Софи Ким – Дар Имуги. Книга 2. Ставка на месть (страница 8)
– Обернис-с-сь, дитя. Мы долго ждали этой вс-с-стречи.
Мои губы изогнулись в улыбке.
Я обернулась и распахнула глаза.
Я хватала ртом воздух, стоя на четвереньках на покрытом пылью полу Храма Руин. Голова кружилась, зубы болели. Я прикусила язык и теперь ощущала вкус крови.
Я вытерла окровавленный рот запястьем и с трудом поднялась на ноги, потом решительно посмотрела на пустой сундук в центре комнаты. Чуть больше месяца назад я украла из этого маленького сундучка гобелен, чем вызвала ярость Крысолова. Чуть больше месяца назад моя жизнь изменилась навсегда.
Я взглянула на кольцо. Мне отчаянно хотелось призвать Руи. Высказать ему свою ярость, разочарование, страхи. Увидеть, как его серебристые глаза темнеют от ярости, когда я говорю о новом логове Чернокровых. Наблюдать, как огонь вспыхивает в глазах токкэби.
Но я не могла. Еще не пришло время. Я не могла позволить себе отвлечься. Я и так потеряла сегодня немало времени. Взглянув на высокие окна, я поняла, что наступила ночь. Гремел гром, от которого дребезжали окна. Снаружи разыгралась буря.
Очевидно, что я заснула, что мне что-то снилось, но мой разум словно окутал туман. Я испытывала чувство удовлетворения, хотя и не понимала причины. Мои губы растянулись в улыбке, но я заставила себя сделать серьезное лицо.
Обычно я делала все возможное, чтобы вообще не вступать в контакт с мерзким Голосом, но, возможно, он был способен заглянуть в мое подсознание.
Желудок неприятно сжался от его тона. Он словно намекал, что это был не сон, а… что-то совершенно иное. Я разочарованно покачала головой. Он никак мне не помог. Нахмурившись, откинула мокрую челку со своего блестящего от пота лба. Я весь день проспала в заброшенном храме и никак не продвинулась в поисках. После встречи с Гван Дойуном я планировала зайти к Сон Исыль. Конечно, сейчас еще не слишком поздно – бордель Сон «Голубиная клетка» работал в поздние часы, как и большинство заведений в Костяной Яме.
Все еще дрожавшими пальцами я расстегнула ханбок, сняла чогори и чхиму и осталась в черном костюме. Ханбок показался мне неподходящей одеждой для встречи с грозной мадам. Никакие любезности и опущенные взгляды не очаруют такую женщину, как Сон Исыль. Она захочет увидеть уверенность в своих силах. Хитрость и острый ум.
Маскировочный костюм отлично подойдет для этих целей. Чикдо остался пристегнутым к боку, его было легко спрятать под ханбоком. Плотная черная ткань насквозь промокла от пота. Я порылась в карманах выброшенной белой чхимы и нахмурилась – пальцы наткнулись на еще несколько ценных вещиц. Тут я запоздало подумала, что булочка в другом кармане наверняка уже зачерствела.
Струи дождя омывали мое разгоряченное, грязное лицо. Я все еще немного неуверенно держалась на ногах, направляясь на север, в Костяную Яму, известную своей ночной жизнью. Я слышала о «Голубиной клетке». Сан, Чара и Крис частенько ходили туда. Они пытались заставить меня присоединиться к ним. Близняшки умоляли с милыми улыбками и озорными огоньками в глазах, Сан наблюдал за ними с тихим весельем и избегал моего взгляда, когда я оглядывалась на него.
– Будет весело, – сказала однажды Крис, умоляюще глядя на меня своими зелеными глазами с длинными ресницами. – И тебе не нужно… принимать участие, если ты не хочешь. Там будут музыка, еда, танцы, напитки. А на нижнем этаже… – Ее сестра-близнец Чара лукаво усмехнулась. – Там тебе понравится больше, Лина. «Голубиная клетка» гораздо больше того, что кажется на первый взгляд. Думаю, ты поладишь с Исыль.
Я нахмурилась и посмотрела на Сана:
– Что там?
Шпион слабо улыбнулся, пряча лицо от моего пристального взгляда, и что-то мелькнуло в его взгляде. Что-то похожее на сожаление.
– Это секрет. Тебе придется прийти, чтобы узнать, Лина.
Но я отказалась. Мне была невыносима мысль о том, что я буду наблюдать за Саном с одной из девушек Исыль. Или же о том, что он предпочитает безымянных голубок моему имени на его языке. Поэтому я проводила их до дверей дома удовольствий, и в горле у меня встал комок, когда Сан исчез, чтобы провести ночь в крепких объятиях голубки.
