Софа Вернер – Гёрлхуд (страница 38)

– Вы теперь молоды, – заметила я. – Это надолго или на день, как всегда?

– Завтра проснусь другой, надеюсь, – она погладила собственное плечо без особой любви. – Мне больше нравится моя зрелость.

– Мы думали, что Смерть выкупил училище ради бессмертия. Ну, чтобы украсть его у вас и как-то размножить, – Аида с важным видом и по-дурацки сидела в кресле, закинув каблуки на учительский стол. – Кстати, вы разобрались, что делать с его сыновьями?

– Бессмертия не существует за пределами этой петли. А мальчики такими и останутся. Будем подкармливать мясом, чтоб других не жрали, а так их существование знаниям не помеха.

– Не очень-то вы любите брать ответственность... – пробубнила я.

– В этом мы похожи, правда? – Директриса неприятно усмехнулась. – Вы за неделю моего отсутствия успели наворотить больше, чем я за всю жизнь.

Мора уравняла чаши весов в обвинении, когда выложила на стол правду, которую мы знали:

– Вы заставили Аиду поддаться голоду и убить парней ради вас. Ради того, чтобы вы набрались сил. Теперь вопрос в том, как мы будем это использовать.

Я глянула директрисе прямо в глаза. Её голубые радужки чуть похолодели и потемнели, будто ясное небо затянули тучи.

– Теперь я начинаю вас опасаться, – похвалила она и выпрямилась вместе с тем, как Ряба натянула её волосы ото лба, чтобы удержать пряди для верхнего колоска. Получился красивый жест угрозы, хотя, я уверена, Курочкина этого намерено не планировала.

– Класс незваных – это те существа, которых вы приглашали в училище ради своей выгоды?

– Всё верно, – она тяжело сглотнула. – Но это также их шанс интегрироваться в нормальное общество.

– У нас и так нормальное общество! – возмутилась Аида и продолжила без уважения. – Не из мусорной ямы же вы меня вытащили!

– Аида, ты согласилась переехать в этот город, чтобы носить мини-юбочки и красить ноготочки на стипендию. Не такая уж ты и особенная.

В любой другой день я бы согласилась с директрисой, но теперь не была готова отступать от желания защищать всех своих подруг любыми способами – и либо держаться вместе, либо никак.

– И стала ручной убийцей.

– Ты и раньше убивала, – нахмурилась Времлада и склонила голову, а Ряба едва удержала намечающуюся причёску в целости. – Я лишь позволила тебе сделать это ещё раз.

Все присутствующими замолчали. Нелепое присутствие лишних глаз и ушей мучило меня, я постоянно хотела смахнуть с шеи фантомных жучков, будто ползающих по мне.

– Это всё, что вы хотели узнать? – удивилась директриса. – Я думала, что это допрос продлится до утра.

– Меня всё ещё беспокоит то, что вы отдали училище моему отцу.

– Ваша семья – главные спонсоры, – она пожала плечами. – Уж что-что, я вас я потерять не могу, поэтому приходится потакать прихотям. Смерть давно пытался прогнуть родительский совет на выбор нового директора – то есть его самого. Но вы справились! И устроили ему сразу недельку, что надо!

Я удивлённо рассмеялась.

– Неужели вы меняете своё видение под наши вопросы? Вас послушать – всё сложилось так, как вы планировали. Но при этом вы пожертвовали своей жизнью! Аида несколько раз пережила припадки, мы уже месяц впятером мучаемся, а ещё все ученики лишились каникул.

– Именно потому, что я воскресла, сейчас всё, о чём вы волнуетесь, кажется ерундой. Рекомендую хоть раз это испытать.

Наши с Рябой взгляды пересеклись, мы обе восприняли сказанное как будто угрозу. Сощурившись, я качнула перед собой телефоном, который держала в руках.

– Мы всё записываем.

– Ой-ой, – она усмехнулась. – Очень страшно, очень страшно.

Ряба закрепила косу вокруг головы Времлады почти заточенные шпильками, но та даже не поморщилась. Несмотря на торопливость, причёска действительно получилась до того красивой, что подчёркивала новое воплощение директрисы, склеенное из сотни иных её временных частей. После воскрешения некоторые фрагменты будто выпадали, а ещё почти стёрлась та сдержанность и высокомерие, которое в целом отделяло директрису от нас и делало её далёкой, взрослой.

– Кстати о страхе. У нас есть, что вам предложить, – Мора подошла к шкафу, где хранились декоративные слитки со страхом. Их совершенно точно нельзя было поглотить (хотя, если широко разинуть пасть, то можно попытаться...), но вот повертеть в руках то, что все хотели обладать, можно было с лёгкостью.

Времлада привстала, и Рябе пришлось попятиться к окну, почти вжаться в подоконник. Я подумала, что нужно помешать Море выплеснуть злобу оттого, что отец почти от неё отказался из-за глупых директорских интриг, но вовремя заметила, как спокойно та держалась. Я бы уже вовсю заскандалила – и раздолбала бы шкаф в дрова.

