Софи Демьянская – Версия без правок (страница 3)

Иначе не пришлось бы ничего исправлять.

Я не задаю ему вопрос, почему он так резко закончил разговор. Не потому что не хочу знать, а потому что заранее предполагаю, что ответ будет недостаточным. Или, что хуже, что он будет слишком простым и разрушит ту конструкцию, которую я уже начала выстраивать.

Иногда проще не уточнять.

В тексте появляется ещё одна фраза: «Мне важно не давить».

Я помню это ощущение. Оно казалось мне почти этическим – как будто я соблюдаю какую-то невидимую границу, уважаю его пространство, не вторгаюсь туда, куда меня не приглашали. В этом есть что-то правильное, и именно поэтому так сложно увидеть, где это перестаёт быть уважением и начинает становиться самоограничением.

Я начинаю следить за собой.

Не в явном смысле, а скорее как за системой, которую нужно настроить. Не писать слишком много. Не отвечать сразу. Не задавать лишних вопросов. Оставлять паузы. Делать вид, что у меня есть та же степень автономии, что и у него.

Я не уверена, что это было осознанно.

Скорее, это выглядело как адаптация – попытка подстроиться под ритм, который казался мне более правильным. Более взрослым, возможно. Менее зависимым.

Но если смотреть на это сейчас, то становится заметно, что эта адаптация шла только в одну сторону.

Я не вижу в тексте попыток с его стороны подстроиться под меня. Возможно, они были, но я их не фиксировала. Или они не были мне так же важны. Или их просто не было – и это самый простой вариант, который я тогда не рассматривала.

Я думаю, что именно здесь начинает формироваться странное ощущение несоразмерности. Не в событиях – они всё ещё выглядят вполне нейтрально, – а в распределении усилий. Я начинаю работать над тем, чтобы сохранить то, что ещё не разрушено.

Это звучит почти парадоксально.

Сохранять то, что ещё не находится под угрозой.

Но, возможно, угроза уже была – просто я не хотела её называть.

Я снова возвращаюсь к фразе «я слишком чувствую». Она становится своего рода универсальным объяснением, которое можно применить к любому дискомфорту. Она не требует проверки, не нуждается в подтверждении извне. Она замыкает систему на мне самой.

Если мне плохо – это потому, что я чувствую слишком сильно.

Если мне чего-то не хватает – это потому, что я ожидаю слишком много.

Если мне кажется, что что-то меняется – это потому, что я придаю этому слишком большое значение.

В этой логике нет места для другого варианта.

И, возможно, именно поэтому она так хорошо работает.

Я не уверена, когда именно эта фраза перестала быть объяснением и стала ограничением.

Но уже здесь видно, как она начинает повторяться.

А всё, что повторяется, рано или поздно превращается в правило.

Глава 6. Я решила не говорить

Я долго не могла понять, что именно делает этот фрагмент таким напряжённым. В нём нет ничего резкого, ничего, что можно было бы назвать конфликтом. На уровне событий – почти пустота. И всё же, когда я перечитываю его сейчас, в нём появляется ощущение, которого раньше не было: как будто что-то важное происходит именно потому, что оно не происходит.

Я тогда написала о вечере, который не состоялся.

Мы договорились встретиться – без конкретики, как это часто бывало. Это тоже деталь, на которую я не обращала внимания: наши планы редко имели чёткую форму. «Созвонимся вечером», «решим ближе к делу», «посмотрим по настроению». Тогда это казалось гибкостью. Сейчас – скорее отсутствием договорённости, за которую никто не отвечает.

В тот день я освободила время.

Это не звучит как решение, но я помню, что переставила другие планы, отменила встречу, которая была для меня важной, и оставила вечер свободным – не потому, что мы точно должны были увидеться, а потому что была вероятность. И этой вероятности оказалось достаточно, чтобы всё остальное отодвинуть.

Я не написала об этом прямо.

В тексте это выглядит так, будто у меня просто был свободный вечер.

Он написал ближе к ночи. Коротко, почти извиняясь, но без конкретного извинения. Что-то вроде «сегодня не получится» – без объяснений, без предложения перенести, без вопроса, удобно ли мне это.

Я помню, что в тот момент у меня возникло сразу несколько реакций.

Первая – очень простая: разочарование.

Вторая – почти автоматическая: это нормально.

И третья, которую я тогда не зафиксировала, но которая, кажется, была самой важной: мне хочется сказать, что это для меня не нормально.

Я не сказала.

Я ответила что-то нейтральное. Лёгкое. Такое, которое не требует продолжения. Я даже не помню точную формулировку – только общее ощущение: я постаралась сделать так, чтобы в моём ответе не было никакого напряжения. Чтобы он не чувствовал, что что-то нарушил.

Это было решение.

Хотя тогда мне казалось, что это просто правильная реакция.

Я написала позже: «Я не хочу создавать давление».

Эта фраза появляется в тексте почти как оправдание – но не перед ним, а перед собой. Как будто я заранее объясняю, почему не сделала того, что, возможно, хотела сделать. Я оформляю это как выбор, хотя на самом деле это скорее отказ.

Отказ от реакции.

Отказ от обозначения границы.

Отказ от самой идеи, что у меня может быть ожидание, которое имеет значение.

Я не думаю, что это было связано только с ним.

Скорее, он стал пространством, в котором эта логика проявилась особенно ясно. Потому что в остальных сферах моей жизни я всё ещё позволяла себе быть определённой – говорить, если что-то не устраивает, уточнять, если что-то неясно, настаивать, если это важно.

Здесь я выбрала другой способ существования.

Более осторожный.

Более… регулируемый.

Я начала думать о своих реакциях как о чём-то, что нужно настраивать, а не выражать. Как о сигнале, который сначала следует проверить, откалибровать, убедиться, что он не слишком громкий, не слишком резкий, не создаёт помех.

В этом есть что-то почти техническое.

Как будто речь идёт не о чувствах, а о системе, которая должна работать стабильно.

Я думаю, что именно в этот момент появляется странное смещение: я начинаю больше заботиться о том, как мои реакции будут восприняты, чем о том, что я на самом деле чувствую. Это не выглядит как подавление – скорее как оптимизация. Я не убираю эмоцию, я её перерабатываю в форму, которая не создаёт риска.

И в этом смысле она перестаёт быть эмоцией.

Когда я перечитываю этот фрагмент, меня больше всего удивляет не то, что он отменил встречу. Это могло произойти по разным причинам, и, возможно, ни одна из них не была направлена против меня. Меня удивляет, с какой лёгкостью я исключила себя из уравнения.

Как будто моё участие не требовало учёта.

Я не думаю, что это произошло за один раз.

Но именно здесь я впервые вижу, как это оформляется в действие. Не в мысль, не в объяснение, а в конкретный выбор: не говорить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.