Софи Ханна – Идея фикс (страница 34)

– Он не пудрит мозги им обеим, – возразил детектив. – Заехав на Бентли-гроув, я пообщался с несколькими ее соседями, спросил их о визитерах дома одиннадцать…

– Подозреваю, ты спрашивал их с профессиональной компетенцией, хотя это дело, по твоим же словам, не имеет ничего общего с работой? – ехидно спросила Чарли, зная, что супруг не позволил бы этическим соображениям встать на его пути к цели. Его волновало только достижение собственной цели, будь она верна или ошибочна, а общее единодушное мнение он считал совершенно неважным. В этом они с Чарли совпадали: она пользовалась своими полномочиями точно так же.

– Я проверил журнал учета земельных участков. В доме одиннадцать по Бентли-гроув числится только Селина Гейн, а Кит Боускилл даже не упоминается. Кроме того, я показал в соседних домах фотографию Боускилла, выданную мне Конни. Одна соседка заявила, что не узнает этого типа и никогда не видела его раньше. Добавила, что замечала только, как в одиннадцатый дом заходят разные дамы или пожилые пары. Сосед с другой стороны, скрюченный сморчок, проживший, судя по виду, пару сотен лет и поимевший за это время невероятно длинное, на мой взгляд, титулование – профессор сэр Бэзил Ламберт-Уолл, – в общем, так же отозвался о визитерах: много женщин, а пару он счел среднего возраста, но я полагаю, что его средний возраст и пожилая пара другой соседки суть одно и то же. Вероятно, эта пара – родители Селины Гейн. Кстати, Ламберт-Уолл, бросив единственный взгляд на фотографию Кита, тут же заявил: «Безусловно, я узнаю его. Он устанавливал у меня новую охранную сигнализацию».

– Альцгеймер? – спросила Чарли.

– Нет, не думаю, – ответил Саймон. – Умственно он сохранил, похоже, остроту и проницательность двадцатилетнего молодца, несмотря на то, что опирается на трость вдвое массивнее его худосочной фигуры. Мне не хотелось бы отбраковывать его слова только из-за преклонного возраста, поэтому я заехал в упомянутое им учреждение «Безопасная охрана» в Трампингтоне…

– Где никто, подозреваю, в глаза не видел Кита Боускилла и не слышал о нем, – закончила женщина.

– Верно. Там его не узнали.

– То есть старик ошибся.

– Он говорил весьма уверенно, – упрямо возразил Саймон и вздохнул. – Но ты права. Несмотря на впечатляющее имя, он ошибся, должно быть. С какой стати Киту Боускиллу заниматься установкой охранной сигнализации?

– Будь у меня твое безрассудство, я сказала бы, что если этому Киту удается жить двумя жизнями, имея в каждой жену и дом, то он вполне может иметь и две работы – в Силсфорде убалтывает клиентов информационной системы, а в Кембридже монтирует охранные системы. А в фирме «Безопасная охрана», может, ведется политика оппозиции копам, поэтому они огульно отрицают все, что пытается выяснить полиция. – Видя, что муж удрученно нахмурился, Чарли похлопала его по плечу. – Да шучу я! Надеюсь, ты сообщил Конни Боускилл, что ее муженек чист, как ангел?

– Пока нет. Мне не хотелось подавать ей ложные надежды. То, что никто из соседей не видел его в том доме, еще не означает, что он туда не заглядывал. Может, они с Селиной Гейн чертовски осторожны. Нет, не может, – одержимый навязчивой идеей, Саймон частенько не соглашался сам с собой, – у них явно не романтическое увлечение. Невозможно. Тогда почему же ему понадобилось программировать ее адрес в своем навигаторе под названием «Дом»?

– А почему у них не может быть романтичной связи? – удивленно спросила его жена.

Она заметила, как Саймон, осознав сказанное, понял, что говорил с излишней уверенностью. Чарли опять поймала его на слове.

– Извини, разве ты не хотел рассказать мне сейчас всю подноготную? – уточнила она. – Или ты решил оберегать кульминацию целые две недели?

– Когда я разговаривал с Селиной Гейн, произошло нечто странное, – признался Саймон.

– Нечто еще более странное, ты хотел сказать. Известная история уже и так весьма экзотична.

– Я показал ей этот снимок – и потерпел неудачу. Она не умеет врать – как я обнаружил чуть позже, – поэтому я совершенно уверен, что отсутствие реакции на это фото было искренним. Потом я убрал фотографию и спросил, известно ли ей такое имя. «Нет, – ответила Селина. – Кто она такая? Мне не приходилось слышать о ней?»

– Вполне справедливо, – Чарли зевнула. – Имя «Кит» могло принадлежать как женщине, так и мужчине.

Жара оказывала на нее успокоительное воздействие. «Как люди умудряются работать в таком климате? – подумала она. – Если б я жила в Испании, то предпочла бы родиться кошкой».

– Когда я сообщил Селине Гейн, что Кит Боускилл – мужчина, в ее лице что-то изменилось, – добавил Саймон.

– И ты увидел в этой мухе слона? – не удержалась его супруга.

