Софи Баунт – Исповедь дьявола (страница 16)
А в мыслях обескураженно гадаю: Стеллу заставили выйти за Льва Гительсона? Насильно? Ого. И как она не зарезала его во сне? Стелла могла бы.
– Поймите, Эмилия, я не считаю себя спасителем людей, как и не считаю героями тайное общество. Однако всем нужна надежда на справедливость. Не на добро. В чистом виде его не существует. Лишь надежда на то, что когда-нибудь мы добьемся мира, где каждый будет отвечать за свои поступки.
– Утопия.
– Когда-то люди считали утопией возможность летать.
– А я считала вас рациональным человеком, в отличие от меня, но вы… ослепли из-за Стеллы. Надеюсь, она того стоит.
Не дожидаясь ответа, я ухожу.
Погода на улице безжалостно испортилась за те полтора часа, что я сидела на семинаре. Солнце скрылось за тучами, оставив мир в серости, а ветер начал исполнять над домами унылую песню. Прежде чем отправиться к автобусной остановке, я заказываю в ларьке какао.
Пальцы приятно согревает жар.
Я делаю несколько глотков и блаженно выдыхаю, выкидывая из головы Цимермана.
Одно радует: раз он пытается оправдаться, значит, в глубине души понимает, что поступает неправильно, а может, и не в глубине, а очень даже на поверхности, но… слишком любит Стеллу, чтобы пойти против нее.
Мне ли осуждать?
Я постоянно совершаю глупости из-за Лео. Влюбленный человек безумен. Рано или поздно нам всем приходится взглянуть в зеркало и увидеть в своих же глазах это безумие, вопрос лишь, что нам будет важнее: правда или иллюзия? Насколько безумными мы готовы стать ради тех, кого любим?
Минуту наслаждения горячим какао прерывает уведомление в мессенджере.
Блин, серьезно?
Сообщение от Леси!
Кошмар.
Зачем я вообще сохранила ее номер? И зачем ей мой номер?
Открыв уведомление, обнаруживаю несколько фотографий. На них Лео. И та девушка, его помощница Мариам.
Горло сковывает стальной хваткой, и я не могу вдохнуть.
Гадство, Леся не лгала!
Она не просто видела их, но и сфотографировала. Я не сразу осознаю, зачем она это сделала, а потом увеличиваю размер снимка… и вижу.
Лео со своей помощницей ужинает в ресторане у моря, но это не то, что могло бы меня задеть, ведь только в ресторанах он и питается. Все его деловые встречи проходят в подобных местах.
Нет, проблема в другом.
Одна маленькая деталь едва не стоит мне нового телефона, – Лео же и подаренного, – ведь мои руки немеют, превращаются в вату, как и все тело. Я хочу проснуться. Но закрываю глаза, а сон не заканчивается. Дыхание замирает в груди. По сердцу проводят бритвой, распарывая его, и кровь вытекает, оставляя тело пустым, мертвым. Мне приходится сесть на заиндевелую лавочку и поставить стакан с какао.
Еще раз взглянув на фотографию, я сжимаю зубы и осознаю, что мои опасения – не фантазия.
Мариам держит Лео за руку, поглаживая большим пальцем его запястье.
Похоже… у них свидание.
Глава 7
То, что охрана психиатрической клиники уже запомнила меня и спрашивает: «Как дела, Эми?» – начинает напрягать. Зачастила я с визитами в дурдом.
– Не хочешь заселиться? – шутит один из них. Охранники на перекуре: стоят у крыльца и поедают меня внимательными взглядами. – Есть свободные комнаты.
– Или залетай к нам, – заигрывает другой.
Ребята ненамного старше меня. Лет по двадцать пять. Флиртуют вовсю.
– Заманчивое предложение, буду иметь в виду, – натужно улыбаюсь я и поднимаюсь по ступенькам к главному входу.
Стены старинного здания поглотил лед и сосульки, которые никто не убирает. Зачем? Ну упадут кому-то на голову, подумаешь, беда! Наоборот. Вдруг мозг у пациентов встанет на место.
Одни плюсы.
Балдею от своей доброты.
В главном холле прохладно, и пальто снимать не хочется. Злая гардеробщица – с морщинистым лицом бульдога – пытается его отобрать, но я выигрываю битву и проскальзываю в коридор, декорированный картинами пациентов.
Шагая по галерее безумия и попутно изучая ее абстракции, я пишу Адриану о своем прибытии.
Он не отвечает.
Медсестра, пролетающая мимо со скоростью гоночного болида, успевает ответить, что мой любимый священник играет на скрипке пациентам в старом корпусе. Другая медсестра, ползущая следом не быстрее слизняка, при упоминании Адриана накручивает рыжий локон на пальчик. Кажется, в розовых мечтах она не прочь толкнуть милашку-священника на грех.
Бесстыжая чертовка, угу.
Адриан не перестает будоражить воображение нимфоманок, да мне и самой иногда интересно: зачем он принял целибат? Мог жениться. Претенденток были толпы, я уверена. Пепельный блондин с глазами цвета серебра и улыбкой ангела, заботливый и интеллигентный, – пискнуть не успеет, как окольцуют.
Неужели Адриан до того прожженный карьерист?
Как он там говорил?
Епископами становится представители черного духовенства. То есть монахи. Только поэтому он не женился?
Я сворачиваю в коридор старого корпуса. Между картин пациентов появляются каракули на самих стенах. Камер нет. Они установлены лишь в новом корпусе. И пациенты корпуса бедняков и забытых, как его любят называть, развлекаются, пока врачи не видят: выливают душевные муки на всеобщее обозрение. За время моего отсутствия прибавилось рисунков.
Прилично так прибавилось.
Какое-то обострение?
Судя по разводам краски, каракули периодически закрашивают, а поверх появляются новые. Безумные смайлики. Отпечатки ладоней. Глаза без зрачков. Паутина из человечков и якорей, которая ползет через всю стену: подобное я уже видела в подвале месяц назад.
Якоря… почему якоря?
Впрочем, надписи на стенах вызывают куда больше вопросов. Эта клиника ненормальна даже по меркам всех психиатрических больниц вместе взятых.
«Что я сделал?»
«Спасибо, мама, я не утону».
«Мрак, свеча, где она?»
«Оно пройдет, возьми с собой».
«Почему… почему?»
«Пустота».
«Я развалюсь на части, но никто не поймет. Душа плачет, но Бог меня не заберет. И зачем я пытался спастись? Все закончится болью, просто смирись».
В этом корпусе чувствуешь себя как во сне, теряешь связь с реальностью. Надписи преследуют, скручиваются на шее и душат, забираются под кожу, пускают метастазы…
Сон… это лишь сон…
Сердце переворачивается в груди.
Мне не хватает воздуха.
Я останавливаюсь. Припадаю спиной к желтой холодной стене, сохраняющей запах краски и лекарств.
Гадство.
Сон…