Софа Вернер – Гёрлхуд (страница 19)

Трупы по одному убрали – вынесли, пересчитали, и даже техничек уже заставили оттирать от половиц затёкшую и запёкшуюся красноту. Мне казалось, что делали они это до того методично, словно уже обсуждали смерть студентов на педсовете и составили план действий.

Совершенно тупое из нас получилось объединение, а уж повод – совсем ужасный. Я обернулась на Аиду, пока сестра Метели угрожала меня заморозить. Но та не выдала никакой реакции: лишь улыбалась, сложив руки внизу, и кивала на каждое обвинение невпопад. Я сама уже готовилась на неё напасть, до того бесила эта нейтральность.

– Ребят, – я сымитировала миролюбивость. – Ну мы же нечисть, не? Вы чего так испугались пары рваных ран? Сейчас в них снова кровь закачают и выпустят, как новеньких.

– Мало ли каких зверей в лесополосе! Они же вечно туда бродили, вот и нарвались! – поддакнула Ряба, прекрасно зная, что лесополоса – это опасный край владений Времлады, в которые вход возможен только для очень магически сильных монстров. Пацаны-катастрофы баловались и не с таким. Зачастую такую силу для прорыва набрать можно только объединившись с кем-то гурьбой, как бы суммироваться.

Примерно так, как мы сейчас с девчонками соединились, чтобы защитить и так никому не нужную по-хорошему Аиду.

Мора выступила вперёд, пройдя сквозь своих сородичей. Я подозревала, что сделала она это только потому, что огненный характер некоторых наступавших мог коснуться и опалить кое-чьи пёрышки.

– Убитое из плоти и крови назад не вернёшь, – тоже по-доброму, но твёрже ответила она. А затем всё же вступилась за нас, потому что повернулась к Аиде спиной (и это уже жест нашего альянса, все мы так тут и встряли). Мора попыталась успокоить толпу тоже: – Однако это не касается катастроф.

– Мы во временной петле, – напомнила я стойко. – Здесь ничто не умирает, и ничего не рождается. – Я указала на пустые животы девушек, которые уже грешили всякими отношениями, причём и с теми обескровленными. – Подумаешь, пропустят праздник, да и пофиг на этих парней!

Тогда разношёрстная толпа загомонила вновь. Кажется, я переступила черту, и теперь многие не только боялись за убитых – скорее переживали, что праздник испорчен. У меня тоже испорчен праздник! Кошмар, скорее, пробежит мимо меня, чем наступит!

– Ребят, – опять заныла я, но постаралась сделать это уверенно. – Аида не виновата, я вас уверяю.

– Ну и кто может это подтвердить? – с вызовом выступила Огненная. Я не знала имени, но жаром от неё пасло волнами, что аж брови подпаливало.

– Я была тут, и... – могла бы соврать, но не успела придумать это заранее. – Но и Аида среди организаторов, значит и она была тоже тут!

Я обернулась и взглядом потребовала, чтобы она себя хоть как-то защитила. Но она лишь довольно улыбалась и пожимала плечами.

– Видите, у неё шок, – Ряба попыталась надавить на жалость. – Давайте оставим это всё директрисе, девочки, прошу вас... Парни... ну чего вы от нас сейчас добьётесь?

– Скоро салют! – Вклинилась Ужа.

– Давайте возьмём паузу, – убедительно попросила Мора.

Так мы и отрезали себя от нормальной нечисти – я, Ужа, Ряба, Мора и Аида. Но она стояла позади нас, как причина всей неразберихи и почти хихикала, а мы перекрывали её ненормальность, чуть ли не танцуя адвокатский танец перед обвинителями.

Нас прервали:

– Хватит!

Это раздражённый завуч вернулся, чтобы проверить всё и выключить свет – или сожрать остатки вкусностей, от которых вряд ли можно было бы удержаться. Меню-то я превосходное составила!..

Лихо скомандовал идти на улицу – чтобы не мешали уборке и не поубивали ещё кого-нибудь, добавив мороки. И все обидчики послушно пошли, но я подумала, что причина всё-таки была в другом – ссора зашла в тупик и всем просто надоело лаяться без причины.

Огромный спортивный зал с ободранными осенними праздничными украшениями зиял пустотой. Сквозняк гулял по холодному полу, и я чувствовала через туфли, как замерзают ногти до боли.

– Вы тоже на выход, – потребовал Лихо. Ну точно сыр намерился сожрать.

– Нет, – я махнула рукой и указала на полуголую старшекурсницу в крови, которую как будто все взрослые перестали замечать. – Нам нужно помочь ей переодеться.

Завуч засмущался, затоптался на месте, пригладил чёлку на бок и кивнул.

– Мы прогнали его одним своим видом? – засмеялась Ряба, когда тяжелая дверь хрустнула и закрылась.

Ужа тоже облегчённо выдохнула и хлопнула в ладоши. Мора как стояла, так и осталась. А я нырнула вперёд к столу, за остывшим глинтвейном и солёными русалочьими хвостами на заветренном хрустящем хлебе. Один бутерброд я уничтожила в два укуса, и щедро всё это смочив, запила стаканом. И только от вкуса еды, от волны наслаждения и временного ощущения сытости я поняла, почему вина и должна была лечь на Аиду.