Но Мертваго лишь повертела слиток и руках и позволила драгоценной субстанции поблестеть фиолетовым отливом в потолочном освещении кабинета, окончательно лишившегося солнца из-за раннего предзимнего заката.

– Теперь вы будете с нами заодно, Времлада Хронотоповна. Будете учить нас особенным силам, наставлять, развивать наши способности.

– Может, вы хотели всего лишь испортить нас, но смогли только усилить, – добавила я. – А ещё нам нужно наконец выпуститься отсюда.

Времлада не стала насмехаться над этим заявлением – впервые за вечер она без издёвок и подозрений шагнула из-за стола. Я заметила, что всё это время она была почти в старушечьей сорочке, правда тёмного цвета, из-за которого ночное платье казалось висящим на ней мешком. Она сцепила руки у низа живота и выпрямилась, как будто снова обретя гордость и выправку. Мора пленила её ещё даже невысказанным обещанем.

– И что вы дадите мне взамен?

Времлада Хронотоповна предвкушала то, что найдёт сокровище. Мне подумалось, что она заранее видела в нас нечто особенное, поэтому и делала ставку на то, что мы придадим училищу злую пикантность и мастерски испортим спокойствие, которое ещё недавно царило тут. Когда она приглашала Алию, Алтын, а затем и Аиду – она знала об их способностях ещё раньше, чем они сами их в себе раскрывали. Когда я сидела напротив неё за столом, она обсуждала со мной понятия добра, зла, говорила что-то про ожидания, ошибки и мухи. Эта особенная чуйка роднила её с поисковиком трюфелей или золотоискателями.

– Мы нашли страх внутри себя и внутри иной нечисти. И сейчас мы видим, где спит ваш.

Мора указала на место внизу живота, перед которым Времлада нервно сцепляла пальцы. Аида кивнула; может быть, её голод усилился лишь из-за навязанных чувств, но собственное открытие превратило обычное злодеяние в важное отклонение от плана директрисы. Теперь у нас было преимущество над всеми, кто осаждал училище так или иначе – от Смерти до коммунальщиков и кредиторов – и, самое важное, у нас был рычаг давления на Времладу саму по себе. Ведь без нас никто не найдёт этот потаённый страх, какой бы хвалёной ищейкой особенностей она себя не показывала. По крайней мере, мне хотелось в особенность Аиды верить даже взаймы, больше, чем может быть она верила в себя.

– Интересное открытие, – чуть погодя, Времлада кивнула. – Что ж, судьба сильно пошутила надо мной, – и тут же брезгливо скривилась, – чёртова старая стерва.

Ряба обошла директрису кругом, и подкралась ко мне поближе – я сразу приобняла её за плечи, чтобы чуть уберечь от осознаний потрясения, которое с нами случилось, хотя едва сама держалась на ногах. Так нам удалось прочертить линию между пятёркой выскочек и виновницей нашего соединения.

16. Как выйти сухими из воды?

Возвращению Времлады училище обрадовалось сильнее, чем ежегодному наступлению Кошмара. Религиозный праздник, смысл которого нечаянно утерялся, был ценен вкусными угощениями и каникулами – но ни того, ни другого студенты в итоге не получили.

По нашей, кстати, вине – и все прекрасно это знали благодаря прощальному видео Смерти, где он обвинил правление училища и студенческий совет в заговоре и попытке убийства. Так как ему принадлежала возможность тиражировать информацию в любых объёмах, оправдаться нам было нечем, и мы пожинали плоды того, что даже во всём контролировали.

Директриса же бродила по коридорам в своём зрелом виде и благостно принимала поздравления с возвращением с больничного, и утекала меж пальцев, едва у неё спрашивали о подгнивающей троице братьев и гадских девчонках (то есть о нас).

Аида захлопнула шкафчик, где хранила одежду во время спортивных занятий и потрясла кружевными ошмётками у меня перед лицом:

– Лифчик-то за что изрезали?

– Это уже преступление на почве ненависти, – Ряба испугано прижала нарядную кофточку к спортивному топу. – Скоро они за всех возьмутся!

Жестокость нельзя было заслужить, но можно было упустить из виду и влипнуть в символическое наказание. Я переняла у неё утраченную вещичку без отвращения, распрямила швы и заметила, что чашечки и косточки уцелели.

– Я смогу сшить и будет почти как новенький, – с готовностью предложила я свою помощь. В женской раздевалке все обычно либо едины, либо разрознены; но пока мы с девчонками тут ютились в углу, никто больше не входил и не выходил.

– Мне так тяжело притворяться, что ничего не произошло, – пожаловалась Ужа, проиграв натягиванию зимних колгот под свободные штаны комбинезона.

Я села с ней рядом, продолжая сжимать Аидино нижнее бельё в руках с надеждой, что смогу восстановить кружево и порадовать её возвращением ценности. Иногда подруги вынуждены становиться ещё ближе, и тогда рамки личного и стыда быстро путались и стирались. В этой же паутине теперь оказались и мы – но не думалось мне, что нам сильно стало хуже в отсечении от сообщества училища.