Софа Вернер – Гёрлхуд (страница 20)

Я грустно вздохнула и приоткрыла один глаз, тайком ожидав, что девочки наперебой бросятся меня переубеждать и успокаивать, мол, – «ещё не время», «зато ты нечисть первоклассная», «твоя сила – ответственность и навык организатора!» – но все молчали, и даже ожившие малыши-герои смотрели на меня подозрительными нарисованными взглядами.

– Вот и собрались... команда мечты, прям... – подытожила я.

Мора издевательски усмехнулась:

– Я начну?

– Конечно, – я подобрала под себя ноги настолько, насколько позволила юбка платья, и уставилась в пол, позволив чужой магии вырвать нас всех из вороха неудавшегося праздника.

За стенами училища загрохотал салют, и его отголоски украшали взрывами и искрами начавшийся рассказ Моры Мертваго о смерти.

Что есть смерть?

Мы состоим из плоти и крови, но жизненный цикл нечисти строится на другом. Человек умирает, но его душа – не смейтесь, это доказана – бессмертна, а вот у нас души нет, а значит нет и организованного посмертия, нет и загробного мира. Ритуалы погребения не имеют смысла – при истинной смерти нечисть просто распадается на частицы или иссушается, то есть тело не спасти.

– А мои полные остались, даже с кровью, они ещё румяненькие до сих пор... – мерзко захихикала Аида. Все её проигнорировали, зачарованные голосом мастеровитой рассказчицы.

Потому нечисть не воскрешаема. Люди тоже – это справедливое замечание – но в ином мире воскрешение вообще недоступно никому. Мы во владениях Времлады Хронотоповны – и родители отдавали нас сюда только под обещание, что мы не переубиваем друг друга. Для этого она собственноручно сворачивала шеи голубям на их глазах при подписании договора, а когда ручка в руках отца или матери соскальзывала с последнего листа – птица возвращалась к жизни, демонстрируя цикличность петли, о свойствах которой мы сами уже многое знаем. Но мы, наследники тех или иных кошмарных домов, не голуби – то есть не по-настоящему живые. Силы в нас подпитывает продукт страха, получаемый из смертных. Жизнь конечна, значит и страх, как ресурс исчерпаем. Похоже, что теперь страх пытаются добыть из нас...

– Хватит!

Аида вскочила на ноги и закричала на нас, словно Мора своими словами сорвала в ней какой-то крючок. Я выпала из истории, но мрак уже сгущался, а над ним возвышалась лишь виновница.

– Это я, понятно? Девчонки, это я их сожрала.

Я вскочила первой.

– Что?!

– Я очень хотела есть, постоянно, почти две недели уже мучилась. И наконец-то всё прошло, представляете? Стоило всего лишь...

– Это не оправдание, Аида! Ты нас всех погубишь!

Мне хотелось кинуться на неё снова, повалить с силой на пол и ощутить скулу под кулаком пару раз. И это её мы защищали? Клялись в невиновности той, кто не знала никакого сожаления и руководствовалась лишь собственными нуждами?

– Я не ищу понимания и оправдания, – Аида шумно выдохнула и пригладила волосы назад ладонями. – Мне нужны были силы на танец, не хотелось позориться.

Ряба вопрошающе посмотрела на меня, словно я как-то регулировала нормальность этой бешенной змеюки. Я показала жестами, что моя голова взорвалась и теперь я слишком занята, оттирая куски мозга от платья.

– Что ж, это многое мне объяснило, – кивнула Мора. – Но теперь, признаюсь, я начинаю злиться.

– Добро пожаловать в клуб! – почти вскрикнула в ответ я.

– У вас есть жвачка? А то мертвечиной начинаю вонять.

– Фу!

– Да, держи, – Ужа засуетилась и выудила из верхнего кармана яркого комбинезона смотку ленточного баббл-гама. Я мрачно проводила взглядом сложенную конфету, которую Аида безо всяких благодарностей кинула себе в рот.

– Зачем ты сожрала этих парней? – из последних сил спросила я.

– Потому что хотела есть, – Аида склонила голову, и уставилась на меня безумными жёлтыми глазами с острыми от влаги слёз ресницами. – Разве нужна какая-то ещё причина?

Ряба нервно хихикнула:

– Мы попали в хоррор-комедию нулевых...

– Да ладно вам, девчонки! – Главная маньячка подбодрила Рябу по плечам и оставила грязный след своей ладони на её безупречном наряде. – Они же воскреснут, как голуби. Я специально откусывала понемножку, чтобы они потом не жаловались.

– Кошмар!

– Я польщена, сладость моя. – Аида опять клацнула зубами в мою сторону, видимо, не смогла удержаться.

– Не-не, меня не сожрёшь, я сама тебе лицо откушу.

