Софи Крамер – Люби снова (страница 6)
По крайней мере, так рассуждал Карстен. Клару охватывает смесь страха и ярости, когда она думает о Карстене. Конечно, в целом лучший друг Бена был довольно милым парнем. И все же их дружба была для нее бельмом на глазу.
Ни с каким другим приятелем Бен не проводил так много времени, как с Карстеном. Ни с кем другим он не заглушал сознание в наркотическом опьянении. Как и в свой последний вечер. И все же Карстена не оказалось рядом в тот роковой момент. Якобы ему стало плохо.
По крайней мере, для протокола он сообщил именно так: что его тошнило от слишком большого количества выпивки и травы. Получается, Карстен больше получаса проторчал в ванной, пока Бен оставался на балконе. Нельзя сказать, послужил ли виной алкоголь в его крови, или же он просто из-за своего легкомыслия мог перелезть через балконные перила. А может, Бен решил воспользоваться ужасной ссорой с Кларой и таким образом положить конец своей никчемной жизни. Карстен же уверен, что падение Бена с четвертого этажа – явно не случайность.
В первые дни после смерти любимого Клара отказывалась верить в версию о самоубийстве. Даже когда она ночами прокручивала в голове предшествующие сцены, и все кусочки пазла складывались.
Только после бесчисленных изнурительных бесед с психологом, фрау Фердинанд, Клара постепенно приоткрыла внутренний мир Бена. Вскоре она начала понимать, что любимый, возможно, страдал психическим расстройством, которое, вполне вероятно, подавлял или скрывал на протяжении многих лет. Но хотя с каждым сеансом Клара узнавала все больше и больше о патологических признаках и пыталась сопоставить их с поведением Бена, это никоим образом не было оправданием для его ранней гибели.
Ее Бен, молодой человек со своими мечтами и целями, талантом и слабостями, так нелепо окончил жизнь. Он даже не написал предсмертной записки. Все, что осталось у Клары, его друзей и родных, – воспоминания, фотографии и записи песен. Впервые за долгое время она осмеливается подойти к своему столу и достать диск с песней, который Бен подарил ей на день рождения. Дрожащими руками она тянется к конверту, который разрисовала пастелью в ту же ночь: луна в серебристо-мерцающих тонах, ярко сияющая в темной Вселенной.
Однако открыв конверт, Клара испуганно вздрагивает: на обратной стороне до боли знакомым почерком написаны две строчки:
Свен
Свен лежит на диване, уставившись в потолок. Сегодня суббота, по телевизору идет какое-то скучное шоу, которое его не очень-то интересует.
Свен с нетерпением ждет очередного сообщения. Эти таинственные послания волнуют его больше, чем он хотел бы. Свен продолжает ломать голову над тем, кто бы это мог написать и действительно ли эти смс адресованы не ему. Может, какая-нибудь давняя знакомая по работе вспомнила о нем, или, допустим, кто-то из группы Tai Chi, в которой он не появляется уже несколько месяцев?
Вчера вечером загадочный отправитель напомнил о себе словами «Спасибо за сообщение». Значит, смс все-таки приходили тому, кому надо, но, видимо, из-за какой-то технической неполадки сообщение было скопировано и на его номер.
Свен решает в понедельник прямо в офисе загуглить, возможно ли что-то подобное и, главное, можно ли узнать имя отправителя через оператора мобильной связи, хотя, судя по всему, этот аноним не указан ни в одной телефонной базе.
Конечно, Свен мог бы просто позвонить по номеру и вежливо попросить не писать ему больше. Но что-то не дает ему этого сделать. Скорее всего, обыкновенное любопытство. Хотя Свен считает себя довольно тактичным человеком и предпочитает не вмешиваться в дела, которые его не касаются. Конечно, за исключением профессиональных обязанностей, требующих заниматься исследованиями.
«По факту, всем людям в той или иной степени свойственно любопытство, – думает он, наливая себе вина. – Однако журналист журналисту рознь».
Дело в том, что его распирает гордость за возможность работать в первой десятке издательств для всемирно известного журнала «News Championship». На прошлой неделе дела у него снова пошли в гору, чего уже давно не происходило. Даже Брайдинг, вопреки своему властному характеру, похвалил его интервью с новым специальным советником по вопросам спорта и развития при ООН.
