Софи Ким – Ставка на месть (страница 68)
«Это его вина, – мрачно думал он. – Его вина. Его вина. Его вина».
По мере того как проходили минуты, советник качал головой, переворачивая страницы, и морщины на его лбу становились все глубже. Окна заполненного книгами лабиринта были забрызганы дождем, снаружи гремел гром, серебристые разряды молний пронизывали небо, раскалывая деревья и разжигая пожары на вершинах холмов. Слова проплывали перед усталыми глазами, и каждое из них намекало на тайну, которую он должен был раскрыть.
Дрожащими пальцами он перевернул страницу.
Его сердце гулко забилось в груди.
Молния осветила небо.
Дождь лился с неба, как слезы.
Советник продолжал читать. Надежда расцветала в его груди.
Глава 33
Я сидела в саду дворца Когтей, слушая журчание воды в пруду с карпами, прислонившись спиной к одной из многочисленных поникших ив, и смотрела, как мягкий утренний туман стелился по росистым травинкам.
В моих снах здесь царила тишина. И я помнила. Помнила абсолютно все. Помнила, что Голос на самом деле был Пророчеством, помнила ночь, когда я ударилась головой.
И здесь я могла думать. По-настоящему
С пробуждением я лишалась этой роскоши, не могла обдумать собственные обстоятельства. Не могла спросить, почему Голос жил в моей голове, почему он контролировал мое тело. Я знала, что он внутри, и мне оставалось лишь слушаться его, не чувствуя ничего, кроме случайного покалывания замешательства или упрямых попыток сопротивления, прежде чем он их подавит.
Каждый раз, когда я пыталась задать вопрос своему кукловоду, Пророчество лениво отмахивалось от моих мыслей, как будто отгоняло надоедливую муху. Но сейчас, пока я спала, спало и Пророчество, и, скорее всего, ему снились свои сны – без сомнения, о Трех королевствах под нашим правлением и ёнах, с ревом взмывающих в небеса.
Но они не были настоящими ёнами. Имуги были злыми самозванцами, в отличие от миролюбивых истинных ёнов. Что сказала Сонаги?
Новые ёны не будут миролюбивыми и кроткими.
Вздохнув, я положила веточку в траву и прижала колени к груди. Столько всего произошло этой ночью. Руи женился на мне. Он взял мою фамилию. Теперь он Син. Син Руи. Горло сжалось от разочарования и надежды.
Очевидно, что связанная со мной душа поняла, что я перестала быть собой. Очевидно, что Руи планировал… остановить меня. Мне нужно, чтобы он остановил меня. Почему он не схватил меня, не поместил в темницу? Пророчество не знало его так хорошо, как я. Руи не смог бы так легко забыть обиду и такую древнюю ненависть к имуги. Он не бросил Исын и не сделает это сейчас. Я достаточно хорошо знала, что за каждым его шагом скрывался определенный мотив.
Руи не из тех, кто станет спокойно наблюдать, как торжествует извечный враг.
Руи должен остановить меня.
Пророчество думало только о себе. Я переживала о том, что может произойти в Ночь Красной Луны. Королевство Сунпо захлебнется в крови. Пророчество не остановится на Конранде Калмине. Оно не остановится, пока Сунпо, Вюсан и Бонсё не будут принадлежать мне.
Через три ночи Сунпо станет моим.
Королевская семья в Бонсё, правящая, враждующая династия Чон… нынешний император и его сын, наследный принц, – все они вскоре будут убиты моей рукой.
Дикая местность Вюсана будет охвачена пламенем. Его правительница-воительница императрица Мун испустит последний вздох под моим клинком.
И все это ради исполнения Пророчества, чего я, Син Лина, не хотела.
Был момент… под дождем… когда мое сознание освободилось от железной хватки Пророчества. Я закрыла глаза, вспоминая обжигающий огонь токкэби на своей коже, вспоминая, как расширились глаза Руи, когда он осознал, что я стала собой. Но это продлилось всего мгновение, и Пророчество вернуло меня в тюрьму моего собственного разума, снова схватив поводья, как будто я была непослушной лошадью.
Я прикусила нижнюю губу. Пророчество не видело, что произошло в те несколько секунд свободы. Оно заставило мои губы продолжить фразу, прерванную прямо перед вспышкой огня.
Он знал. Он должен знать. Я предсказала будущее. Руи выжидал. Свадьба… была обманом? Попыткой подобраться ближе ко мне, разузнать мои планы? Должно быть, так и есть.