Очевидно, что бордель, каким бы успешным он ни был, являлся прикрытием для чего-то совершенно другого. Чего-то, что Калмин считал ценным, раз он так сильно недоволен невыплатой дани. Сегодня вечером я узнаю, что именно скрывалось в «Голубиной клетке».
Глава 5
Костяная Яма – единственный район во всем королевстве, улицы которого освещались даже в самое темное время суток. Не фонарями, а светом из открытых дверей. Они приглашали жителей Сунпо в дома удовольствий и игорные притоны, которые наводнили район. Но сегодня было темно. Двери были закрыты. На улицах царила тишина, если не считать стука дождя и грома.
Смутное беспокойство охватило меня, мурашки пробежали по спине, пока я продолжала идти к «Голубиной клетке», шлепая по лужам, щурясь от дождевой воды и изо всех сил стараясь не обращать внимания на ночные звуки, кроме ближайших. В воздухе висел странный запах, похожий на страх.
Я поморщилась, желая, чтобы приступ неловкости поскорее прошел, и сосредоточилась на том, чтобы идти как можно увереннее. Сон Исыль не обрадуется, если я шлепнусь перед ней носом вниз из-за жалкой проблемы с координацией.
Среди других обшарпанных борделей, выстроившихся вдоль улицы, «Голубиная клетка» выделялась своим великолепием.
В этом королевстве не нашлось бы ни единого человека, кто не видел белого куполообразного строения под названием «Голубиная клетка». Оно было построено в стиле далеких приморских королевств: вход обрамлялся высокими белыми колоннами и резными мраморными статуями мужчин и женщин с мускулистыми белокаменными телами и совершенными точеными лицами. Одежда скульптур была выполнена в виде зеленых виноградных лоз, покрытых цветами, нежно-розовыми, как девичий румянец. «Голубиная клетка» неспроста получила такое название: высокие золотые ворота перед входом в зал удовольствий походили на перекладины позолоченной клетки.
Я ожидала увидеть ворота, открытые для постоянных клиентов даже во время грозы. Но я ошиблась. У входа стояли на страже два крупных, насквозь промокших мужчины.
Странно. Укрывшись в тени аллеи, я стала наблюдать, раздумывая, как поступить.
Возможно, за время правления Чернокровых бизнес пришел в больший упадок, чем я предполагала. Или под их руководством в Костяной яме боялись работать в темное время суток. Какие еще могли быть причины закрытых ворот? Я прикусила нижнюю губу. Меня это не должно было волновать. Хотя Костяная Яма казалась заброшенной, Исыль находилась в клетке.
Мне было необходимо как можно скорее и незаметнее найти Сон Исыль, причем так, чтобы меня не узнали, иначе сразу же доставят к Калмину. «Голубиная клетка» когда-то была нейтральной территорией, она не принадлежала ни Когтям, ни Чернокровым, но времена изменились.
Я расчесала пальцами мокрую челку, чтобы она закрывала глаза, потом достала из кармана тонкую полоску кожи. И связала короткие влажные волосы в небольшой пучок на затылке. С моей угловатой фигурой и плоской грудью меня легко было принять за юношу. Жаль, что я не захватила с собой шляпу, но спрятать ее под ханбоком было невозможно.
Я пыталась придать своему неуклюжему телу развязную позу, и вдруг волосы на затылке встали дыбом. Я замерла.
Кто-то наблюдал за мной.
От тревоги кожа покрылась чешуей, превращая плоть в твердую, как алмаз, броню. На руках появились длинные чешуйчатые лезвия. Они раскрылись над сердцем, вдоль шеи. Жизненно важные органы стали защищены от того, что поджидало в темноте, наблюдая за мной. Я напрягла все чувства, но ни один звук, свидетельствующий о чем-то странном, не достиг ушей.
Я с опаской убрала чешую.
Чешую имуги. Потому что именно ею она и являлась. Сам Кан подтвердил это спустя несколько дней после нападения.
… – Я уверен, – мрачно сообщил советник Руи; его глубоко посаженные глаза смотрели настороженно. (Мы с императором сидели в центре библиотеки среди книг лабиринта, Кан опирался на свой посох перед камином.) – Яд имуги, который был в твоем теле в то время, когда ты употребила усилитель вонгун, придал тебе… змеиные черты. Черты имуги. Твое тело, новые способности отражают смешение этих двух субстанций.
Я побледнела от его тона. В нем слышалось… предостережение. Растущее недоверие.
«Неужели я превратилась в чудовище?» – пришла в голову непрошеная мысль, и Голос недовольно дрогнул, отбрасывая вопрос в сторону.
Император сидел, выпрямив спину, в мягком кресле рядом со мной, глядя мимо Кана на огонь, потрескивание которого смешивалось с нарастающими раскатами грома.