Софи Мен – Молчаливые сердца (страница 13)
Сара помнила, что после знаменитой поездки из аэропорта мальчик несколько дней игнорировал ее и с надутой физиономией наблюдал за ней, а она изо всех сил старалась быть маленькой и незаметной и вести себя как можно лучше. И пусть мать все равно находила повод ее раскритиковать: причесана плохо, одета кое-как, жирная, настоящая свинья. Эти замечания окончательно убивали надежду на то, что мальчик ею заинтересуется. Она уже смирилась с тем, что проведет все каникулы в одиночестве, забившись в угол, когда Эво решила по-другому. Не интересуясь мнением детей, бабушка взяла их обоих за руки и повела показывать свой огород. Ладонь у нее была твердой и мозолистой, явно не привыкшей встречать сопротивление. Сара пошла с ней, восхищаясь богатствами даров земли: огромными баклажанами, прячущимися под листьями, разнообразными сортами помидоров, сочными персиками, свисающими с дерева. Впечатление производил и большой пес, яростно кидающийся на сетку клетки. И разговор Эво с внуком, который завершился по-французски.
– Давай, пошли! Нужно собрать яйца, – позвал ее Томаш.
Удивительно, как в этом возрасте может хватить одной фразы, чтобы разморозить атмосферу. Сару не пришлось уговаривать. Томаш показал ей кур с выводком цыплят, с которыми обращался с осторожностью, какой она даже не могла себе представить. Голос его, как и он сам, был нежным, мутация еще не прошла, так что звук вилки, скребущей по тарелке, отсутствовал. Понадобилась всего одна фраза, больше похожая на приказ, чем на приглашение, чтобы все каникулы они провели вместе, не расставаясь.
– Я не привыкла играть с мальчиками, – призналась она, когда он попытался вовлечь ее в опасные затеи – например, отвязать собаку или попрыгать в огромных волнах, обрушивающихся на пляж.
– А почему? У тебя в классе нет мальчиков? Я всегда играю с девочками!
Она бы с удовольствием ответила, что у нее в школе нет никого, похожего на него. Одновременно ранимого и жестокого. И, главное, любителя провоцировать окружающих! Она помнила, как пугалась, когда Томаш принимался ругаться с Педро и ее матерью. Или когда совершал невероятные глупости, чтобы вынудить взрослых выйти из себя, а потом посмеяться над ними.
– По-моему, ты спасла мои каникулы, – шепнул он ей на ухо в конце их пребывания у Эво, провожая в аэропорт, и эти слова стали для Сары самым лучшим комплиментом.
Тень легонько шевельнулась за шторами, и Сара получила подтверждение: кто-то в этой квартире действительно живет. Мужская фигура. Копна волос. Конечно, это Томаш, она больше не сомневалась. Неужели он забыл их прошлую дружбу? Тогдашние проделки? Другие июли, последовавшие за первым? Вплоть до лета, когда ей исполнилось тринадцать. Последние проведенные вместе каникулы. Жаль, что на этот раз она не могла надеяться на помощь Эво, чтобы смягчить его сердце. Ни один курятник не просматривался на горизонте, да и бешеная собака отсутствовала. Только спускающаяся вниз улочка, прячущаяся в это дневное время в тени, да прохожие, к счастью малочисленные. Сколько он будет за ней следить, пока не решит спуститься? Сара прочно устроилась на своем небольшом чемодане и постаралась стать маленькой и незаметной, как она умела, уверенная в том, что наилучший выход – терпение.
Томаш уже час метался по квартире, словно лев в клетке, без конца подходил к окну, чтобы бросить взгляд на улицу, и всякий раз удивлялся тому, что Сара так и не покинула свой пост на противоположной стороне. Ее неподвижность сбивала с толку. Сколько она будет ждать? Минуты текли, и его раздражение нарастало. Становилось таким сильным, что он уже не понимал, на кого направлен гнев. На Сару или на него самого? Он злился на себя за то, что недавно наорал на нее. Грубость, даже словесная, по отношению к женщинам всегда выбивала его из колеи. Сара не должна была приезжать. Как она себе все представляла? Что он примет ее с распростертыми объятиями? Если бы все это не было подстроено и он встретил ее случайно, может, он бы и согласился выпить с ней вина и постарался забыть о том, что связывает девушку с его отцом. А что это за связь, кстати? Как она может испытывать любовь к такому типу? Даже жалость к нему казалась ему немыслимой.
