Софи Ханна – Идея фикс (страница 37)
– Два или три раза еще ничего не доказывают, – пренебрежительно возразила она.
– Кроме того, я часами торчала в машине на Бентли-гроув, дожидаясь, что он выйдет из этого одиннадцатого дома. Но он так и не вышел. – Почему я пытаюсь убедить сестру, что все хорошо, сознавая, что на самом деле все плохо?
Она подняла руку, предупреждая меня о молчании, и приложила телефон к уху. Я слышала, как Фрэн представилась Джоанн Бисс, назвавшись новым сотрудником «Нулли», и спросила о встрече Кита со Стивеном Гиллиганом во вторник тринадцатого мая – состоялась ли она или же была отменена? Она не стала объяснять, зачем ей нужна такая информация, но ее голос звучал с уверенной убедительностью человека, которому нет нужды что-либо пояснять. Мне никогда не удалось бы выдать столь требовательный официальный тон: я стала бы нервничать и фальшивить, и меня, наверное, спросили бы, с какой стати я интересуюсь встречей двухмесячной давности. Немного погодя Фрэн поблагодарила Джоанн и пожелала ей всего наилучшего.
– Кит говорил правду, – разочарованно сообщила она, кладя телефон на стол, – они со Стивеном Гиллиганом встретились во вторник, тринадцатого мая, в три часа дня.
Мне вдруг показалось, словно начал рассеиваться густой туманный мрак.
– Кит мог, конечно, звякнуть Джоанн Бисс и сообщить ей, что надо ответить, – заметила Фрэн. – Времени у него было предостаточно. И даже если он не звонил, даже если инициалы «С.Г.» в его ежедневнике относятся к Стивену Гиллигану, это не означает, что он не крутит роман с Селиной Гейн.
– Это означает, что, возможно, не крутит, – впервые за долгое время с воодушевлением добавила я. – Возможно, их ничего не связывает, совсем ничего – за исключением того, что ее адрес в его навигаторе назван «Дом». И возможно, все-таки не он запрограммировал его. Может, кто-то другой сделал это…
«Продолжай, выскажи все, что думаешь», – мысленно приказала я себе и добавила вслух:
– Ведь и ты могла сделать это. Или Антон.
Как же трудно избавиться от подозрений, если они поселились в твоих мыслях! Гораздо легче переключиться на что-то другое, чем уничтожить их совсем.
– Я даже не собираюсь утомлять себя ответом на эту глупость, – раздраженно бросила Фрэн. – Я или Антон, – проворчала она. – Чего ради, скажи на милость?
– А почему ты так охотно подумала о Ките самое плохое? – напористо продолжила я свою атаку, прежде чем Фрэн успела додуматься обвинить меня в лицемерии. – Почему не сообщила мне, что ты там увидела?
Разве не сказала бы она мне сразу, если б действительно увидела что-то важное? Разве она не достаточно умна и не достаточно лжива, чтобы придумать хитроумный план разрушения моей семьи и психики, столь сложный и изощренный в выборе средств план, что мне не под силу даже догадаться, каков он на самом деле?
Фрэн не сумела бы устроить появление женского трупа на экране моего компьютера. Она не имела никакой связи с домом № 11 по Бентли-гроув. Она никогда не бывала в Кембридже: все ее передвижения ограничивались конторой «Монк и сыновья», школой Бенджи, супермаркетом и родительским домом.
– Ты не могла разглядывать фотографии дома одиннадцать по Бентли-гроув более тщательно, чем я, – с дрожью в голосе заявила я. – На тех изображениях нет ничего, связанного с Китом, ничего, что могло бы показать его связь с Селиной Гейн. Ничего. Даже сам дом абсолютно не в его вкусе. Кит не мог бы назвать такое жилье «домом» – это современный, лишенный индивидуальности типовой коттедж, окруженный себе подобными клонами, такими же типовыми современными коттеджами.
– Что за детский лепет, Конни, опомнись! – оборвала меня Фрэн. – Если он воспылал любовью к женщине в том доме, то не будет терзаться из-за нехватки изящных карнизов и потолочной лепнины. Уж не забыла ли ты состояние любовного пыла? – Она притворно ухмыльнулась. – Я уже практически забыла, хотя не совсем еще. И готова тебя заверить: если б я по уши втюрилась в кого-то, то жила бы с этим человеком в любом сарае. В любой бывшей муниципальной квартирке Брикстона или в любом не менее унылом жилище – типа тех отвратительных высоток, – она сморщила нос от отвращения.
Я едва не расхохоталась. Большинство жителей Брикстона сочли бы себя несчастными, если б им пришлось провести даже полчаса в Литтл-Холлинге. За четверть часа они вкусили бы все, что он может им предложить, и, удивившись, почему его обитатели не сбежали еще из этого смертельно-тоскливого зеленого болота, взяли бы курс на ближайший шумный город на скорости сто миль в час.