Когда Свен допивает очередной бокал ротшпона [3], на часах около одиннадцати. Он снова тянется к телефону. Удивительно, что сегодня за все время еще не пришло ни одного сообщения! На всякий случай Свен еще раз включает экран. Ничего. Почти расстроенный, он направляется в ванную. Но как только он берет зубную щетку, из комнаты раздается сигнал сообщения. Свен стрелой мчится обратно и хватает телефон. Таинственный абонент, сохраненный как «ноунейм», написал следующее:
Свен невольно улыбается. Пластинка с песнями Pink Floyd – одна из первых в его коллекции. Он заходит в гостиную, где на полке в алфавитном порядке расставлен винил. Достает пластинку и с наслаждением рассматривает обложку, навевающую воспоминания о ранней юности: первые тусовки, обшарпанные подвалы, прежние друзья, первая любовь…
С Микаэлой он встречался около двух лет. И хотя она никогда по-настоящему не хотела секса, Свен с удовольствием вспоминает о времени, проведенном с ней. Однажды отец застукал их, когда Свен неловкими движениями пытался расстегнуть лифчик Микаэлы. Это был самый настоящий позор. Сейчас Свен сам уже старше, чем был его отец в те годы, хотя в детстве он казался ему куда взрослее.
Свен пристально разглядывает пластинку со всех сторон. Может, если бы мать не умерла так рано, сейчас он бы чувствовал себя более зрелым?
«Наверное, грамотный психотерапевт с легкостью ответил бы на такой банальный вопрос, – думает Свен. – Хотя я все это время прекрасно справляюсь со всеми вопросами и без помощи специалистов. Даже если Хильке пытается доказать мне обратное».
Свен ставит пластинку. Старый проигрыватель, выбивающийся из окружения современных колонок, уже несколько лет пылится без дела. Чтобы убедиться, что прибор еще не вышел из строя, Свен опускает иглу на песню «Время». Тут же из проигрывателя доносится мелодия на удивление хорошего качества. Свен прибавляет звук и возвращается к себе в комнату. Наполнив новый бокал, он открывает дверь на террасу. Снаружи веет вечерней прохладой. Свен скользит взглядом по силуэтам соседних домов с редкими огнями окон. Луна заливает сиянием весь город.
«Оказывается, жизнь может быть такой восхитительной», – внезапно проносится в голове у Свена.
И совершенно неожиданно для себя он впервые задается вопросом, когда в последний раз ему было настолько хорошо.
Клара
Клара с гордостью рассматривает свою работу, стоя за мольбертом прямо посреди кухни. Со стороны кажется, что это вовсе не кухня, а комната для рисования в детском саду – повсюду разбросаны тюбики с краской, кисти и стаканчики. Клара устало опускается на стул, чувствуя, как сильно затекли руки. Она уже и не помнит, когда так сосредоточенно и самозабвенно посвящала себя живописи. Конечно, для агентства ей приходилось делать какие-то рисунки или наброски, но настоящие картины маслом, да еще на таком большом холсте, она не начинала вот уже два года. Клара сама не может понять, почему так давно не рисовала. Погружение в этот удивительный мир многообразия цветов и форм, где не существует времени и пространства, явно пошло ей на пользу.
За последние несколько месяцев, проведенных с Беном, у нее просто не получалось выкроить на это время. Поначалу она собиралась обставить новую квартиру и несколько недель занималась ремонтом, так что на творчество уже не оставалось ни времени, ни сил.
И даже потом, когда ремонт был закончен, Клара по-прежнему не находила подходящего места и времени для того, чтобы целиком и полностью посвящать себя картинам.
Вместо этого в отремонтированном подвале сгрудились больше ста карандашных рисунков, работ акварелью и маслом, которые она начала да и забросила.
Когда Клара, достав из холодильника бутылку газировки, поворачивается к столу, внезапно раздается сигнал смс-уведомления. Пару секунд она не решается выйти в коридор, чтобы посмотреть, кто пишет ей в столь поздний час.
Затем улыбается, поймав себя на мысли, что, возможно, Бен решил отправить ей сообщение. Но нет, это точно не он, тогда остается лишь Катя.
Клара поднимается с места и берет телефон. И в самом деле, Катя спрашивает:
Клара, не раздумывая, нажимает кнопку вызова под номером подруги.
– Ну и где тебя носит?
– Хотела заехать к тебе, ты же не будешь против?
– Нет, конечно! Но я-то думала, что ты еще не вернулась с юга.
– Ну, во-первых, Кассель – это не совсем юг, а во-вторых, случился полнейший облом. Я скоро тебе все расскажу.
– О’кей. Я пока налью нам просекко.
– Пожалуй, и носовые платки не помешают. Я сейчас буду.
Но прежде чем Клара успевает спросить, что Катя имеет в виду, та уже повесила трубку.
Наскоро задвинув мольберт в кладовку, Клара несется в ванную, кидает в стирку свою старую рабочую рубашку, всю в масляных пятнах, и тщательно моет руки: сначала с растворителем, а потом с мылом. При взгляде на себя в зеркало она не может удержаться от широкой и почти счастливой улыбки, ведь так рада удачному дню и внезапному визиту подруги!