Софи Ким – Дар Имуги. Книга 2. Ставка на месть (страница 9)
Я тогда еще не привыкла к Голосу. Хотела рассказать о его существовании Кану, но его взгляд заставил меня промолчать. Выражение лица говорило не столько об отвращении, сколько о чем-то другом, но от этого не становилось легче. Сердце сжалось от сомнений, а язык будто налился свинцом, лишая меня дара речи. Я перевела взгляд на Руи, чей профиль освещался огнем. Его губы сжались в тонкую жесткую линию. На лбу появилась складка, словно он был чем-то обеспокоен.
Поэтому я промолчала, прикусив губу так сильно, что кровь выступила на язык.
Я не стыдилась чешуи. Она спасла мне жизнь. Она спасла жизнь Руи. Но там, в библиотеке, что-то изменилось. Это отражалось на лице Кана и в молчаливых раздумьях Руи. Во внезапном ощущении, что я недостаточно чиста, чтобы держать в руках книгу о богах.
Когда чешуя исчезла, обнажив кожу, я спрятала воспоминание в глухие подвалы сознания. Уже ничего нельзя было изменить. Я не стала монстром. Я не стала имуги, несмотря на такую же, как у них, чешую.
Я Син Лина.
И мне предстояло кое-что сделать.
Сделав глубокий вдох, я скользнула к воротам, силой воли заставляя себя быть незаметной. Собственная походка казалась мне неуклюжей, а ноги – тяжелыми.
Стражники, несмотря на бдительность, не заметили, как я перепрыгнула через скользкие золотые ступеньки и с плеском приземлилась в тени внизу. К счастью, мои действия были заглушены раскатами грома. Мне не хватило проворства, чтобы не упасть в глубокую лужу, и я не могла подавить приступ боли в левой ноге. По ступеням, ведущим к статуям и мраморным колоннам, я ступала медленнее, чем хотелось бы. А тут еще массивная каменная дверь оказалась заперта. Я снова нырнула в темноту и прижалась спиной к колонне.
Скорее всего, я могла бы использовать силу и тянуть дверь до тех пор, пока не сломается замок. Но мне нужно было сделать все незаметно, а это определенно не внезапный грохот в ночи, когда резко ломается запертая дверь. За происходящим на улице наверняка наблюдали. Хотя я не могла разглядеть цвет темных, промокших от дождя одежд, стражники у ворот вполне могли быть Чернокровыми. Скорее всего, Стопами или Ногами. Если бы мое тело было более послушным, я расправилась бы с ними, но в состоянии, когда грация бессмертного сменилась тяжелыми конечностями и замедленными рефлексами, лучше было не рисковать получить травму.
Но прежде чем я успела составить план, дверь со скрипом приоткрылась. Всего на дюйм. Я растерянно уставилась на нее, слегка наклонившись вперед.
Раздался тихий шепот:
– Заходи, быстро.
Потом щелчок, и, прежде чем я успела среагировать, бледная рука схватила меня и втащила через узкую щель в дверном проеме. Я споткнулась и чуть не упала, дверь снова захлопнулась, оставив меня с разинутым ртом. На меня пристально смотрела пара узких черных глаз.
Передо мной стояла стройная и невысокая женщина моего возраста – или, может быть, чуть старше, – с блестящими белыми волосами и лицом настолько совершенным, что оно казалось неестественным. Зависть захлестнула меня при виде ее изящного носа, пухлых губ, темных ресниц, изогнутых бровей и румяных щек. На ней был нежный лавандовый ханбок, который резко контрастировал с гигантским топором в левой руке. Она перекинула его через плечо с таким видом, словно ей очень хотелось порубить меня на мелкие кусочки.
– Что ж, – произнесла Сон Исыль, мадам «Голубиной клетки», – Син Лина. Я уже заждалась тебя.
Глава 6
– Закрой рот, – велела она, отворачиваясь и направляясь вперед по пустынному холлу. – А то похожа на дохлую рыбу.
Я закрыла рот и пошла за ней под нависающими арками по дому удовольствий. Она ни разу не оглянулась через плечо, и это меня удивило и раздосадовало. Мы нырнули в коридор, раздвинув занавес из хрустальных бусин, и я вздрогнула от их ледяного прикосновения. На отполированном полу остались мои мокрые следы.
– Я ждала, когда же ты наконец придешь в клетку, – сказала Исыль, пока мы шли по узкому коридору, вдоль которого тянулись лавандового цвета двери, которые, видимо, вели в спальни. Из-за них не доносилось ни звука, ни писка. Но голубок нигде не было видно. Их явно спрятали. – После того, как ты ступила в это царство грязи со своим токкэби. – По ее взгляду я поняла, что она многое знала.
На мгновение я лишилась дара речи.
– Откуда…
– Откуда мне известно о твоем возвращении? И твоей личности? – усмехнулась Исыль. – Меня не просто так прозвали «мадам Сунпо». У меня обширная сесть доносчиков. Мне нравится следить за городом: кто приходит, кто уходит. Кто может стать потенциальным клиентом, а кто – врагом. Нам сюда. – Она резко повернула направо и открыла дверь.
