Софи Мен – Молчаливые сердца (страница 4)

На следующий день после приезда он назначил издательнице встречу в бистро в двух шагах от своего дома, в самом сердце квартала Моурария. Они всегда садились за один и тот же столик на маленькой тенистой площади, под большим деревом со стволом, укутанным шерстью. Разноцветное вязаное полотнище делало его похожим на гиганта с карнавала. Томаш пришел первым и заказал крепкий кофе и чай с мятой для Леонор, любившей пить его остывшим. За время их общения он успел запомнить ее привычки. В частности, привычку опаздывать, приходить, запыхавшись, с выражением паники на лице. В первый раз он забеспокоился, подумав, что ей пришлось убегать от какого-то извращенца. Теперь же ее традиционное появление его забавляло.

– Извини, – вздохнула она, плюхаясь на стул. – Трамвай был битком набит… Пришлось ждать следующего.

Томаш наклонился и чмокнул ее, отодвинув чайник с чаем, который она едва не опрокинула.

– Как дела, Леонор?

Ее губы сложились в покорную улыбку человека, который не хочет врать, будто все в порядке, или жаловаться на свои проблемы. Она поспешно сменила тему:

– Я узнала, что ты взял перевод. Занудство на сто страниц о… грибах. Разве ты не должен сосредоточиться на новом романе?

– Извини мой прагматизм, но мне нужно выплачивать кредит за квартиру. При всех хвалебных рецензиях на первый роман он не может меня прокормить.

Красавица-брюнетка небрежно махнула рукой, дескать, не стоит нервничать.

– Прости… Но ты только что прислал мне первую главу, и я удивилась, что ты делаешь две работы одновременно.

– Перевод не занял много времени, я сдал его вчера и сразу взялся за эту историю. Меня к ней так и тянуло! Ты успела прочесть?

Леонор помолчала, делая мелкие глотки чая, а потом ответила с гримаской сомнения:

– Должна признаться, меня сбила с толку смена жанра.

– Тебе не понравилось?

– Не в этом дело… Я просто удивилась. Ты уверен, что хочешь попробовать себя в триллере?

– Хочется жестокости. Трэша!

– Что ж, сцена бойни в стрип-клубе – мощное начало…

– Мне скучно, понимаешь? Хочется перемен.

– В жизни или в писательстве?

Вопрос удивил Томаша. Он не смотрел на это под таким углом, но подумав, решил, что она скорее права. Ничто не мешало ему обратиться к новому литературному жанру, а вот сменить образ жизни будет затруднительно. Продолжит ли он поездки из Франции в Португалию и обратно? В самом начале он считал свой жизненный уклад привилегией, залогом полной независимости, но постепенно он все больше его напрягал. Мешал налаживать отношения, планировать будущее, даже, возможно, добиваться счастья. Томаш сомневался в том, что когда-нибудь будет счастлив. Такое состояние всегда казалось ему недостижимым, а если и доступным, то другим, а не ему. Ему никогда не хотелось создать семью, не хотелось окончательно остепениться. Но временами он был готов признать, что одиночество его грызет. Как и досадное ощущение, что он существует в отрыве от остального мира.

– Хочу тебя удивить, – добавил он уже не так весело и отводя взгляд.

Леонор не были известны некоторые детали его жизни, те, что имели отношение к детству и живущей во Франции семье, но она хорошо знала своего автора и легко считывала настроение Томаша. За два года издательница стала его близкой подругой, с которой он многим делился. Единственной женщиной, в отношениях с которой не было двусмысленности или желания соблазнить. Ему нравилась ее выразительная жестикуляция, порой заменяющая слова, торопливые движения ладоней, как если бы ей оставалось жить несколько секунд. Даже во взгляде, останавливающемся на нем, было напряжение окончательного прощания. Их беседы часто, если не всегда, выходили за рамки профессиональных вопросов, но, когда он рассказывал ей о своем романе, она погружалась в него так, словно сама была частью истории. Умела вникнуть в психологию персонажей, оценить связь между ними и никогда не жалела толковых советов. Однажды она послужит Томашу прообразом для одного из героев нового романа, в этом он был уверен. Он превратит блестящую сорокалетнюю женщину с повышенной чувствительностью и мощной интуицией, с легкой ипохондрией и страхами в великолепный женский портрет. Почему бы не сделать это в третьем романе?

– Я никогда не стану уговаривать тебя изменить свои планы или бросить писать начатое, – успокоила она его. – Следуй своей идее, разрабатывай ее и, главное, развлекайся…

Он кивнул. Разве не так он представлял себе писательский труд и творческий процесс? Исследование, наполненное сомнениями, отступлениями назад, рывками вперед, готовностью рисковать.

– Неважно, если это останется на уровне черновика, – продолжала она. – Или если ты не дойдешь до конца… Иногда есть смысл поблуждать, чтобы было легче выйти на правильную дорогу.

