Софи Мен – Молчаливые сердца (страница 8)
– А что насчет Томаша?
– Его, скорее всего, убедить будет труднее.
– Я готова, если надо, приехать и поговорить с ним.
Аделина улыбнулась, и Сара не поняла, что смешного в ее предложении.
– Тиагу, иди-ка сюда! – Женщина позвала сына, возвращающегося с полной корзиной салатных листьев. – Наша гостья хотела бы узнать, где найти Томаша.
– Томаш? Уехал… Вернется с первыми томатами.
– Можешь дать ей адрес?
–
Сара вопросительно посмотрела на Аделину:
– Томаш живет в Португалии?
– Боюсь, члены нашей семьи находятся не так близко друг к другу, как на вашем рисунке.
Сара немного подумала, закинула ногу на ногу, потом опустила ее, потерла подбородок, вздохнула. С какой стати она вообразила, что все трое живут вместе? В ее воспоминаниях они составляли неразделимое трио, но с тех пор прошли годы. Она подумала о Томаше. О нахальном и пугавшем ее подростке, с которым она пересекалась несколько раз летом в той самой деревеньке в Алгарве. О холодном и высокомерном взрослом, который сознательно игнорировал ее на похоронах Эво. Как он живет за границей? Остепенился, стал отцом семейства, владельцем дома и собаки? Она в этом серьезно сомневалась. Единственное, в чем она сейчас была уверена, это в его ненависти к отцу. Наверняка он и к ней так же относится и его будет непросто умаслить, но Сара не собиралась сдаваться.
– Почему вы делаете все это для Педро? – спросила Аделина, видя, что Сара не готова отказаться от своего намерения.
Той было тяжело сдержать эмоции. От волнения она даже охрипла.
– Думаю, это первый раз, когда Педро меня о чем-то просит.
Аделина молча пристально посмотрела на нее. Она тоже была взволнована. Что до Тиагу, то он не прислушивался к их разговору, у него была другая забота – гоняться за собачкой и во все горло распевать адрес. Пять слов, которые Сара успела запомнить.
– Я приеду, – сказала Аделина.
– Спасибо… спасибо за него.
– А вот мчаться в Лиссабон я вам не советую. Там вы натолкнетесь на глухую стену… Я своего сына знаю.
Сара улыбнулась:
– С вашей стороны очень любезно предупредить меня, но я пообещала Педро и постараюсь сдержать свое обещание. Кто знает? Иногда в стенах со временем появляются трещины.
Педро познакомился с Элизой на второй день своего пребывания в больнице. Логопед догадалась представиться подругой Сары, и он сразу проникся к ней доверием. Даже когда она принялась массировать его шею, объяснив, что хочет стимулировать гортань, и предложила выполнить несколько довольно унизительных упражнений, например высовывать язык, гримасничать или задувать свечку.
– Я хочу, чтобы вы попытались выдохнуть со звуком.
Молодая брюнетка со стрижкой «гарсон» поставила перед ним зеркало, чтобы он наблюдал за тем, как округляются губы и щеки. В зеркале отражалось асимметричное лицо, которое было гораздо менее интересным, чем то, что виднелось за плечом Педро. Сверкающий взгляд в рамке маленьких квадратных очков, говорящий о том, что она уверена в успехе.
– Продолжайте, месье Да Силва! – подбодрила она его.
После десятка безуспешных попыток Педро сгорал от желания послать все к черту. И зеркало, и свечу, и жуткие рисунки лиц, которые Элиза положила ему на столик, чтобы он использовал их в качестве примера. Рты, кричащие во все горло, вздыхающие или вопящие, как он делал это в душé.
– Важно повторять попытки много раз подряд, – продолжала она, ощутив его раздражение. – Вы же спортсмен, вот и подумайте об укреплении мускулатуры. Нужно выполнить много жимов лежа, пока не получится поднять самую тяжелую штангу. С произнесением звуков тренировки работают точно так же!
Он находил ее забавной со всеми этими сравнениями. Сара рассказала ей, чем Педро интересуется, и Элиза пользовалась полученной информацией, чтобы наладить с ним контакт и удержать его внимание. Накануне логопед явилась с альбомом, в котором были собраны фотографии знаменитых игроков в теннис, разных досок для серфинга и тренажеров для накачивания мускулатуры. Он пролистал все картинки, но ни один звук не вырвался из его рта. Потом она стала показывать ему фото из его страны. Лиссабонский желтый трамвай знаменитого маршрута 28, Триумфальная арка на улице Аугушта, лифт Санта Жушта, крепость Сагреш и мыс Сан-Висенте. И тут Педро разрыдался.
– Простите меня, я не хотела вызвать приступ ностальгии, – извинилась Элиза, быстро вернувшись к предыдущей серии снимков. – Отложу Португалию, и сосредоточимся на спорте, так будет лучше.