Я замерла. Если Исыль видела меня, если она рассказала Чернокровым о моем возвращении, то я не смогу нанести им неожиданный удар.
Мы зашли в просторную спальню, где пахло розовым маслом и медом. Исыль фыркнула:
– Мои шпионы верны мне, Син Лина. Думаешь, я забралась на колени к Конранду Калмину и рассказала ему все твои маленькие грязные секреты? Это испортило бы мою репутацию женщины, которая заставила рвать и метать главу криминального мира. Этот драгоценный титул достался мне после того, как ты предположительно погибла в Кёльчхоне.
Исыль прошла в центр комнаты и опустилась на колени на деревянный пол, потом принялась искать что-то в кармане.
– Дураки полагают, ты мертва. Вот бы мне так повезло. Я сотни раз подумывала инсценировать свою смерть, и у меня было много идей для такого шоу, но это означало бы, что придется попрощаться со своим прекрасным борделем. Нет уж, пусть лучше умрет Калмин.
Она достала железный ключ и вставила его в щель в досках, так хорошо спрятанную, что она ускользнула даже от моих зорких глаз. Ключ со щелчком повернулся, Исыль с силой нажала на деревянную створку, которая опустилась, открывая большую лестницу.
– Ты же слышала про Нижний этаж? Там нас никто не подслушает. Следуй за мной.
Она исчезла, вновь не оставив мне выбора, и я, раздираемая любопытством, пошла следом, тщательно отмеряя расстояние между шагами, чтобы окончательно не унизиться перед этой мадам.
Чиркнув спичкой, чтобы зажечь одну из множества свечей, расставленных вдоль серых каменных стен, Исыль осветила потайную комнату. Она была большая, даже больше, чем спальня наверху, и наполнена горьким, как пепел, запахом, который был мне хорошо известен.
Пытаясь не обращать внимания на внезапный зуд во рту, я сосредоточилась на мягком ковре на полу. Его стежки, сплетаясь, образовывали изображение раскинувшегося вишневого дерева с бледно-розовыми лепестками. Поверх ковра было разбросано множество пухлых подушек, изрядно потрепанных и хорошо набитых. Я легко представила себе это место в более оживленный вечер… заполненное людьми, которые развалились на подушках, откинув головы и прикрыв глаза. На стене висела большая картина с изображением белой лисы, изящной и стройной, с хитро наклоненной головой. Взгляд задержался на ней дольше, чем на чем-либо другом, и я заметила девять хвостов, развевающихся веером позади нее.
Эти существа давно вымерли, их уничтожила охота на лис пятьдесят лет назад. Было что-то завораживающее в том, чтобы увидеть это нарисованное существо сейчас, зная, что его подобия больше не существует в Исыне – мире смертных.
Исыль пробралась через бескрайнее море подушек к запертой на висячий замок двери в конце комнаты.
– Добро пожаловать на Нижний этаж, – объявила она, отпирая дверь и исчезая из виду на несколько мгновений, прежде чем появиться снова с сетчатой сумкой и двумя тонкими блестящими трубками.
Я с трудом сглотнула, по лицу стекла капелька пота. В этом была прелесть «Голубиной клетки». Поэтому Калмин хотел контролировать бизнес Сон. Процветающий бордель, а под ним – процветающий притон для курильщиков халджи.
Я стояла неподвижно, едва заметно дыша ртом. Исыль же плюхнулась на подушки, по-кошачьи вытянула ноги перед собой и прислонила топор к стене.
– Ну же, – сказала она, не выпуская трубки изо рта и тщательно отмеряя немного табака. – Садись. Я слышала о твоем пристрастии к сигаретам, но это намного лучше. – Мадам неопределенно указала на подушки рядом с собой, затем достала из кармана ханбока еще одну спичку и подожгла халджи. Она выдохнула дым, формируя из него кольца, и улыбнулась, когда они изящно растворились в воздухе.
У меня невыносимо зачесалось во рту, желудок скрутился в узел, ногти так сильно впились в ладони, что под их яростным давлением начала проступать кровь.
Мне хотелось затянуться, но я не могла. Я обещала. И должна была сдержать свое слово.
– Я здесь не ради удовольствий, – выдавила я голосом, лишенным всяких эмоций, и отказалась от предложенной трубки.
Пытаясь взять себя в руки после такой череды неожиданностей, я прислонилась к стене напротив Исыль, глядя на нее сверху вниз глазами, которые, как я надеялась, не выдавали внутренней борьбы. Мне нужно было впечатлить ее так же, как и Дойуна.
– У меня к тебе предложение, Сон Исыль.
– Как интересно, – произнесла Исыль, растягивая слова и выпуская дым. – Да, Лина, я знаю. – Она развеяла кольцо босой ногой. – Я же говорила, что ждала тебя. Я могу поклясться в верности, когда ты захватишь этот богом забытый город. Я помню твоих друзей. Они хорошо о тебе отзывались, хотя это не имеет значения. Я буду рада любому, кто займет трон, лишь бы эта северная змея была упрятана глубоко под землю, мертвая и разлагающаяся. Новым криминальным авторитетом может стать даже ящерица, мне все равно. Но у тебя все получится. Гораздо менее очаровательно, но я готова это принять.