Я сморгнула слезы. Как мне хотелось, чтобы наша свадьба была настоящей! Если бы на меня не напали в том проклятом лесу. Если бы мне дали тот усилитель, но только чтобы он не был смешан с ядом.
Нет! Я должна перестать думать о том, что могло бы быть.
Возможно, Руи планировал остановить меня в Ночь Красной Луны. Я надеялась, что он это сделает. Что-то сжалось у меня в груди, вырвало меня из задумчивости, и…
«Лина?»
Я прижалась спиной к стволу дерева, когда завеса из листвы раздвинулась. Я узнала этот голос, я бы узнала его когда угодно.
«Руи», – выдохнула я, когда связанная со мной душа появилась в поле моего зрения.
Он был частью сна, я знала это. Но, в отличие от воспоминаний на горе, он был реален, он состоял из плоти, крови и костей. Я чувствовала его присутствие, вдохнула запах цветущей сливы и лакрицы. Тихий всхлип сорвался с моих губ, когда я встала и бросилась в его объятия. Я только что видела его. Всего несколько часов назад мы исследовали тела друг друга дрожащими руками, но не так, как сейчас, когда Пророчество полностью ушло, когда я могла говорить свободно.
«Боги! Руи… как ты здесь оказался?»
Он крепко обнял меня.
«Лина, наши души связаны, – прошептал он мне в волосы. – Я найду тебя в любой точке мира. Даже во снах. Мне просто потребовалось время, чтобы научиться этому. Я не думал, что получится сегодня. Это ты? Это правда ты?»
«Да, – ответила я, неохотно отстраняясь от него. – Да. Не знаю как, но это действительно я. Как ты узнал?»
Он улыбнулся, но в его улыбке сквозила печаль.
«Я не знал, – прошептал он. – Я пришел сюда из любопытства. Я не знал, что ты будешь здесь. Но я рад тебя видеть».
«Однажды Пророчество сказало, что оно не видит моих снов, – объяснила я. – Когда я сплю, оно тоже спит. И оно не помнит ничего. Но стоит мне проснуться, как Пророчество тоже просыпается. И так всегда».
«Это может прекратиться».
Он крепко обхватил меня за плечи. Занавес плакучей ивы слегка колыхнулся.
«Мы… пытаемся остановить тебя.
Облегчение заставило мои колени подломиться.
«Хорошо, – выдохнула я. – Ты знаешь, что я… что это не то, чего я… – Чего я хотела. Это не то, кто я».
Я не завоевательница, как бы сильно мне ни хотелось временами контролировать ужасающий мир вокруг меня и моей сестры. Я не богиня.
То, что я думала о подобном, считала себя достойной этого титула, противоречило всему, чему меня когда-либо учили. Боги либо рождались божествами, либо избирались небесным императором Хванином, чтобы возвыситься до богов. Объявлять себя богиней без одобрения Хванина, расхаживать повсюду, называя себя Богиней ярости было настолько неправильно, что я чувствовала физическую тошноту.
Я была недостойна стать богиней. И если боги обратят внимание на самозванку, называющую себя одной из них, если они посмотрят вниз с Оквана и увидят не ту, которая любит и лелеет их, а девушку, которая откровенно выдает себя за них… я умру от стыда.
Но когда я просыпалась, я не чувствовала этой вины и ужаса. Я стала пленницей собственного разума. Собственного тела.
Я не контролировала их.
«Я знаю, – пробормотал Руи и заправил прядь моих волос за ухо. – Ты уверена, что Пророчество не слышит нас? – спросил он, оглядываясь по сторонам. – Что оно не вспомнит, что бы я тебе ни рассказал?»
«Да, – тихо ответила я. – Но и я не вспомню этого, пока вновь не усну. Пока не останусь одна. Что такое, Руи? Что ты хочешь рассказать мне?»
Связанная со мной душа села на траву, я опустилась рядом с ним. Его губы шевелились, и сквозь нить я почувствовала неизмеримую печаль.
«Много всего, – прошептал он. – Я даже не знаю, с чего начать. Ты можешь возненавидеть меня».
«Я никогда не смогу ненавидеть тебя, – горячо возразила я, сжимая его руку в своей. – Никогда. Наши души связаны. Мы истинные возлюбленные».
С его губ сорвался смешок, больше похожий на всхлип.