Софи Ким – Дар Имуги. Книга 2. Ставка на месть (страница 12)
На его лице промелькнула тень страха. Это был страх раскаяния, граничащий с чувством вины, вызывающим ненависть к самому себе. Именно это заставило меня остановиться. Я слишком хорошо знала это выражение лица. Так я смотрела на Сана в Чосыне, извиняясь за ту ночь, когда моя семья была жестоко убита. Я боялась, что Сан будет презирать и обвинять меня с горечью и ненавистью.
Гнев отступил, я медленно убрала кинжал в ножны и опустила руки.
– Руи, – мягко произнесла я.
Он закрыл глаза. Маска спала с его лица.
– Не здесь, – ответил он. – Не сейчас. Прошу. Я пришел, чтобы извиниться, но не здесь.
Я сделала глубокий вдох, заставила себя удержаться от расспросов, подавила боль и лишь кивнула. Если в игру действительно вмешались темные силы, то переулок в Костяной Яме Сунпо – не самое подходящее место для обсуждения.
– Ладно, – сдалась я и протянула руку.
Измученный взгляд Руи задержался на моем лице, когда он вложил свою ладонь в мою. Я ощутила холод его кожи, когда наши пальцы переплелись. Несмотря ни на что, не смогла удержаться и на мгновение прижалась к императору, наслаждаясь его близостью.
Этот момент ощущался как затишье перед бурей. Я не хотела ссориться с Руи, но мне нужны были ответы.
Но когда он пробормотал мое имя, я заколебалась.
Возможно, стоит отложить все на несколько часов. Возможно, я могла позволить боли и возмущению вариться в котле с плотно закрытой крышкой несколько часов.
Руи поцеловал меня в макушку.
– Где тот ханбок, что я тебе купил? – хрипло спросил он.
Пальцы Руи были холодными, но я крепко сжимала их, пока мы петляли по узким улицам Сунпо, уходя все дальше от Костяной Ямы. Я опиралась на него, спотыкаясь о камни и огибая лужи. Он молчал, хотя я точно знала, что он заметил мою неловкость. Когда я чуть не споткнулась о собственную ногу, Руи подхватил меня за талию, криво улыбнувшись. Я улыбнулась в ответ.
Я соскучилась по нему, хотя с нашей последней встречи прошло меньше недели. Я вдыхала его запах, пока мы шли по притихшему городу, и наше молчание становилось дружеским и интимным. Его большой палец описывал круги на моей коже, и он улыбался милой улыбкой, которая раньше показалась бы мне чуждой его бессмертному облику, но к которой я привыкла за последние несколько недель.
– Город еще не сожжен дотла и не утонул в крови, – пробормотал Руи, когда мы зашли ко мне домой. – Даже не знаю, радоваться или огорчаться. А красноволосый? Он все еще жив?
Я сжала губы при мысли, где именно в данный момент находится красноволосый.
– Давай не будем о нем, – пробормотала я, закрывая дверь. – Не сейчас.
Мне хотелось оказаться ближе к нему.
Все остальное могло подождать. Моя уязвленная гордость и недоумение могли подождать.
«Затишье перед бурей», – мрачно подумала я.
Руи, похоже, подумал так же.
В одно мгновение расстояние между нами полностью исчезло. Его губы прижались к моим, руки запутались в моих волосах, а мои прижались к его груди, подталкивая его к спальне и кровати. Я обхватила его за талию, охваченная желанием, от которого у меня покраснело лицо и потеплело в животе. Это позволило мне держать под контролем свой гнев.
Его губы идеально совпадали с моими. Его тело словно было создано специально для меня. Я прикусила его нижнюю губу, и он издал низкий горловой звук, сгорая от желания. Невозможно было не улыбнуться от удовольствия, когда Руи вздрогнул, притягивая меня ближе и крепче прижимая к себе.
– Я скучал по тебе.
– А я по тебе, – хрипло прошептала я, на мгновение отстраняясь, чтобы насладиться резкими чертами его лица, тем, как слегка покраснели его щеки. Он был таким красивым… и моим.
От этой мысли я похолодела, словно меня окатили ведром ледяной воды. Сначала был шок, потом – пронизывающий холод, который сковал все тело. Моргая, я разжала руки, которые обнимали его за шею.
– Правда? – В глазах Руи отразилось беспокойство. Замешательство. Я знала, что он заметил, как я внезапно отстранилась, и увидела, как тень вины промелькнула на его лице. – В это сложно поверить, ведь ты призвала меня всего один раз.
– Да, – пробормотала я, осторожно подбирая слова. – Правда. Но Руи… – Как озвучить свое разочарование? Чувство, которое отозвалось во мне, когда он нарушил свое обещание. – Мне нужно снять этот костюм, – наконец выдавила я.