– Она выглядела удивленной, даже потрясенной. В ее глазах появилось нечто… не знаю, как и описать – нечто вроде возмущения. «Нет, это невозможно», – говорил ее взгляд. Я видел, как ход мыслей отражался на ее лице. Когда я спросил ее об этом, она онемела, но не могла бы выразить свою ложь более явно, если б заговорила.

– Это странно, – согласилась Чарли. – Ну… – Ей не сразу удалось сосредоточиться, все-таки никому неохота шевелить мозгами в отпуске. – Она не узнала его в лицо и не узнала его имени. Да, но… – В итоге ее разомлевший под солнцем мозг нащупал озадачивающий вопрос. – Но почему она была так уверена, что Кит Боускилл – женщина?

Вернувшись в отдел уголовных расследований, Сэм не обнаружил там никаких признаков присутствия Селлерса или Гиббса. Пруст тоже исчез из своего кабинета.

Комботекра проверил почту. Ему поступили семь писем, пять из которых, видимо, можно было смело сбросить со счетов. А вот два других прислали констебль Иен Гринт и Оливия Зейлер, сестра Чарли. Сначала Сэм открыл послание Гринта, который неудачно пытался связаться с ним. Комботекра сомневался, что у него хватит сил перезвонить ему после изнурительного сеанса с Конни Боускилл. Он ощущал себя бесплатным психоаналитиком: еще одна подобная встреча – и ему самому впоследствии понадобится психиатр. Вероятно, Иен звонил, чтобы сообщить нынешний телефонный номер Битеров, той пары, которая владела домом № 11 по Бентли-гроув до Селины Гейн: в какой-то момент этот адрес понадобился Сэму, поскольку тот подумал, что может уточнить у них сведения о пятне, оставленном рождественской елкой. Теперь детектив невольно улыбнулся: Гринт, вероятно, подумал, что он спятил, и Сэм не стал бы винить его за такие мысли.

Письмо от Оливии содержало ряд сбивающих с толку указаний, с двойными отрицаниями и завуалированными двусмысленными обвинениями: «Я не говорю, что вам следует или не следует…», «прошу, не пользуйтесь или, вернее, пользуйтесь, только если осознаете, что должны…», «поразмыслив, я решила, что просто не могу не дать вам этот номер…», «понятно, что никто больше не сообщит вам…»

Но в заключение она обеспечила Сэма средствами связи с Саймоном, что поставило его в весьма двойственное положение. Непростительно беспокоить людей в медовый месяц, пусть даже коротким телефонным звонком. Причем звонок этот, вынужденно признался себе Комботекра, не мог быть особенно коротким. Ему так много хотелось спросить у Уотерхауса и так много требовалось сообщить ему, что он даже не понимал, с чего лучше начать. Этот медовый месяц может закончиться к тому моменту, когда он предоставит всю информацию, и Чарли ворвется в отдел, чтобы нечаянно треснуть Сэма увесистым чемоданом.

У него на столе зазвонил телефон. Комботекра взмолился, чтобы это оказался Саймон: со скуки убивая время, пока Чарли прилегла вздремнуть, он звонит в надежде на долгий разговор.

Но звонил Иен Гринт.

– Слушай, – без всяких преамбул выдал он, – похоже, твоя дамочка говорила правду. Сегодня утром ко мне заявилась одна особа, которая видела в точности то же самое. Представляешь, какая бывает синхронность? Я и представить не мог, но, похоже, бывает.

– То есть…

В чем же дело? Сэм ничего не понял. Он не знал точно, чего вообще ожидал, – но определенно не такого поворота событий.

– Такое же описание, – продолжил Иен, – и женщины, и комнаты. Карта в раме, журнальный столик, рукоделие. И женщина: стройная, даже миниатюрная в зеленом платье с сиреневым рисунком, темные спутанные волосы, рассыпавшиеся по плечам, большая лужа крови, потемневшая около талии. И время тоже совпадает. Должно быть, они обе нажали на кнопки того виртуального тура с разницей в пару секунд. Вероятно, во всей стране это сделали всего два человека, учитывая, что шел второй час ночи.

– А может, и больше, – проворчал Сэм. – Может, остальные еще на пути к вам… а может, и не спешат, не зная, как доказать то, что они видели это.

– Видение исчезло с того вебсайта почти сразу после этих двух известных просмотров, тут нет никаких сомнений, – заявил Гринт. – Джеки Нейпир – то есть здешняя свидетельница – заявила, что закрыла этот тур, потом запустила опять и никакого тела уже не увидела. То же самое случилось и у миссис Боускилл, верно?

– Верно, – подтвердил Комботекра.

– Как скоро вы с ней сможете добраться сюда? – спросил его коллега.

– Мы… то есть я и Конни Боускилл? – уточнил Сэм.

Он избавился от ее едва контролируемой истерики менее пяти минут тому назад и не имел ни малейшего желания видеть ее в ближайшем будущем. Она вызвала такси, поскольку ее муж укатил на машине, не оставив ей денег на транспорт. Скорее всего теперь она уже далеко. К тому же Сэм отлично представлял себе реакцию Пруста, узнавшего, что он бросил все дела и помчался в Кембридж.