Софи Баунт – Душа без признаков жизни (страница 2)

Такой контраст — снедал душу, такой диссонанс — рвал сердце изнутри.

Тридцать три судьи в сияющих золотых мантиях, восседая за этим каменным гигантом, будут решать судьбу опаснейшего преступника, желавшего поработить всю Обитель.

Если Августин признается в его грехах...

— Мы плохо себя вели, господин, — промурлыкала девушка, ласкающая шею языком. — Нас до́лжно покарать.

— Магическим посохом, — добавила рыжая. — Где он? Ты обещал показать.

— В хранилище. Но второй всегда при мне, — усмехнулся Августин, пытаясь вспомнить имена любовниц. — И он рад служить.

Запах орхидей проник в легкие, когда блондинка потянулась с поцелуями к губам. Крепко обхватив ее бедра, Августин приподнял девушку и уложил на стол. Внизу живота всё выло и требовало, однако разум желал лишь покоя: освобождения от давящих мыслей, от бремени ответственности за неверное решение.

Чем он заслужил такое наказание?

В голове звенело. Хотелось, чтобы мир остановился, позволил забыть тот день, что затянул в водоворот сомнений. Выдохнув, Августин рывком подтянул блондинку ближе, впечатал в свое тело, укусил за мочку и задвигался, утопая в сладком забвении. Удовольствие обволакивало — за считаные секунды заполнило целиком. Только вот разум крепко держался за нить совести. Отрезвлял.

Потом... Я приму решение, когда вернусь... Он обещал всё исправить. Он вовсе не плохой человек. Просто... потерял истинный путь, сошёл с правильной дороги...

Качаясь на волнах женских стонов, Августин расслышал нервный кашель со стороны двери. Наслаждение разнесло вдребезги. А еще — стало зябко. Не без магических стараний гостя.

Обязательно было мешать?

Лишь один херувим мог вскрыть замок в зал совета.

Зубы мерзко скрипнули. Августин с неохотой отстранился от раскаленного девичьего тела, хотя пот уже ниспадал ручьями.

— Учитель Касти, — воскликнула рыжая.

— Для вас, детки, я Кастивиль Шамбал Дратокс, — раздался отрывистый надменный голос. — Это новый способ подготовки к предстоящему экзамену? Очень сомневаюсь. Живо укатились отсюда, леди! Нам с будущим судьей-кочевником нужно поговорить.

Глупо было надеяться, что удастся спрятаться от Кастивиля — того, кто яростней всех чертыхался, услышав объявление Августина о возвращении на Землю.

Учитель смотрел с немым укором. Розовые радужки сильно контрастировали с молочным одеянием и короткой шерстью, покрывающей кожу. Как Августин не пытался уговорить Кастивиля избавиться от этой шкуры — без толку. В своем образе он настолько белый, что как будто светится мириадами лун.

Волосы скатываются снежной лавиной до пояса. Обруч на лбу сияет яркими грудами разноцветных камней — умения хозяина давно превышают количество символов и драгоценностей, которые могут там уместиться.

Никто не сомневается в авторитете учителя материализации. От сплетен это, конечно, не спасает. С такими способностями нужно создавать новые планеты в других галактиках, а не сидеть в каменных стенах чертогов просвещения.

Однако Кастивиля не волнует мнение других. Никогда.

Мрачная гримаса учителя ничуть не пугала. Наоборот. Забавляла.

Ведь за последние сотни лет, добиться такого внимания, пусть и порицательного, довелось лишь Августину. Это своего рода честь! Обычно Кастивилю нет дела до других и безразлично: есть ли рядом близкие люди. Он любит одиночество. И называть всех тупицами. Но только не своего любимого ученика, коим умудрился стать Августин.

Девушки смутились и похватали одежду. Блондинка ретиво чмокнула в щеку и пожелала удачи.

— Я всего лишь показывал им башню, — посетовал Августин и взмахнул в сторону трех статуй из золота, что гордо взирали с пьедесталов. — Рассказывал о прародителях. Очень… любознательные девочки.

— Да, видел, как ты вколачиваешь в них знания. Подумать только, на столе Трибунала! Хотя чему я удивляюсь? Держишь планку идиотизма. Молодец.

— Какая разница, всё равно отправляюсь на Землю через пару часов, — прокряхтел нерадивый ученик, натягивая белые штаны. — А студентки так просили… Кто я, чтобы им отказывать?

