Софи Ханна – Идея фикс (страница 35)

– Не уверен, что смогу, – пробормотал он.

– Брось, ты сможешь, поверь мне! – Странный смешок Гринта ясно дал понять, что ему не до шуток.

Комботекра распознал подразумеваемую в этом ответе серьезность с оттенком угрозы.

– Есть еще кое-какие важные сведения, но я не могу передавать их по телефону – тебе необходимо услышать все лично, – добавил Иен. – Мы вляпались в такое дерьмо, какого тебе еще нюхать не приходилось. Я знаю, что говорю. Вы оба нужны здесь срочно, и ты, и она.

Через пару секунд Сэм уже мчался по коридору, надеясь, что Конни Боускилл еще ждет приезда такси на полицейской парковке.

Вещественное доказательство № CB13345/432/23IG

Дорогие Элиза, Донал, Риордан и Тилли!

Всего лишь короткое памятное письмецо, сильно запоздалое, чтобы высказать вам громадную благодарность за наши изумительные выходные! Мы так нуждались в отдыхе после адски напряженных последних месяцев – и получили поистине тонизирующее снадобье! Кембридж в точности так прекрасен, как вы описывали, и мы ждем не дождемся, когда снова сможем побывать там! По дороге домой мы спросили детей, что им больше всего понравилось на выходных в Кембридже, и они хором воскликнули: «Всё!», – что великолепно передает наши общие впечатления. Совершенно потрясло нас путешествие по реке: прекрасные здания колледжей, игра солнечного света… Ах, кстати, мы подумали, что могли бы разгадать тайну названия той лодки, с которой мы столкнулись под мостом: «Шаг в небеса». Наш здешний приятель учился в Тринити-колледже, и он сказал, что у них были собственные лодки, каждая имела свой шаг, один из трех – так ведь, по-моему, называлась популярная песня: «Три шага в небеса»? Кажется, ее пел Джин Винсент[33] или нет, скорее всего, Эдди Кохрэн[34]. В любом случае, мы пытались выяснить, как должны были называться другие, принадлежавшие Тринити, лодки: «Мушкетер»? «Слепая мышь»? «Мудрец»? Дайте нам знать, если увидите какие-то из них на Кеме (или на участке Гранта[35], по существу!)

Ваш дом бесподобен – мы обзавидовались! Ощущаете ли вы его уже своим родным домом, или вам еще кажется, что вы попали в чей-то кукольный дом? Помнится, вы говорили то же самое о том предыдущем жилье, будто кто-то готов украсть его, если вы зазеваетесь… Успокойтесь, дом уже ваш! Между тем мне хотелось бы, чтобы кто-то украл нашу обветшалую развалюху – и желательно, чтобы на них заодно обрушилась наша протекающая крыша! В любом случае, еще раз спасибо за ваше чудесное гостеприимство!

Ли, Жюль, Хеймиш и Эйва

P.S. Жюль настаивает, что одна из Тринити-лодок должна называться «Лев на футболке»[36], но, по-моему, он слишком увлекается футболом, и такое название слегка притянуто за уши!

11

Понедельник, 19 июля 2010 года

Я вышла под палящую уличную жару и замерла: в голове у меня опять помутилось. Прислонившись к стене полицейского участка, я прижалась к ней для надежности, чтобы не свалиться на землю, и закрыла глаза. Слух цеплялся за автомобильные гудки. Не знаю, далеко ли гудела эта машина. Вероятно, это было заказанное мною такси. Надо бы взглянуть, но я понимала, что не стоит рисковать, пока в голове серела лишь вязкая мгла. Я не открывала глаз, пока не убедилась, что вернулась в реальный мир в нормальном состоянии. Самое ужасное в этих приступах то, что у меня искажалось зрение. Если не закрывать глаза, то возникало жуткое ощущение бесконечного падения, реальность ускользала из моих глаз, и я неотвратимо погружалась в искаженные глубины иного бытия.

– Конни! – донесся до меня чей-то голос, а потом опять раздались гудки клаксона.

Я узнала этот голос, но не могла вспомнить, кому он принадлежит. Я все еще опиралась на стену, не открывая глаз, когда почувствовала на своем плече чью-то руку.

– Конни, что с тобой?

«Голос сестры. Фрэн», – осознала я.

– Просто слегка голова закружилась, – удалось выговорить мне. – Еще минутка – и я приду в себя. А что ты здесь делаешь? Как ты узнала…

– Позвонила Киту, когда твой телефон сразу перешел в режим голосовых сообщений. Он сказал мне, что хорошо бы подвезти тебя домой.

Я разозлила его, вот он и оставил меня без денег.

– На самом деле пока мы домой не поедем. Пошли в машину, – сказала сестра.

Не поедем домой? А куда же тогда? Я открыла глаза. «Рейнджровер» Фрэн был припарковала на законном месте стоянки возле самого участка, хотя его багажник вылезал в запретную зону. Передние дверцы с обеих сторон были открыты. Их легкое покачивание вызвало у меня воспоминание о волшебной летающей машине из виденного в детстве фильма – его дверцы служили крыльями. Фрэн облачилась в свой излюбленный и единственный, по-моему, выходной наряд: выцветшие джинсы и оранжевая в белую полоску спортивная футболка. Иногда, бывая в ее доме, я видела, как эти вещи сохнут на вешалке, и меня так и подмывало стащить их и выбросить, хотя, в общем, выглядели они еще вполне прилично.

