Софи Крамер – Люби снова (страница 4)
Как долго, должно быть, Бену приходилось страдать!
Клара отгоняет эти мысли, которые упорно лезут в голову из ниоткуда. Пришло время двигаться дальше, шаг за шагом. Она ни за что не останется обузой для Кати или своей семьи, а самое главное – больше не станет причинять горе бабушке Лисбет и дедушке Вилли.
«Достаточно того, что дедушке и так с каждым годом становится хуже», – думает Клара, уткнувшись лицом в ладони. А бабушка? После того как у Вилли случился инсульт, она тоже утратила былую энергию и радость жизни. Обычно дедушка проводит дни, сидя в своем кресле, пытается спрятаться за книгами по астрономии и истории, хотя его глаза быстро устают от букв.
У Клары наворачиваются слезы при воспоминаниях о вчерашней встрече с Вилли и Лисбет. Тогда они вместе сидели за обеденным столом, который, как и бабушка с дедушкой, прожил уже более семидесяти лет.
Глядя на то, как ловко бабушка вынимает из духовки пирог, Клара думала, какая та хрупкая, но в то же время стойкая и выносливая и, несмотря ни на что, никогда не теряла теплоту души.
И пусть Клара ничуть не похожа на нее ни внешне, ни характером, они были очень близки. Скорее она пошла в своего деда, у которого, как и у ее отца, были ярко-зеленые глаза. Почему-то родня по отцовской линии ей ближе к сердцу. Может, оттого, что она потеряла отца слишком рано?
Ей было всего одиннадцать, когда тот скончался от рака желудка. Тогда все произошло очень быстро, и порой Клара винит себя за то, что смутно помнит его лицо, голос или запах. С тех пор отношения с матерью стали напряженными, и Кларе гораздо спокойнее делиться переживаниями с бабушкой Лисбет.
– Положи себе ложечку, – приговаривала бабуля, протягивая хрустальную мисочку со сметаной. – Так будет вкуснее.
– Но твой пирог и так потрясающий, – возразила Клара, понимая, что любой отказ будет привычно проигнорирован.
Пока она уплетала пирог и слушала обязательные разговоры о соседях и вывозе мусорных контейнеров, Вилли скрылся в гостиной.
– Как он сейчас себя чувствует? – спросила Клара, положив себе на тарелку вторую порцию.
– Живет помаленьку. Ему явно не хватает велопрогулок.
Обычно Лисбет с улыбкой предпочитала перевести разговор на другую тему, но в тот раз она опустила взгляд в пол.
– Боюсь, со временем он вовсе не захочет покидать комнату…
– Но почему? – От волнения сердце Клары забилось сильнее. – Что случилось?
– Нет, ничего не случилось. Просто в последнее время он совсем мало говорит. Да и спит неспокойно.
– Может, у него был повторный приступ?
– Нет, мы бы наверняка это заметили. К тому же он часто бывает у врача. Дело не в этом. Мне кажется… – Лисбет запнулась. – Мне кажется, что ему нехорошо в душевном плане.
– Но бабуля, это ведь неудивительно! Особенно сейчас, весной, когда он понимает, что уже не может делать то, что хотелось бы.
– Разумеется, но я думаю, что ему значительно хуже, чем прежде.
– Почему?
– Я просто чувствую это.
– Но как? Что именно ты чувствуешь?
– Я не могу точно сказать. Но знаю одно: он явно не в порядке.
Клара сглотнула. Она решила не донимать бабушку расспросами, хотя догадывалась, что та что-то от нее скрывает.
– Ах, детка… – вздохнула Лисбет. – Знаешь, порой твой дед любит проявить свой крутой нрав. Но в глубине души он такой ранимый! Вилли просто переживает, что… хм… со временем многое изменилось.
– Ты имеешь в виду, с тех пор как не стало Бена? – тихо спросила Клара. Она понимала, что ответ очевиден. Ей еще никогда не приходило в голову, что ее дед может так страдать из-за трагедии.
– Ты же его знаешь: он все принимает слишком близко к сердцу, – добавила бабушка, убирая со стола посуду.
