Софи Демьянская – Версия без правок (страница 1)

Софи Демьянская

Версия без правок

Глава

Глава 1. Я хочу рассказать правду

Я долго откладывала этот момент, потому что не понимала, с чего именно начинается правда. Логично было бы – с конца, с того дня, когда ты сказал, что нам нужно «взять паузу», как будто пауза – это что-то нейтральное, временное, как будто между людьми существует пространство, где можно оставить чувства и вернуться за ними позже.

Но чем больше я об этом думаю, тем яснее становится: это уже была не пауза. Просто я тогда не смогла назвать это иначе.

И, возможно, в этом всё и дело.

Я пишу это не потому, что всё ещё жду тебя. По крайней мере, мне хочется думать, что это не так. Скорее, я пытаюсь разобраться в том, что произошло на самом деле – не в событиях, а в том, как я их видела. Потому что события, как ни странно, не меняются. Меняется только их объяснение.

А у меня их было слишком много.

Тетради лежали под кроватью почти год. Четыре – я точно знаю число, потому что долго не решалась открыть ни одну из них, как будто внутри было что-то большее, чем просто записи. Когда я наконец начала читать, меня удивило не то, что там написано, а то, как это написано. В этих текстах не было ни лжи, ни очевидных искажений. И всё же они казались мне неправильными.

Слишком мягкими.

Слишком последовательными.

Слишком… благожелательными к тебе.

Я поймала себя на том, что иногда улыбаюсь, перечитывая их, и это было, пожалуй, самым неприятным. Потому что если эти чувства до сих пор откликаются – значит, они были настоящими. А если они были настоящими, тогда всё остальное нельзя так просто отменить или объяснить ошибкой.

Я не уверена, что готова это принять.

Поэтому я решила переписать всё заново. Не в том смысле, чтобы придумать другую историю, а в том, чтобы попытаться приблизиться к той, которая уже была, но которую я, возможно, не смогла увидеть тогда. Это странное решение – как будто можно изменить прошлое, просто изменив слова, которыми оно описано. Я понимаю, что это не так.

И всё же именно так я его уже изменила – тогда, в этих тетрадях.

Мне кажется, я не лгала. Я скорее сглаживала. Искала объяснения, которые позволяли сохранить целостность происходящего, не разрушая его. Например, я писала: «ты просто устал». Это выглядело правдоподобно, почти заботливо. В этой формулировке не было конфликта – только временное отклонение от нормы, которое не требовало пересмотра всей картины.

Сейчас та же ситуация выглядит иначе: ты не отвечал мне несколько дней. Это не отменяет того, что ты мог быть устал. Но смысл сдвигается. И вместе с ним сдвигается всё остальное.

Я пока не понимаю, какая из этих версий ближе к правде. Возможно, ни одна из них не является ею полностью.

Иногда мне кажется, что вся эта история – это не то, что произошло между нами, а то, как я постепенно училась это объяснять. И если это так, то у меня нет доступа к «реальности» в чистом виде – есть только разные её интерпретации, между которыми я теперь пытаюсь выбрать.

Или составить из них новую.

Я не хочу избавляться от той версии себя, которая писала эти записи. В ней есть что-то важное – не потому что она была права, а потому что она чувствовала иначе. Более прямо, без оговорок, без попытки всё разобрать и назвать. Возможно, именно поэтому ей было легче.

Или, наоборот, именно поэтому всё зашло так далеко.

Я пока не знаю, стоит ли доверять ей больше, чем себе сейчас.

Я вообще не уверена, кому из нас можно доверять.

Единственное, что кажется мне неоспоримым, – это то, что я любила тебя. Но даже здесь я начинаю сомневаться не в самом чувстве, а в том, что именно я тогда называла любовью. Возможно, это было что-то другое, просто у меня не было другого слова.

Я не буду это исправлять сразу.

Некоторые формулировки лучше оставить в покое – хотя бы на время, чтобы понять, как они работают в общей структуре. Я хочу видеть, как складывается эта история в разных версиях, не убирая ни одну из них слишком рано.

Поэтому я начну с начала.

Не потому что оно было важнее всего остального, а потому что именно там, скорее всего, произошёл первый сдвиг – настолько небольшой, что я его даже не заметила.

И именно с него всё стало выглядеть иначе.

Глава 2. Как всё началось

Я долго была уверена, что помню этот день точно. Не в деталях – они как раз стерлись быстрее всего, – а в ощущении. В той странной уверенности, что это было начало чего-то важного. Мне казалось, что такие моменты невозможно перепутать: они будто подсвечены изнутри, отделены от остальных, как сцена, на которую направлен свет.