Он закрыл глаза, когда я слезла с него, и провел рукой по волосам, не в силах игнорировать предательство, ранящее мое сердце. Я чувствовала его взгляд, когда вышла из комнаты, и выражение его лица было почти нечитаемым, когда я вернулась в его шелковой рубашке.
Почти. На лице мелькнула нерешительность. И возможно, страх.
Лежа в кровати, я на несколько минут закрыла глаза, чтобы выровнять дыхание. Руи молчал. Когда я снова открыла их, на меня смотрело расплавленное серебро.
– Ты такая красивая, – прошептал Руи, и его лицо смягчилось почти грустной улыбкой. – Мне нравится наблюдать за тобой, маленькая воровка. Больше, чем за снегопадом в первый зимний день, больше, чем за лунами над моим королевством.
Я не улыбнулась в ответ, потому что в груди у меня снова что-то сжалось.
– Ты наблюдал за мной несколько часов, – произнесла я, натягивая простыню до подбородка, вспоминая ощущение уверенности в том, что за мной наблюдают, перед тем как войти в «Голубиную клетку». – Ты должен был заботиться об Ынби. – Моя младшая сестра находилась в безопасности, в Кёльчхоне, под присмотром придворных Руи и далеко-далеко от хаоса, который я собираюсь создать. – А не следить за мной из тени. –
Воцарилась неловкая тишина.
– Я не следил за тобой, – произнес он наконец прямо мне в макушку. – Я пришел, когда ты позвала.
Я нахмурилась, потому что в его тоне слышалась правда – правда и легкое беспокойство.
Кто же тогда наблюдал за мной, когда я вошла в «Голубиную клетку»?
Малейшей неловкости оказалось достаточно, чтобы котел эмоций начал медленно закипать. Выплеснулись гнев и обида. Смятение и усталость – такие глубокие, что мое дыхание стало поверхностным.
Руи понял, что буря началась. Что наше временное перемирие закончилось.
Он собрался с мыслями и осторожно, подбирая слова, произнес:
– Лина. Я знаю, что сегодня нарушил обещание. И мне бесконечно жаль. – Он провел пальцем по складочкам у меня между бровями, и его серебристые глаза стали тусклее обычного, когда я впилась в него сердитым взглядом. Император убрал руку. – Я понимаю, что ты чувствуешь себя преданной. Что ты хочешь вонзить мне кинжал в сердце. Но пожалуйста, пойми, я сделал то, что должен был. Я пришел сюда, чтобы объяснить.
У меня пересохло в горле, когда слова глухо отдались в сердце.
– Почему ты должен был это сделать? – спросила я, сжимая одеяло. Каждое слово давалось мне с трудом. Я боролась с искушением поступить с ним так, как поступила бы с другим человеком, который утаивал ценную информацию. Я покачала головой. – Почему, Руи? Разве это не твой выбор?
Между нами повисла долгая пауза, воздух словно дрожал от сдерживаемых эмоций. От моего яростного неприятия. От его напряженной вины.
– Я пришел извиниться, а не оправдываться.
– Но я хочу услышать твои оправдания. Они нужны мне. Пожалуйста. Что ты от меня скрываешь?
На лице Руи появилось страдальческое выражение, когда он отвернулся, подставляя лицо лунному свету, пробивающемуся сквозь занавешенное окно.
– Лина… – Я услышала, как он судорожно выдыхает. – Я так много хочу тебе рассказать. И я расскажу, обещаю. Просто в некоторых историях есть нечто большее, чем обычные слова. Некоторые истории не для темного времени суток. Некоторые истории я хотел бы рассказать при свете летнего дня, когда тепло и безопасно.
Осознание этого породило искру беспокойства.
Да. Он был напуган. Теперь я четко видела это по его лицу, каким бы отстраненным оно ни было. И от этого осознания я похолодела.
Была история, которую он хранил глубоко внутри себя, история, которая даже сейчас омрачала наш разговор. Была и еще одна – та, которой я еще не поделилась с Ынби, но знала, что должна. Я тоже ждала солнечного света и ощущения безопасности. Я не стану отказывать Руи в том, чего страстно желала сама.
Я почувствовала, что начала уступать, начала верить в правдивость его слов, почувствовала искренность его клятвы, несмотря на то что он ее нарушил. И все же, как только мои мышцы расслабились, а сердцебиение выровнялось… Голос усмехнулся:
Я дернулась, словно хотела сбежать от Голоса, хотя это было невозможно. Он устроился в моей голове, став частью меня. Я ощущала его холодное прикосновение к своему разуму.
Упоминание о погибшей возлюбленной Руи словно током ударило меня, а Голос становился все злее.
– Лина? – Руи, вероятно, беспокоился за меня, но я не была уверена. Все мое внимание было приковано к Голосу.