Ужа уселась на полу, не боясь холода, а Ряба разулась и приняла от Моры тайком обещанные ей раньше ботинки.

Аида сначала захихикала тихо, и в полной тишине от стен отразился искажённый, скрежещущий смех. Затем она сразу же захохотала громко и в голос – сложилась пополам, упала на колени, как падала в танце, и упёрлась лбом в пол.

– Класс, она с ума сошла, – недовольно заметила я и отбросила от себя полупустой стакан с глинтвейном прямо на пол. – Аида, ну хватит. Здесь-то уже можешь не придуриваться.

– Плетёна! Нельзя же так! – Ряба первая села рядом с Аидой и осторожно погладила ту по голове. – На неё и так напали... ни за что считай...

Мора посмотрела на Рябу долго, но не нашла в ней ответного взгляда. Поэтому она развернулась ко мне и с высоты своей катастрофичности покачала головой. Но я не готова сдаваться. Мора – единственный ключ к пониманию, как тут по-настоящему всё устроено. Мне казалось, что я была здесь на вершине – девочки цеплялись за меня, парни мечтали обо мне, учителя хвалили меня, директриса даже подпустила к себе, и дала кое-какие полномочия. Но кажется, на самом деле, я была лишь косметического ансамбля, который выставлял училище старшей американской школой – где есть обязательно команда спортсменов, играющих в вариации бега и ловли, главная красавица школы, по совместительству – стерва, и изгои, с которыми никто не садился за стол во время обеда. Казалось, что именно последних нам, монстрам, и не хватало, а поэтому изгнать попытались нас.

– Их не так просто вернуть, правда? – шепнула я сама себе, но услышали все. Ужа ойкнула и сжала себя руками за плечи, Ряба закрыла руками глаза, а Аида подняла голову. А Мора нахмурилась – похоже, это была самая выразительная из её эмоций сейчас.

– Расскажи нам, что знаешь о смерти, – обратилась я к ней.

Впервые, наверное, просила о чём-то так искренне и прямо, но при этом просила не для себя – а для всех, кто в этом зале по ошибке застряли.

– Я могу лишь предположить, что нас ждёт. Это... – её голос дрогнул. – Это ведь и мои братья тоже.

– Прошу тебя, – помогла мне Ряба. – Мы не виним Аиду, но нужно знать, ради чего её защищать...

– Это будет непросто понять, но я верю, что мы справимся, – Мора щёлкнула пальцами и полностью этим самым погасила свет, а затем зажгла все электрические гирлянды повторным движением. – Я буду вещать из тени. Давайте встретим Кошмар этой историей.

Ужа подползла поближе к Аиде и поделилась своим вязанным кардиганом, накинув его на чужие плечи. Я послушно села по другую от них сторону, а напротив – приземлились Ряба и Мора. Пол стал тёплым, будто Аида, до этого утыкавшаяся в свои смехо-рыдания, окончательно очнулась и потому отрезала от нас всякий сквозняк.

Ряба вынула колоду цветных метафорический карт – и прошептала, что хочет проиллюстрировать лекцию Моры, если та позволит. Ужа подняла руку и спросила разрешения, а затем, когда Ряба кивнула, мягко провела по колоде пальцами и уже первая перевёрнутая карта задвигалась, как живая.

– Почему вы все прятали свои способности? – охнула я. Мне нечем было их удивить. Среди монстров магия почти бесполезна – она удивляла, как фокус, но не пугала. И пусть я знала, что некоторые ей подвержены, никогда не видела выдающихся проявлений среди близких, и уж тем более не подозревала подруг. Одно дело, если Пожар обладал огнём у всех на глазах, но совсем другое...

– Я стесняюсь, – Ужа скромно пожала плечами, пока маленькие герои карты стояли у её руки и ждали сценария, который готовы разыграть.

– А меня не поймут, – добавила Ряба. – Я совсем не люблю управлять людьми.

Я нахмурилась. Глаза Рябы всегда были притягательны и примечательны, даже для меня, замечавшей только свои отражения во всех зеркальных поверхностях. Провалиться в них мне удалось лишь однажды – когда она сама того захотела.

Мора терпеливо ждала, пока я, сжав виски ладонями, пыталась разобраться в тех, с кем осталась сидеть плечом к плечу.

– Значит, Ряба владеет гипнозом...

– И эмпатией, – добавила она.

– Влияет на эмоции, хорошо. А Ужа вдыхает жизнь... в картинки?

– Свои тоже. Она замечательно рисует, – опять перебила Ряба. Ей я запретить не могла, негатив попросту не применился бы к Курочкиной.

– Аида управляет ветром, а Мора – ходячая тень, которую я вообще побаиваюсь, – я подняла ладонь, Ужа охнула и покосилась на незнакомку напротив. Признаваться, что ты кого-то или чего-то боишься, это некрасиво, но достаточно серьёзно. – А у меня никаких способностей.