Застыдившись всплеска эмоций, Педро сжал пальцами переносицу, стараясь остановить слезы. Взять и заплакать – на него это совсем не похоже. Одно из многочисленных последствий инсульта? Из тех, что возникают после того, как ты уже принял все остальное? Очередное слабое место наряду с утратой дара речи? Он спросил себя, почему напоминание о родной стране так его взволновало. С самой первой фотографии в него коварно просочился страх. Боязнь того, что он никогда туда не вернется. Он словно почувствовал, как обрываются его корни и вместе с ними исчезает сама его идентичность. Однако обеспокоенность не сводилась к этому. Несколько минут спустя Педро снова заплакал, глядя на рисунок ракетки и осознав, что забыл родной язык – по крайней мере, частично.
– Если темы тенниса вы предпочитаете избегать, я вас пойму, – забеспокоилась логопед.
Как ей объяснить, что дело не в самом спорте. Не спорт привел его в такое состояние, а слово, заблокированное мозгом. Как же будет по-португальски «ракетка»? «Теннис» – это легко, произносится так же. «Мяч» –
Как только он уехал во Францию, Эво постоянно твердила ему о важности корней, не переставала упрекать в отдалении и безразличии к проблемам страны. А когда она покинула этот мир, каждое возвращение в Рапозейру сопровождалось для него страданиями. Чувство вины не покидало его. Вины за то, что нечестно было повернуться спиной к родине, уехать ради того, чтобы разбогатеть, что он реже, чем должен, приезжает на могилу матери, что не заботится о стариках и не ухаживает за отчим домом. За несколько дней до инсульта сосед Карлуш предупредил его, что во время последней бури с крыши посыпалась черепица, и он собирался приехать и заняться ремонтом. Как сообщить о случившемся Карлушу? Кто это сделает за него? А если он больше не сможет говорить по-португальски? Как к этому отнесутся в тех краях? Все эти вопросы теснились у него в голове, и Педро понял, что теряет почву под ногами.
– Давайте лучше завершим сеанс, – предложила Элиза, удивленная его болезненной реакцией.
Именно по этой причине симпатичная брюнетка с серьгами-перышками предпочла перейти к менее рискованным упражнениям – массажу и задуванию свечки. В эмоциональном смысле эти занятия не были так опасны, как просматривание фото.
– Давайте, месье Да Силва! Соберитесь в последний раз… Можно, я буду называть вас Педро?
Он кивнул, чтобы порадовать ее, понимая, сколько проблем он создал ей сегодня.
– Отпустите свой выдох, освободите полностью легкие, медленно и осторожно. Я хочу услышать хрип, – сказала она, кладя одну ладонь ему на грудь, а вторую на адамово яблоко.
Педро смотрел на пляшущий перед ним огонь, который безжалостно бросал ему вызов. Он втянул побольше воздуха и старательно его выдохнул. Почти сжимая губы, едва приоткрывая их. И чудо случилось. На уровне горла он ощутил нечто вроде щекочущей помехи, которую сопроводил звук. Слабый и хриплый. Как голос зомби в фильме ужасов. Это сравнение вызвало у него улыбку.
– Браво, Педро! – пришла в восторг Элиза. – Вы слышали?
Звук этот прилетел издалека, и Педро воспринял его как послание надежды. Тем более что он смог воспроизвести его во время следующих попыток, и звук даже стал громче. Рык хищника, спрятавшегося в тени и готового броситься на добычу.
– Я ухожу. На сегодня хватит. Я горжусь вами, Педро, вы отлично поработали.
Он придал лицу удовлетворенное выражение, а когда она отвернулась, изобразил безмолвный крик победы, сжав и приподняв кулак.
С тех пор как Сара аккуратно прикрепила скотчем фотографии на стены его палаты, он чувствовал себя не таким одиноким. Как ей удалось найти у него дома столько снимков? Он разрешил ей порыться в старых альбомах, но не представлял себе, что у нее хватит смелости забраться в ящики письменного стола или в файлы компьютера. Его падчерица очень лихая. Хорошо, что ему нечего от нее скрывать! Ближе всего к кровати висели самые старые фото. Вот они с Антуаном стоят рука об руку на пляже Амаду, держа свободными руками доски для серфинга; вот Тиагу на руках у Аделины; вот Томаш с гордостью позирует, сидя на трицикле; вот Эво присела на корточки в огороде среди кустов помидоров, а вот Сара стоит в белой балетной пачке, надув губы. Самые новые снимки заняли место на дальней стенке рядом с телевизором. На них его партнеры по теннису во время последних клубных соревнований, коллеги по работе на отвальной по случаю его выхода на пенсию, португальские друзья. Мешанина, при виде которой у посетителей складывалось впечатление, будто он окружен родственниками и знакомыми. На самом деле это была иллюзия реальности, но Педро получал удовольствие, обращая взгляд к фото. Услышали ли они его загробный голос? Те, что на давних снимках, и те, что на новых? И живые, и мертвые? У Педро было ощущение, что, нарушив тишину, он сделал шаг к ним. И неважно, какое еще расстояние ему придется преодолеть и готовы ли они принять его, ему все равно было невероятно радостно.