Когда она произносила эту фразу, ее лицо стало серьезным. Лицом человека, который изучает тебя и проникает тебе в душу. Может, она снова намекала на его образ жизни? Томаш не рискнул задать вопрос, опасаясь убедиться в правоте своих предположений.

– Ты напишешь еще две главы, и мы встретимся на следующей неделе? – предложила она чуть позже. – Здесь же, в то же время?

Он кивнул, слабо улыбнувшись. Его желание развить свою идею и удивить ее никуда не делось. Еще ему хотелось окончательно развеять ее сомнения. Он проследил за таким же бурным, как появление, исчезновением маленького торнадо – своей издательницы в лабиринте каменных лестниц и за ее поднятой в знак прощания рукой.

Когда Сара присоединилась к коллегам в комнате отдыха, опоздавшую встретили аплодисментами. Удивительно, как одна ерундовая деталь одежды, в данном случае босоножки, мгновенно бросилась всем в глаза в их одноцветном мире, вызвав целый набор реакций. Даже недавно появившийся в отделении ассистент сделал ей комплимент. Мимоходом брошенное замечание, поддержанное завлекательной улыбкой, смутило ее и напрягло, наведя на мысль, что, возможно, стоит этого человека опасаться, если вспомнить о его прошлых катастрофических отношениях с представительницами медицинского персонала. Этим утром настроение было праздничным. По случаю последнего дня своей практики ученик медбрата принес пакет печенья и булочек, попутно опустошив кондитерский отдел супермаркета. Сара из вежливости взяла протянутый ей круассан и прикинула в уме, сколько калорий нужно будет сжечь сегодня вечером на велотренажере. Минимум четыреста, и она не смогла избавиться от чувства вины, которое преследовало ее, начиная с подросткового возраста! Хотя голос разума не мешал ей время от времени брать грех на душу.

– Завтра я принесу торт! – предложила одна из коллег.

– Почему? У тебя день рождения?

– Нет… Но хочу попробовать новый рецепт чизкейка.

– Всегда готовы побыть подопытными кроликами! – одобрили собравшиеся.

Все, кроме Сары, которая в углу откусывала от своего круассана маленькие кусочки, размышляя о том, что при таком режиме ей скоро придется приобрести рабочий костюм другого размера.

Ее подруга Мари-Лу выбрала именно этот момент, чтобы просунуть голову в дверь, избавив девушку от неловкости:

– Сара, я тебя ищу.

– Ты очень кстати… – Она протянула врачу свой круассан, как если бы он жег ей пальцы. – На, съешь, ты наверняка проголодалась!

Невролог, не глядя, положила угощение на стол.

– Могу я поговорить с тобой с глазу на глаз?

Заметив на ее лице беспокойство, Сара вышла за ней в коридор. Женщины регулярно заходили друг к другу в отделение, чтобы поздороваться, договориться о встрече за обедом или в любимом баре. Но на этот раз повод явно какой-то другой. Если она зашла в середине рабочего дня, то точно серьезный. Может, она поссорилась с Маттье? Или что-то случилось с ее сыном Мало? Парнишка был тем еще сорвиголовой… У Сары в голове пронеслись все возможные предположения. Все, кроме правильного.

– Ты знаешь некого Педро Да Силву?

Сара помолчала несколько секунд.

– Почему ты спрашиваешь? С ним что-то случилось?

Мари-Лу прикусила губу.

– Только не говори, что он у тебя в отделении!

– Да…

– Педро? Он бы предупредил меня, если бы… Это не очень серьезно?

– Сегодня утром у него случился инсульт… Несколько часов назад.

На Сарины плечи лег свинцовый груз, и возникло странное ощущение, будто она проваливается под землю. Кровоизлияние в мозг. Ей пришлось повторить себе эти три слова, чтобы убедиться, что она верно расслышала. Педро – такой здоровяк, такой сильный. Скала… Несколько картинок пролетели в голове одна за другой, и она постаралась их прогнать. Вместе с боязнью узнать правду. Она не хотела задавать Мари-Лу вопросы. Вспомнила о плохом предчувствии, которое появилось совсем недавно – возможно, именно тогда Педро упал, сбитый с ног болезнью. Вот оно, доказательство существующей между ними связи, в чем она всегда была уверена.

– Я могу его увидеть? – пробормотала она в конце концов.

– Да, я для того и пришла за тобой.

– Пошли тогда.

– Нам нужны кое-какие сведения о нем, – уточнила Мари-Лу. – Надеюсь, ты сможешь нас просветить.

– Что ты имеешь в виду?

– Его анамнез… Принимает ли он лекарства… Есть ли у него родные, которых надо предупредить.

Сара молча покачала головой. Почему Мари-Лу не спросила это у него напрямую? Он что, в коме?

– Его сразу доставили в больницу, – размеренным голосом продолжила невролог, заметив, что Сара замедлила шаг. – Сосед вызвал скорую, и ему смогли провести тромболизис. У него афазия, он не в состоянии произнести ни слова, но вроде хорошо нас понимает.