Содзи Симада – Токийская головоломка (страница 39)

– Но ведь он не сказал?

– Это потому что его убили, прежде чем он успел. Но будь все по-другому…

– Исиока-кун, по-другому быть не могло. План Асахия и Каори предполагал убийство Катори сразу же после того, как он войдет в квартиру.

– Не понимаю…

– Все прошло как по маслу. В мелочах они просчитались, но в целом все получилось, как они и замышляли.

Я молчал. В голове стоял хаос.

– Поэтому грабитель под чулком и маской не мог быть никем иным, кроме как Кадзюро Асахия. Специально строить еще один «Хайм Инамурагасаки» в Индонезии он бы, конечно, не стал, зато воспользовался уже имевшимся зданием. Он единственный, кто знал дом досконально и мог легко туда попасть.

– А Катори?

– Что Катори сказал Тоте с порога? Ну-ка, вспоминай.

Я изо всех сил напряг память, но ничего не вышло.

– «Тота-кун? А ты как тут очутился?» Странные слова, не находишь? Как Тота может «очутиться» в собственной квартире? Возможно, Катори заподозрил, что Катори и Кадзюро собираются втянуть сына в свои махинации. Поэтому Каори так отчаянно и набросилась на него.

– Но все это никак не может быть правдой! Откуда в Камакуре и Индонезии могут взяться настолько похожие дома, а главное, районы вокруг уже построенных многоэтажек…

– Исиока-кун, я не говорю, что они были очень похожи. Точнее, они были совершенно непохожи. Просто и тот и другой стояли у моря. Вспомни-ка хорошенько: не было ни торгового квартала, ни Энодэна, ни автомагистрали.

– Но ведь был остров, очень похожий на Эносиму?

– Да, но на этом все. Именно из-за него Асахия и решил претворить этот невероятный план в жизнь.

– Но как же все настолько идеально сошлось…

– Исиока-кун, все морские пейзажи похожи друг на друга. Море есть. Вдалеке остров или большая земля.

– Но ведь Тота и шагу не ступал за пределы квартиры?

– Поэтому он так и удивился, выйдя на улицу.

– Нет, я имею в виду до произошедших событий…

– Именно. Думаю, здесь и кроется зацепка. Их фантастический план основывался на предпосылке, что Тота ни шагу не ступит из квартиры.

– Но Тота родился и вырос в Камакуре.

– Конечно, это мы пока не прояснили. Но если вкратце, то наши сомнения упираются в такой вопрос: в какой временной точке Асахия и Каори перевезли Тоту в Индонезию, учитывая, что у него сохранялись воспоминания о прогулках по окрестностям «Хайм Инамурагасаки»?

– Погоди-ка. Есть во всем этом кое-что странное, – вмешался Фуруи, молча слушавший наш диалог. – В твоем ходе мыслей присутствует явная нестыковка. До этих событий он по меньшей мере десять лет рос в Камакуре. Каори растила его как мать – об этом он четко говорит в записках. Уже после того, как ему исполнился двадцать один год, Тота гуляет по окрестностям дома. Он непрерывно живет в Камакуре еще со времен, когда знал только хирагану. Так когда же его перевезли из Японии в далекую Индонезию, так что он не успел это осознать? По крайней мере, как мы можем судить из его рассказа, ни времени, ни возможности сделать это особенно не было. Если предположить, что это дело рук его родителей, то в записках были бы какие-то намеки на это, – сказал профессор.

Митараи замолчал. Заложив руки за спину, он некоторое время расхаживал по библиотеке, нарушая тишину приглушенными шагами.

– Этот момент определенно не из простых, – признал Митараи. – Пока что я не могу его никак объяснить. На первый взгляд тут кроется неразрешимое противоречие. Однако, возможно, так просто совпало.

– И потом, что насчет телефона? Кому бы ни звонил Тота, он сразу же слышал какие-то ужасные звуки.

– Ну, так это не случайность, Исиока-кун, – раздраженно сказал Митараи.

– Но ведь обычно…

– Я считаю, что план Асахия и Каори также предусматривал это. Принимая в расчет критерии его успеха – Тота не покидает квартиры, трубку не снимает, и ему также никто не звонит, кроме Каори с Асахия, – я считаю, что убийство организовали эти двое. Но что подтолкнуло их к такому плану? Начнем хотя бы с того, что Тота был инвалидом. Поэтому на улицу ему выходить не хочется, друзей у него нет, да и по телефону звонить тяжело.