— Адекватный взрослый мужчина. Пошли, тебя ждут, — сказал учитель отворачиваясь.

— Кто?

— Будущая жена.

Августин застегнул пуговицу под горлом и заулыбался, точно ребенок, получивший долгожданный подарок на день рождения.

И с чего вдруг она решила встретиться раньше срока? Соскучилась? Передумала? В любом случае общество наречённой радовало.

— Ей не откажешь…

Ухмыльнувшись, он последовал за учителем.

В коридорах башни оказалось куда светлее и жарче. Да и запах поменялся. Розы и ваниль. Круго́м фруктовые и цветочные горшки — выстроились, точно солдаты и приветствуют шествующих.

Пока брели к выходу, Августин упрашивал учителя материализовать какой-нибудь крепкий напиток, ибо в бар заскочить он не успеет. Но получил локтем в ребро. Зато по дороге умудрился сорвать с ветки апельсин.

Перед перерождением безумно хочется есть. И напиться.

— Вот оно тебе надо? — выпалил Кастивиль, откинув подол шелестящей мантии. — Потом снова восстанавливать память об Обители. Может, отбросишь глупости и, наконец-то, проведем церемонию перерождения высшим? Неужели тебе не хочется получить максимальный уровень сил? Ты ведь так долго шел к триумфу, а у самого носа победы — убегаешь на Землю. Немыслимо!

— Это как последний секс в твоей жизни.

Великодушие учителя слегка удивило: больно несвойственно оно ворчливому херувиму. Августин ожидал моральной порки. Однако всё обошлось, так что настроение улучшилось. День вполне себе прекрасный. Апельсин вкусный. Красивая девушка жаждет встречи. Августин расслабился и призадумался: не рассказать ли Кастивилю правду?

Опасно…

В гневе учитель подобен извергающемуся вулкану.

И почему я никому не могу доверять? Вокруг — тысячи людей, что зовутся друзьями. Но я один. Один в своих бедах и страхах. Нет ни одного человека, кто встал бы рядом, на кого можно положиться.

Лицо собеседника захлестнула волна растерянности.

— В этом нет никакого смысла.

— В жизни вообще нет смысла, — с иронией заметил Августин и сжег в ладони шкурку апельсина. Дотла. — Твои слова, между прочим! Всё бессмысленно и осознавая это — мы становимся свободны. Однако для меня важна не цель, а новый взгляд. Я отправляюсь в приключения не ради победы над злодеем, а ради новых впечатлений. Здесь аналогично. Мне это необходимо.

— Надеюсь, помрёшь в детстве от чумы и вернешься.

— Мечтай! Планирую прожить до состояния сухофрукта и умереть в объятьях трех ласкающих меня дам.

Кастивиль фыркнул.

— Что можно делать с тремя девушками одновременно?

— Много чего, когда у тебя есть воображение.

— И как такой способный человек умудряется быть таким скудоумным одновременно? Тысячи преступников разнесло по галактике, а тебе лишь бы погулять, Августин!

— Как же ты любишь бурчать. Фригидный зануда! И зови меня Феликс. Мои будущие родители уже выбрали имя. Ф-е-еликс-с-с Лар-р-рский, — просмаковал он и энергично шаркнул по мрамору сапогом.

— Будто животное кто-то подманивает.

— Зато у вас на планете такие имена, что язык в три узла завяжется. И почему тебя зовут Кастивиль, а не Кастивилианосумосдан?

— Это лишь половина имени, которым меня назвали на Шамбале.

— Тогда я удивлен, что ты его сократил, а не получаешь удовольствие от мучений студентов.

Учитель ухмыльнулся и указал в сторону выхода.

— Загляну к судье Рафаилу и вернусь, а подруга ждет тебя на улице.

Двери главного входа распахнулись и, ступив за порог, Августин стал оглядываться в поисках девушки. Но не увидел.

Уже сбежала?

Кожу поцеловал свежий ветер, а в нос занырнул приторный запах цветов, рассыпанных по газону, будто тысячи аквамариновых солдат, берущих крепость штурмом.

И куда это пропала моя ненаглядная?

Августина сморила скука. Несколько минут он расхаживал от угла до угла, любуясь величественным зданием.

Шпиль Трибунала. Настолько древний, что первыми в нем заседали еще Прародители. Ходят слухи: здесь бывал даже Творец.