Постепенно до Клары дошло. Дело было не столько в Вилли, сколько в том, что Лисбет больше не с кем поделиться своими переживаниями.
Конечно, у нее еще оставались пара подруг и второй сын, но он жил со своей семьей неподалеку от Франкфурта и лишь изредка приезжал в Люнебург.
Лисбет вернулась к столу с полным контейнером в руках.
– Но я думала… – начала было Клара, однако, не в силах видеть печальный взгляд бабушки, молча опустила голову.
Лисбет мягко взяла внучку за руку:
– Вилли бесконечно любит тебя, дорогая. Он ведь и без лишних слов знает, как глубоко ранена твоя нежная и хрупкая душа.
Несмотря на то, что Клара твердо решила никогда больше не обременять бабушку своим горем, даже сейчас воспоминания об этой сцене вызывают у нее слезы.
Но в это мгновение она даже не знает, из-за чего плачет: из-за Бена или из-за бабушки с дедушкой.
Клара ничего не может с собой поделать. Полностью поддавшись отчаянию и жалости к себе, она плачет так безутешно, как не рыдала уже несколько недель. Клара чувствует себя виноватой и в то же время несправедливо обделенной, будто сама жизнь предала ее.
В подобные моменты, оставляющие после себя только пустоту и безнадежность, Кларе иногда хочется так же трусливо исчезнуть из этого мира, как, возможно, поступил в свое время Бен. Она бы просто приняла таблетки и легла спать. Но каждый раз в ней начинает звучать голос разума, который говорит, что это не выход и что уход из жизни не принесет в мир ничего, кроме еще большего горя.
Что тогда станет с бабушкой и дедушкой? Каково матери будет одной без нее? А Катя и другая подруга детства Беа никогда не простят Клару, что она не доверилась им. Да и сама Клара никогда не простит себе, если дедушке станет совсем плохо и он окончательно потеряет тягу к жизни.
После того как Бена не стало, ей кажется, что ее накрыли стеклянным колпаком: вроде бы друзья, родные и коллеги рядом и всегда готовы прийти на помощь, но она не может до них достучаться. Никто по-настоящему не слышит ее слов. В глубине души она понимает, что в один прекрасный момент даже самым близким и любящим людям становится невыносимо то, от чего ей приходится избавляться снова и снова.
Одиночество заполняет ее тело.
И каждая последующая мысль о Бене только еще больше отдаляет от всего, что когда-то было так близко.
Лишь перед сном Клара постепенно приходит в себя. И тогда у нее появляется утешительная мысль: написать Бену еще одно сообщение:
И хотя Клара и сама видит, что со стороны это выглядит максимально странно, и ей немного не по себе, она решает превратить свои сообщения в ежедневный ритуал, который со временем станет привычкой.
С этого момента она хочет отправлять сообщения в загробную жизнь каждый день.
Свен
На другое утро Свен, изумленно подняв брови, театральным тоном читает следующее сообщение:
Свен пытается выдавить из себя презрительный смешок, чтобы дать Хильке понять, что содержание смс абсолютно нелепо.
Но реакция коллеги почему-то его злит.
– Душераздирающе, – произносит она совершенно серьезным тоном. – Как будто ребенок, у которого случилось несчастье, в отчаянии написал письмо Богу. А ну, дай сюда! – велит она.
Свен крайне неохотно протягивает ей свой айфон, совершенно новый, без малейших царапин и отпечатков пальцев.
– А где еще два? – требовательно спрашивает Хильке. – Я хочу прочитать все целиком, сейчас же!
И тут Свен не выдерживает и смеется. Смеется над Хильке: она реагирует так, будто он только что сообщил ей о внезапном приглашении на прием к папе римскому или воскрешении Элвиса Пресли.
– Что такое? – возмущается Хильке.
– Да нет, ничего. – Свен качает головой.
– Ты отвечал на переписку?
– Нет, с какой стати?
Хильке со вздохом закатывает глаза:
– Ох уж эти мужчины! Ты бы мог просто дать ей понять, что она напрасно старается. В конце концов, эта Мими может не догадываться, что ее письма доходят не до адресата.
Свен немного растерян.