Софи Ким – Ставка на месть (страница 73)

– Интересно, – холодно улыбнулась я. – Я не заметила.

Что-то в моем тоне заставило его вздрогнуть. Но я не обратила на это внимания и сосредоточилась на другом.

Неровный стук ботинок, доносящийся из коридора. Хриплое дыхание. Слабое позвякивание, как будто человек держал за горлышко бутылку вина. Мой взгляд медленно скользнул по коридору справа от меня. В красном свете луны показалась искаженная тень. Ближе.

Затем я увидела его.

Калмина.

Конранда Калмина.

Казалось, мир ушел у меня из-под ног. Мое горло сжалось от ярости и жажды крови, стало тяжело дышать. Мой разум затуманила ненависть, я даже не слышала Голос. Лишь только собственный прерывистый и визгливый крик в ту ночь, когда вошла в этот самый дворец и обнаружила, что меня ждало кровавое побоище. Пламя страха, острое и горькое, поднялось в моей груди, прежде чем Голос погасил его и заменил холодной яростью.

Его красные волосы отросли и были зачесаны назад, смазанные горьким маслом. Он был одет в костюм Северного континента, полностью черно-белый; пиджак плотно облегал торс, брюки отчетливо видны.

Его желтоватое лицо с глубокими синяками под глазами выглядело измученным. Подбородок и верхняя губа были покрыты щетиной, и, несмотря на роскошную одежду, от него так сильно воняло падалью, что даже приторно-сладкие духи не могли этого скрыть.

Раскаты грома сотрясли стены. Раскаленное добела, исполненное ненависти удовлетворение пронзило меня, как клинок. Я не видела его, по-настоящему не видела с тех пор, как была в Кёльчхоне, когда он был всего лишь бессловесной марионеткой под контролем Руи.

Так даже лучше.

– Гости, – невнятно обратился Калмин, раскинув руки. – Добро пожаловать на праздник! – Он говорил, пародируя мой язык, взгляд зеленых глаз казался отрешенным. Мужчины и женщины в шоке замолчали и наблюдали, как Калмин, шатаясь, направился к трону, взобрался на возвышение и упал на одну из нижних ступенек. – Разве это… – ужасная горькая улыбка искривила его лицо, – не чудесно?

Тихо, крадучись, я отступила в тень, прежде чем его остекленевшие глаза смогли найти меня.

– Знаете, – продолжил Калмин, вытерев губы, – в одной из комнат лежат тела. Я не могу вынести их сам. Мухи повсюду. Ползают по их коже.

Несколько гостей направились к двери. Взгляд Калмина устремился на них, и отрешенность мгновенно пропала. Лицо внезапно исказилось от осознанного гнева, он швырнул бутылку вина на пол и встал, неуверенно указывая на предполагаемых беглецов.

– Стоять! – прорычал он, и они замерли как вкопанные.

Калмин тяжело дышал. В зале прокричало эхо его команды, и постепенно воцарилась тишина, которую нарушил грубый смех Калмина.

– Хорошо… – протянул он, сходя с возвышения и направляясь нетвердой походкой к своим гостям. – Хорошо.

Он подошел к крупному мужчине и посмотрел на него. Глаза мужчины расширились.

– Мистер Ли, – сказал Калмин, поправляя гостю воротник. – Ты слышал о моем Журавле? Все мои Чернокровые, все они… Что ж. – Калмин отступил и снова рассмеялся, на этот раз его смех звучал пронзительно и прерывисто. – Их убили. И я знаю, что это сделал один из вас, – злобно прорычал он.

Смех внезапно стих, когда он швырнул Ли на землю и достал из кармана пиджака пистолет.

– Это был ты?

Я ухмыльнулась, не выходя из тени.

Развлечение в лучшем виде.

– Нет, – выдавил мужчина. – Не-нет.

Калмин прищурился.

– Я знаю, что убийца здесь, – объявил он, отходя от упавшего мужчины. – Покажись! Это ты, токкэби? – закричал он, посмотрев в потолок. – Ты здесь?

Ответом была тишина.

Мгновение спустя двери с грохотом захлопнулись, погружая нас в кромешную тьму. Гости ахнули, а какая-то женщина вскрикнула. Я хихикнула, но так тихо, что никто из них не услышал. С моим острым зрением я прекрасно видела, как Исыль вернулась в свое укрытие, отряхивая руки.

Калмин втянул воздух, а затем вслепую начал стрелять в дверь. Бац. Бац. Гости закричали, стали разбегаться, спотыкаясь в темноте, чтобы спрятаться за колоннами. Я услышала, как Гван Дойун задыхался от страха и скулил, когда Калмин выпустил еще одну пулю. Бац.

В пистолете было всего шесть пуль. Он использовал уже три, когда я незаметно встала у него за спиной. Подошла так близко, что едва могла дышать. От него исходил невыносимый запах дешевого одеколона, смешанный с отвратительной вонью и горечью красителей от его темного костюма. Гниющие зубы, грязь за ушами, вши, ползающие по его черепу.

Я сдерживала подступающую тошноту. От его зловония нельзя было спрятаться, оно окутало меня, как мокрое одеяло. Утешало только то, что он вот-вот умрет. Что я убью его.