– Все равно этот адрес в навигатор Кита мог записать любой другой человек, – упрямо заявила я сестре. – Может, кто-то из магазина, как он и говорил.
Неужели я верю собственным словам или готова отказаться от всего, кроме желания победить на сей раз? А если бы Фрэн бросилась защищать Кита, то я, возможно, настаивала бы, что он – изменщик и лжец?
– Если ты не можешь доказать, что он лгал мне… – продолжила я спорить.
– Не могу, – удалось вставить моей сестре. – Слушай, мне показалось, что я увидела кое-что на вебсайте «Золотая ярмарка», только и всего. Может, я ошибаюсь, не знаю. Но я не могу не заметить, что ты не спешишь выяснить, что же это.
– Ох, Фрэн, я вовсе не отрицаю его возможной вины. Просто я взываю к собственному здравому смыслу – пытаюсь спасти мой брак, который последние шесть месяцев старательно разрушала своими обвинениями и сомнениями, – я шмыгнула носом, пытаясь загнать обратно навернувшиеся на глаза слезы. – Я долго мучила Кита… это не преувеличение, поверь мне. Постоянно допрашивала его, не подпускала его к себе в постели… А он вел себя так терпеливо, так понимающе… любой другой на его месте уже бросил бы меня. Знаешь, что я учудила на днях? Вернулась домой из магазина и обнаружила, что он заперся в ванной. Раньше он никогда не запирался на задвижку. И я заставила его открыть дверь. Сначала он отказывался, заявив, что принимает ванну, но я знала, что он врет. Я слышала, как он ходит по ванной комнате. И настояла. Сказала, что уйду от него, если он немедленно не откроет дверь. Подумала, что он заперся там, чтобы позвонить ей – Селине Гейн, хотя тогда я еще не знала ее имени. Когда он повернул ручку и открыл дверь, я ожидала увидеть, что он стоит с виноватым видом и мобильником в руке или пытается смыть его в чаше унитаза, или еще куда-то спрятать. Мне думалось, что я наконец-то завладею его телефоном и обнаружу там ее имя и номер, получив желанное доказательство. Раньше я уже проверяла его телефон и ничего не нашла, но подумала, может, на сей раз… – Я невольно умолкла в растерянности.
Трудно описывать ход мыслей, казавшийся теперь столь чуждым. Все равно что описывать поведение кого-то другого, какого-то безумца.
– Сердце у меня в груди так колотилось, что, казалось, готово было взорваться. И вот возле его ног я увидела сверток оберточной бумаги с надписью: «Счастливого дня рождения» – и фирменный пакет. А еще – скотч и ножницы… – Я закрыла лицо руками. – Бедняга пытался тайно завернуть подарок к моему дню рождения, и никакого мобильника я не увидела. Он хотел сделать мне приятный сюрприз, а я все испортила. Испортила своей же подозрительностью, как уже испортила всю нашу жизнь. Если б кто-то устроил мне подобную сцену, я пришла бы в ярость, но Кит повел себя совсем по-другому. Он старался успокоить меня, настаивал, что все хорошо, что мой подарок по-прежнему остался тайным сюрпризом.
«Ты узнала лишь, что пакет от фирмы “Чонгололо”, – сказал он тогда, – но даже не представляешь, что может быть в свертке. А может, пакет вообще даст тебе ложную подсказку. Ведь на самом деле тебе неизвестно, что может быть в нем спрятано».
– Ради бога, прекрати укорять себя! – взмолилась Фрэн. – Дай-ка я покажу тебе, что увидела на сайте «Золотой ярмарки». И увидев это, ты сама решишь, захочешь ли продолжать верить Киту. Пойдем. – И она встала из-за стола.
– Далеко ли мы собрались? – спросила я, машинально последовав ее примеру.
– Рядом, в библиотеку. Там мы сможем выйти в Интернет.
«Это хорошо, – мысленно сказала я, когда мы направились вниз по спиральной каменной лестнице и вышли из чайной “Касла”. – Пусть Фрэн разыграет свою козырную карту, какой бы она ни была. Я-то уверена, что на тех изображениях дома одиннадцать по Бентли-гроув нет ни малейшего признака связи с Китом, поэтому мне нечего бояться».
Мне не верилось, что Фрэн с такой готовностью согласилась с его изменой. Как она посмела?!
«Неужели мы вернемся в наш стеклянный дом с сумкой, набитой камнями?» – подумала я, сделав свой вывод из популярной пословицы[38].
– Кстати, о «Чонгололо»: где сейчас твое розовое пальтишко? – спросила сестра, пока мы пересекали мостовую, следуя к библиотеке.
– Пальто? – удивилась я. – Сейчас же тепло, на случай, если ты не заметила.
– Так где оно?
– Понятия не имею. Вероятно, в моем гардеробе.
– Оно же ярко-розовое, Кон! Если б оно висело в твоем гардеробе, ты видела бы его каждый день… оно бросалось бы в глаза.