– Слушайте, вам тоже стоит попробовать! Давайте сходим на лесополосу вместе, приманим кого-нибудь...

Не нашлось способа заткнуть её иначе, чем перестать слушать. Мы развернулись в разные стороны, и лишь гирлянды, слабо мелькавшие от скачущего напряжения, освещали нам путь, который никуда не вёл. Я бродила кругами, уперев руки в бока, но никак не могла собраться с мыслями. Ужа и Ряба шептались между собой, а Мора воспользовалась паузой для того, чтобы написать родным. Аида не останавливалась – она всё рассказывала ужасающие подробности, но поделилась также и тем, что дело не во вкусе, сам процесс отвратителен – но голод она утолила в миг.

Говорила, что пробовала всё – от раков до древесной коры, но никакая субстанция не давала ей насыщения столько же, сколько дали сто грамм чьей-нибудь плоти. Она раньше таким не занималась, по крайней мере, теперь уверяла именно в этом; и жалеет, потому что её голод невыносим – в пустыне было попроще, потому что постоянно удавалось подхватить каких-нибудь хрустящих тушканчиков.

Мутило от того, что я стояла с убийцей на одной линии страхбольной разметки, и не могла её ни сдать, ни наказать сама – потому что это погубило бы меня саму.

Я настигла Мору и осторожно коснулась её плеча из-за спины. Она сначала стала целиком чёрной, затем вернулась в наш мир – мелькнула так, словно возникла помеха. Не успела я извиниться, как она сказала первая:

– Они будут в порядке, папа забрал их на обряд. Починит, он не любит терять детей.

– Как хорошо, что он здесь... – облегчённо выдохнула я.

– Наоборот, – Мора нахмурила тонкие чёрные брови. На белом лбу пролегла тень от частых эмоций. – Всё подозрительно удачно сложилось.

– Ну ты глянь на неё! Она рехнулась точно непреднамеренно!

– Если бы защита Времлады не ослабла, она бы и не добралась до них, – Мора настояла на своём. – Но теперь... что уж...

– Мы вступились за неё, поэтому никому теперь нельзя доверять вне этого круга. Ты слышала, маньячка степная?

– Де-евочки, – она довольно улыбнулась. – Как приятно! Спасибо за такой подарок!

Ряба захлопотала.

– Я не умею врать!

– А ты не ври, говори «не знаю».

– Как же не знаю, когда знаю?

– Не знаешь, потому что знать – это постичь, а такое уму не постижимо, – я попыталась успокоить. Сама себя она не загипнотизирует. – Давай подышим.

Я отвела её чуть поодаль и подержала за плечи, глядя в глаза. Помогла уделить время дыханию и успокоиться – вдох, концентрируем проблему, даём ей смешное название и выдох, отпускаем проблему, хихикаем над ней. И опять, и опять. Повторить раз десять, обняться и пообещать, что всё будет хорошо – обязательно взаимно.

– Идиотский вышел праздник.

– Прости, – Ряба положила мне голову на плечо, но затем поспешно выпрямилась, словно позволила себе лишнего. – Ты говорила, что Аида всё испортит, а я тебе не верила.

– Я и сама не верила, что такое возможно.

– Всё будет хорошо, – зеркалила Ряба и улыбнулась каждой из нас, даже Аиде. Ведь в её поступке, наверняка успокаивала она себя, нет ничего такого, чего может испугаться нечисть. К тому же, она жрала парней – значит для нас уже не опасна.

Мы разошлись без продолжения праздника, я лишь прихватила миску с салатом и хлебных паучков из вредности, чтобы хоть как-то оценить свои же старания. На деле мой собственный голод приближался, и мысль о том, что его можно снять так легко душила. Благо, я никогда не лишилась бы рассудка настолько...

– Нам нужно сегодня вместе спать! – Твёрдо предложила Ужа. – У Аиды большая комната, мы там все поместимся.

Как ни странно, бешенная змея поддержала идею и с криком – Девичник! – и обнажёнными бёдрами выбежала на улицу без куртки и пропуска, просто перемахнув через турникет.

Поздний гардероб был лишён контроля, но мы отыскали свои куртки и потопали к выходу, вынужденные согласиться с тем, что оставлять Аиду одну нельзя. Мора затормозила на пороге и замотала головой; впервые я увидела её брови приподнятыми от сомнения.

Ряба взяла её за руку:

– Нам нужна твоя помощь. Мне нужна.

И тогда она, хоть и замявшись, переступила через дверной ковёр впервые за долгое время, оставив стены училища, по которым перемещалась, позади. С каждой минутой наша взаимосвязь крепла – я ощущала это телом и подсознательно могла нащупать толщину той или иной ниточки.