– Я заказала такси, – сообщила я, – надо подождать.

– Забудь про такси. Я позвонила Диане и попросила заменить меня, хотя у нее выходной. Мне необходимо поговорить с тобой… немедленно. Хочешь ты того или нет, тебе придется поехать со мной.

– Далеко ли?

– В чайную «Силсфорд-касл». Выпьем чайку и поболтаем, – с мрачной решимостью заявила сестра.

Ее тон не сулил ничего веселого.

Я позволила ей усадить меня в машину. Салон пропах чипсами и фирменными салфетками «Джонсонс беби» с ароматом алоэ, которыми она все еще пользовалась, несмотря на то, что Бенджи вырос и никаких младенцев в ближайшее время в ее семейной ветви не ожидалось. Я сознавала, что у меня нет никакого права раздражаться по этому поводу. Фрэн плюхнулась на водительское сиденье, перебросив свою сумочку мне на колени, и тронулась с места, не побеспокоившись накинуть ремень безопасности.

– Почему ты выбрала именно «Силсфорд-касл»? – спросила я – Ведь по пути домой множество разных кафе…

– Домой? Что же, интересно знать, ты считаешь домом? – повернув голову, Фрэн взглянула на меня, желая проверить, достаточно ли потрясли меня ее слова.

– Что же?.. – резко повторила я, чувствуя, как от острого страха у меня свело живот. – Что ты имеешь в виду?

Сестра тряхнула головой, словно говоря: «Забудь, неважно».

– У тебя выключен мобильник? – спросила она.

– Нет. Я включила его, когда…

– Выключи. Не спрашивай почему, просто выключи. Я не хочу, чтобы нас прерывали.

Я подчинилась этому распоряжению, осознавая, что, вероятно, мне следовало бы выразить протест, – так среагировало бы большинство людей. Может, со мной что-то неладно, раз мне легче делать то, что сказано, ни о чем не задумываясь?

Почему Фрэн спросила, что я считаю домом?

– Тебе нужно еще раз сходить к врачу, – заявила она, когда мы выехали из центра Спиллинга.

– Какой смысл? Он не обнаружил у меня никаких заболеваний.

– Да, ты не позволила ему копнуть поглубже, – проворчала сестра.

Дальше мы ехали в молчании. Когда Фрэн поставила машину на одном из пяти парковочных мест, выделенных для инвалидов на булыжной мостовой перед «Силсфорд-касл», я не удержалась и сказала:

– Тебе ведь не разрешено здесь останавливаться.

– А мне плевать на разрешение. С точки зрения морального кодекса, всё в порядке, поскольку со мною ты, – пояснила она. – Если твой выход из полицейского участка в полуобморочном состоянии не считается инвалидностью, то я вообще не знаю, кого считают инвалидом.

Мне стало неловко от ее слов, и я в смятении подумала, что случится, когда я выйду из «Рейнджровера». Вернется ли приступ головокружения? Вдруг поблизости не окажется стены, к которой я смогу прислониться?

Фрэн не спросила меня, что произошло в полиции. Должно быть, она знала, зачем я туда приехала.

Выйдя из машины на залитую послеполуденным солнцем парковку, я почувствовала себя прекрасно. Следовательно, выход из помещения на улицу не провоцирует мои приступы, так же как и смена сидячего положения на стоячее. После месяцев самоконтроля мне удалось лишь установить, что приступ головокружения может случиться в любой момент, при любых обстоятельствах – и нет никакой возможности предугадать его. Или предотвратить.

В чайных залах «Силсфорд-касл» царили ароматы корицы, имбирного печенья и роз – они помнились мне с детства. У здешних официанток не изменились и переднички с оборочкой – все такие же голубые с россыпью крошечных розовых бутонов. Не поинтересовавшись моими предпочтениями, Фрэн заказала две чашки лавандового «Эрл Грея» и направилась к круглому столику в углу возле окна. Именно к нему всегда прямиком направлялась мама, приводя нас, детей, на «субботнее угощение», как она называла чаепитие, после нашего утреннего захода в библиотеку.

«Вот и славно, девочки… не хотим ли мы, пока нам готовят шоколадные тортики, вытащить библиотечные книжки и почитать?»

– Зачем ты привезла меня сюда? – спросила я Фрэн.

– Это все из-за Бенджи? – прищурив глаза, она пристально взглянула на меня. – Должно быть, да.

– При чем тут Бенджи?

– Причина твоего раздражения.

– Он меня вовсе не раздражает.

– Если тебе не хочется сидеть с ним по вторникам, то и не надо… только скажи. По правде говоря, нам с Антоном это не нравится даже больше, чем тебе. Не слишком приятно осознавать, что наш сын поступает в твое временное пользование. Чаще всего нам и по вторникам хочется жить своей семьей, но мы не можем… как будто решено и подписано, что по вторникам именно ты должна сидеть с Бенджи; по крайней мере, так иногда кажется. – Фрэн вздохнула. – Сколько раз я подходила к телефону, собираясь позвонить тебе и спросить, не возражаешь ли ты, если на сей раз он останется с нами, и всегда трусливо отступала, боясь обидеть тебя. Смехотворная ситуация. Почему я боялась быть честной с тобой? Всегда боялась.