Сейчас я думаю, что это чувство появилось не тогда.

Скорее всего, я добавила его позже.

Мы познакомились совершенно обычно. Это даже немного разочаровывает – признавать, что никакой особой точки отсчёта не было. Он что-то спросил, я ответила, разговор затянулся чуть дольше, чем требовала ситуация. Ничего в этом не было неизбежного. Если бы я ответила короче, если бы он не сделал паузу перед тем, как уйти, если бы я не решила заполнить эту паузу – ничего бы не произошло.

Но я тогда не думала в категориях «если бы».

Мне было важно другое: с ним было легко.

Я много раз возвращалась к этой формулировке, и каждый раз она казалась мне точной, пока я не попыталась разобрать её на части. Лёгкость – это ведь не свойство человека, а состояние, которое возникает между двумя. И сейчас мне кажется, что в той лёгкости было больше меня, чем его.

Он почти не рассказывал о себе. Я не замечала этого – или не хотела замечать. Его присутствие состояло из коротких реплик, внимательных взглядов и пауз, в которые я могла говорить дальше. Тогда это казалось вниманием. Сейчас я думаю, что это было скорее отсутствием сопротивления.

И, возможно, именно это я приняла за понимание.

Я написала в тот день, что он меня понял. Эта фраза кажется мне сейчас почти наивной, но я не хочу от неё отказываться полностью. В ней есть правда – не фактическая, но эмоциональная. Он не спорил, не уточнял, не ставил под сомнение ничего из того, что я говорила. Он принимал всё сразу, без усилия. И я восприняла это как редкое совпадение.

Хотя, возможно, это было просто отсутствие вовлечённости.

Есть один момент, который я тогда не записала. Я проверила – его действительно нет в тексте, как будто он не вписался в ту версию происходящего, которую я для себя выбрала.

В какой-то момент он отвлёкся. Посмотрел в телефон, ответил кому-то, буквально на несколько секунд вышел из разговора. Это было настолько незначительно, что я сразу решила не придавать этому значения. Я даже не остановилась – просто подождала и продолжила говорить, когда он вернулся.

Сейчас мне кажется, что это была первая точка, где реальность слегка сместилась.

Не потому что он посмотрел в телефон. А потому что я заметила это – и тут же решила, что это неважно.

Это решение я потом повторю ещё много раз.

Когда мы разошлись, у меня действительно осталось ощущение, что что-то началось. Я не уверена, что это ощущение было связано с ним напрямую. Возможно, оно было связано с тем, что я уже начала выстраивать историю – и мне нужно было, чтобы у неё было начало.

Я думаю, что именно в этот момент я впервые немного изменила происходящее. Совсем незаметно, почти невинно – добавив смысл туда, где его ещё не было.

И если это правда, то всё остальное стало лишь продолжением этого первого, почти незаметного движения.

Глава 3. Он особенный

Мне почти неловко перечитывать эту часть, потому что в ней слишком рано появляется уверенность. Не та, которая строится на опыте, а другая – быстрая, почти готовая, как будто я просто нашла подходящее слово и решила, что оно всё объясняет.

Я написала тогда: «Он особенный».

И на этом, по сути, остановилась.

Сейчас мне хочется спросить себя – в чём именно это выражалось. Я ищу в тексте хоть какие-то признаки, детали, которые могли бы это подтвердить, но нахожу в основном описания ощущений, а не фактов. Мне было спокойно. Мне было легко. Мне казалось, что между нами есть какое-то совпадение, которое не нужно проверять.

Это всё не про него.

Это про состояние, в котором мне было удобно находиться.

Я не думаю, что тогда сознательно что-то придумывала. Скорее, я очень быстро заполнила пробелы. В нём действительно было много пустого пространства – не в плохом смысле, а в нейтральном. Он не рассказывал о себе слишком много, не задавал лишних вопросов, не вмешивался в ход разговора. И в этом молчании я каким-то образом увидела глубину.

Сейчас мне кажется, что я просто не различала эти вещи.

Есть разница между глубиной и отсутствием.

Но тогда отсутствие легко принимало форму того, что мне было нужно.

Я замечаю, что в этой части записей почти нет его прямых слов. Я описываю его реакции, его взгляды, его паузы – но не то, что он говорит. Как будто он присутствует через отражение, а не напрямую. И это странно, потому что именно в этот период я была уверена, что «чувствую его лучше, чем других».

Я не уверена, что вообще пыталась его узнать.

Скорее, я пыталась подтвердить уже сложившееся ощущение.