Он помнил робкую, немного закомплексованную девочку, которую гнобила мать. После первого отрицательного впечатления диковатый мальчишка, которым он был, сумел лучше узнать ее. За сдержанностью скрывался веселый характер, зрелость не по годам и всегдашняя готовность следовать за ним. Разве он не увлек ее серфингом? Охотой на ящериц? Гонками на велосипедах через поля? В последнее лето, когда ей было четырнадцать, Сара показалась ему другой. Или поменялся его собственный взгляд на девушек? В их дуэте проявилась некоторая сдержанность. Тиагу тогда впервые присоединился к ним, и Томаш чувствовал себя обязанным заботиться о нем. Сара отнеслась к Тиагу особенно внимательно – в отличие от Вероники, своей матери. Томаш всегда остро воспринимал отношение людей к брату. Насмешки, смущение, непонимание, притворная симпатия – все это его раздражало. Но Сара с появлением Тиагу продолжала оставаться прежней. Именно тогда она его заинтересовала. Она была красивая, хотя сама об этом не подозревала. Необычная. Не это ли он ощущал и сегодня, глядя на нее со своего насеста? Удивительная девушка. Все так же одета кое-как, с богемной небрежностью. Немного полноватая. Или, скорее, пышная. С округлыми, как яблочки, щеками. С львиной гривой, схваченной цветастой банданой. С мечтательным, постоянно смущенным видом человека, которому кажется, что он всем мешает.
– Да, ты мне мешаешь, – сказал он ей из-за закрытого окна, представив себе, что она задала ему вопрос. – Кто дал тебе право сваливаться на меня, словно снег на голову? Судя по всему, ты ни к чему не подготовилась… Не нашла, где остановиться, не сняла отель. Короче говоря, ты рассчитываешь на меня… Думаешь, я не вижу, что ты задумала? Ты сейчас меня проверяешь. Хочешь узнать, сколько времени мне понадобится, чтобы сдаться… Так вот, надеюсь, ты готова спать на улице!
Как раз при этих словах Сара подняла к нему глаза. Он поймал ее удивленный взгляд, как если бы она могла услышать Томаша, и он отпрыгнул за занавеску. Конечно, она наверняка давно его заметила. Он задумался, насколько упорный у Сары характер. Все детство она, глазом не моргнув, выслушивала материнские оскорбления. Пожалуй, она достаточно храбрая девушка, чтобы засунуть в карман свою гордость и часами сидеть на чемодане на колесиках, стараясь не скатиться вниз по покатому тротуару. После последней проверки, высунув из-за занавески половину головы, Томаш пришел к однозначному выводу: придется смириться. Сара не отступится.
Уже несколько часов Томаш старался чем-то занять свои мысли. Бесполезно. Он был настолько взвинчен, что ни за что не мог взяться. Ноль вдохновения, чтобы продолжить роман, невозможность сосредоточиться, чтобы почитать, а на все остальное не хватало энергии. Он отказывался признаться себе, что единственный центр его интереса устроился на противоположном тротуаре. В какой-то момент Сара встала, чтобы размять ноги, и прошлась по улице, сначала в одну сторону, потом в другую, волоча за собой чемодан. Он мог следить за ней по щелканью колесиков на мощеном тротуаре. Чуть позже она открыла чемодан и что-то из него достала. Нечто оказалось книгой, которую она раскрыла, положила на колени и погрузилась в чтение. В тот момент Томаш пожалел об отсутствии бинокля – ему хотелось рассмотреть обложку. Она была красной, как у его первого романа. Скорее всего, догадавшись, что он за ней шпионит, Сара подняла книгу над головой. Теперь у него не осталось сомнений. Это действительно была его
– Можно тебя спросить, чем ты занимаешься?
В ответ Сара победно улыбнулась.
– Я хотела тебе сказать, что твоя книга привела меня в восторг, – крикнула она.
– Это невозможно. Ты ни слова не понимаешь по-португальски.
– Я не знала, что ты пишешь книги. Мне сказал об этом Педро. Он был очень горд, замечу.
– И что? Мне-то что до этого?
– Он купил книгу и прочел ее мне… Перевел целиком, чтобы я поняла.
Томаш был задет за живое. В голове путались разные мысли и чувства, образуя какую-то смесь боли и удовольствия, что-то вроде черной дыры, заставившей его пожалеть, что он появился перед Сарой.
– Я… Я тебе не верю.
– Я даже отметила свой любимый фрагмент ближе к концу… Прочесть его тебе?
– Нет… Возвращайся домой!
– Домой? В Брест?
– Почему бы и нет?
– У меня обратный билет через неделю.
– Проведешь неделю на тротуаре? Как-то слишком долго.
– Тогда впусти меня, – взмолилась она.
– До свиданья, Сара… Твоя игра со мной не пройдет.
Солнце только что исчезло за церковью Санта Лузия, и улица погрузилась в сумрак. Томаш представил себе, как холодный вечерний воздух начинает покусывать Сару, ноги сводит мучительной судорогой, а давление в затылке не дает поднять голову. И все же Сара не сдавалась. Она спрятала книгу, поставила на колено локоть и тяжело оперлась головой о ладонь. Несколько непокорных прядей выбились из-под банданы и трепетали на ветру, напоминая языки пламени.