся.

Она надела его, чувствуя, как знакомая невидимость окутывает тело. Ткань меняла плотность фигуры, делая ее размытой и нечеткой. Серена Вейл возвращалась. Элайра Вэнс оставалась в этой комнате.

Проверка карманов: набор отмычек из черненой стали, флакон с зельем на случай, если понадобится быстро исчезнуть, три метательных ножа с отравленными лезвиями, камень отражения заклинаний. Всё на месте, она готова.

Воровка посмотрела в зеркало, но увидела только размытый силуэт, едва различимый в полумраке.

Танец Серебряных Лун уже должен был начаться. У нее была всего одна попытка, чтобы добраться до Башни Сумерек, украсть Слезу Вечерней Звезды и исчезнуть.

Она вышла из комнаты, оставив дверь чуть приоткрытой. Если кто-то следит, он точно заметил, что его подарки убраны, пусть думает, что жертва еще внутри. Коридор пустовал, факелы отбрасывали пляшущие тени на стены, и женщина скользила между ними, становясь частью темноты.

Глава 3

Коридоры дворца тянулись перед ней бесконечной чередой арок и сводов, каждый шаг отзывался гулким эхом где-то под потолками. В восточном крыле звенели хрустальные бокалы и струилась музыка, там кружились в танце разодетые гости, обмениваясь фальшивыми комплиментами и ядовитыми улыбками, но всё это великолепие Серену совершенно не касалось. Путь лежал в противоположную сторону, туда, где воздух пропитан не сладкими духами и игристым вином, а вековой пылью и застоявшейся древней магией.

Магия этого места бодрствовала даже сейчас, когда большинство обитателей дворца погрузились в праздничное веселье. Древняя сила ощущалась каждой клеточкой кожи легким покалыванием. Стены вокруг казались живыми, пропитанными веками эльфийского колдовства, и воровке постоянно чудилось, что они наблюдают за каждым ее движением. Голубоватые магические фонари парили под потолком без видимой опоры, заливая коридоры мертвенным сиянием, которое почти не отбрасывало глубоких теней. Для ее ремесла это было скверно, требовалась густая, плотная темнота, а здесь имелись лишь размытые полутени, в которых не спрячешься.

Атласные туфли полетели к стене, пусть кто-нибудь потом гадает, какая рассеянная дама потеряла обувку в северном крыле. Босые ступни в шелковых чулках ступали по холодному камню совершенно бесшумно, и это крошечное преимущество согревало сердце профессиональной воровки. Легкое заклинание отвода глаз окутывало фигуру едва заметным маревом, достаточным, чтобы чувствительный эльфийский взор скользнул мимо, не зацепившись.