Что он, оставшись без души, никогда не узнает покой смерти.

Мои губы растянулись в улыбке, когда я медленно протянула покрытые чешуей руки к бледной шее Калмина.

Это был Юнхо с темным отверстием от пули на лбу, привалившийся к деревянной колонне.

Через мгновение мои руки обхватили его горло. Кожа была теплая, потная и скользкая, и я почувствовала вибрацию в его горле, когда он с ревом поднял руку с пистолетом и выстрелил еще дважды. Пули задели мое лицо, тщетно царапая чешую. Я сильнее сжала пальцы, и он уронил пистолет. Оружие отлетело в сторону и исчезло из виду.

– Здравствуй, Калмин, – прошептала я ему на ухо, и он ахнул. – Скучал по мне?

Это была Чара, распростертая на вышитом ковре, ее светлые волосы, слипшиеся от крови, закрывали лицо, а из спины торчал меч.

Он забился, но все его попытки были тщетны. С холодной, расчетливой злобой я прижала его к колонне так, что он оказался лицом ко мне. У него на губах выступила пена, зеленые глаза расширились и вылезли из орбит. Он едва различал меня в темноте, но я знала, что он видел, как сверкнули белые клыки, когда я расплылась в улыбке. И он узнал мой голос: низкий, скрипучий и лукавый.

Я с восторгом, болезненным, жестоким восторгом наблюдала, как Калмин моргнул, ошеломленный такой резкой переменой. Удивление быстро переросло в подозрение, затем в недоверие и, наконец, в чистый ужас. Он попытался вырваться, но я крепко держала его за шею, ухмыляясь звериной улыбкой, и все мое тело тряслось от желания причинить боль.

– Ты, – выдавил он, но его слова были больше похожи на сдавленный стон.

Я неохотно ослабила хватку, зная, что он теряет время и кислород. Я не стану убивать его. По крайней мере до тех пор, пока у него не останется души, чтобы он не смог перейти в царство, где сейчас жила моя семья.

– Я.

Стоны вокруг нас стихли. Я смутно осознавала, что гости пытались найти дорогу к двери, потому что видела только его.

Человека, который отнял у меня все, который отнял у меня всех. Человека, который убил мою семью и взял меня в рабство. Человека, который избивал меня и издевался надо мной. Человека, который сидел на троне королевства, принадлежащего последнему Когтю.

Крис лежала неподалеку от своей сестры, ее зеленые глаза были тусклыми и невидящими, а бледная рука сжимала рукоять кинжала, торчащего из ее груди.

Я дышала ровно, но кровь во мне кипела, обжигая пальцы, и Голос пытался вернуть ей спокойствие. Ничто не могло усмирить мой гнев. Он бурлил во мне, и я ощутила на вкус свой ужас и смятение той ночи в поместье Унимы Хисао. Я ощутила вкус грязи и праха после побоев, которые получила от Асины, Джису и Калмина. Я ощутила вкус слез, которые проливала по ночам, обрабатывая синяки и рваные раны на своей грязной коже. Я ощутила вкус гнилых кусков мяса и несвежего риса, которые меня заставляли есть каждый вечер. Я ощутила желчь, которая подступала к горлу каждый раз, когда меня призывали подчиниться воле Калмина, я ощутила горечь разбитого сердца и чувство вины, которые преследовали меня с тех пор.

– Думал, что я мертва? – Я цокнула языком, поднимая другую руку, чтобы убрать прядь его жирных волос с лица чешуйчатым клинком. – Глупая, глупая Корона! Смерть не умирает, и я тоже. Уверена, ты уже знаешь это.

Он пытался что-то сказать, прохрипеть, но, даже несмотря на мою ослабленную хватку, у него ничего не получалось.

– Думал, – продолжила я, – что я отдам свою жизнь, чтобы спасти тебя, такого отвратительного и никчемного? Думал, что это королевство, мое королевство, будет твоим? Думал, – усмехнулась я, ощущая на языке привкус горькой ярости, – что ты сможешь так легко убить всех Когтей? – Я мягко рассмеялась, взяв его за руку и играя с пальцами. Хруст. Калмин завизжал от боли. – Думал, что кто-то, кроме меня, мог бы так поступить с твоими Чернокровыми, убрав их с улиц, как стервятник – мясо с костей? Что кто-то, кроме меня, способен это сделать? Что это было дело рук Крысолова, а не Жнеца Сунпо? Ну конечно. Ты глупец, Конранд Калмин.

Вспышка молнии осветила бальный зал и мое лицо. Мою чешую. Клыки и раздвоенный язык.

И Сан.

Увидев меня впервые с тех пор, как отправил продавать украденные драгоценности в Фингертрап, Калмин закричал.

Лицо шпиона было спокойно, но искажено болью. Он бессмысленно смотрел в потолок.

– Асина умерла, крича, – прошептала я, сжимая его сломанные пальцы.

Пот стекал по его лбу, попадая в дрожащий рот.

– Она умерла, крича, так же как Чара и Крис. И Юнхо. И Сан. Хочешь узнать, как я это сделала? Хочешь узнать, как она умерла?

Его тело было ужасно бледным.

Его губы посинели.

Я улыбнулась, и это было жуткое зрелище. Лицо Калмина исказилось от ужаса.