– Вот оно что…

– Но одних этих аргументов недостаточно. Должны быть и другие причины… А без них в моей логике появляются нестыковки. Возможно, то, что мы ищем, и устранит сомнения профессора Фуруи. Однако пока у нас недостаточно зацепок.

– Вопрос в том, получится ли их найти… Ну а что насчет слов, которые он услышал по телефону и от пробегавших мимо людей? Они звучали как цифры. Хочешь сказать, это был индонезийский язык?

– Да, именно так.

– Неужели он воспринимается на слух как японские цифры?

– Я не слишком много знаю про индонезийский, поэтому точно не могу сказать. Однако такой возможности не исключаю. Не во всех странах говорят на одном языке, как в Японии. В той же Индонезии существуют бесчисленные диалекты. На голландском[101] там тоже разговаривают. Так что какие-то слова могут звучать как наши цифры.

– Митараи, то, как ты конструируешь свои смелые умозаключения, всегда оставляет меня без слов. Я глубоко восхищаюсь твоим огромным талантом. Однако я вновь нашел одну явную ошибку в твоей аргументации, – оторвал Фуруи голову от энциклопедии.

– Какую?

– Здесь пишут вот что. В восемьдесят третьем году впервые за несколько десятков – нет, сотен лет – на Яве наблюдалось полное солнечное затмение, к тому же еще и кольцеобразное[102]. Тут нареканий нет. Однако приведена и дата. Оно произошло одиннадцатого июня. Не двадцать шестого мая.

– Что?! – вырвалось у меня. Вот это да! Какую же фатальную ошибку допустил Митараи!

– Похоже, это ты упустил из виду.

Однако это ничуть не обескуражило Митараи. Медленно раскачивая руками из стороны в сторону, он ответил:

– Нет, не упустил.

– Только не говори, что не хочешь признавать поражение.

– Нет, дело совсем не в этом, профессор. Этот нюанс я уже понял.

– Ну а раз так, то почему говоришь подобное?

– Такие вещи не особенно важны, профессор. Раз затмение на Яве случилось одиннадцатого июня, значит, то невероятное происшествие, скорее всего, произошло в тот же день.

– Ну это уже верх манипулирования фактами! Почему ты настолько упорствуешь?

– Как раз таки в этом я пересекаюсь с Фрэнком Бернетом. Какими бы эксцентричными ни казались выводы, они представляют собой единственный и неповторимый правильный ответ. Почему? Да потому, что в моей голове загорается лампочка.

– Ты, видно, даже не сомневаешься в своей гениальности? По этой паре слов хорошо понятно, что у тебя в голове.

– У меня на такие вопросы всегда один ответ – и да и нет. Я не говорю, что все люди в мире делятся на два типа – гениев и не являющихся таковыми. В данный момент мне дарована способность общаться с духами природы. Но эта миссия отводится мне от случая к случаю лишь потому, что на горизонте больше не видно никого подходящего для этой роли. Если появится кто-то более достойный, то, наверное, эта задача перейдет к нему. Гений, профессор, – это другое название для шута, которого небо из прихоти отправляет спасать людей в мгновения истории, когда они скопом вступают на ложный путь.

– В принципе я тебя понимаю, но… То есть ты говоришь о ком-то вроде Эйнштейна?

– Именно. О человеке вроде Эйнштейна – до того как тот перебрался в Америку и стал суперзвездой.

– Чем же он после этого тебе не угодил?

– А затем он утратил гениальность и превратился в собственную тень.

– Хочешь сказать, что он встал на неверную дорожку, повторив судьбу многих посредственностей? Попал в бутылочное горлышко?

– Полагаю, ему пришлось бороться с нарциссизмом, который пробуждается во всех дряхлеющих людях. Но вернемся к предыдущему вопросу. Мы рассудили, что солнце, вместе с Катори и Каори, таинственным образом погибло двадцать шестого мая, – рассудили лишь потому, что так было сказано у Тоты Мисаки. Значит, он твердо считал, что эти события произошли тогда. А что дало ему эту уверенность? Если так подумать, то для этого достаточно телевизора, газет и разговоров с Каори и отцом. Да-да, не удивляйтесь: его представление о том, где он сейчас живет и какая сейчас дата, было выстроено всего лишь на этих трех источниках информации.

По телевизору удобно показывать видеозаписи. Думаю, что Каори для того и выработала ритуал просмотра телевизора только в первой половине дня. Ведь на тот момент еще не было видеопленок, на которых бы можно было показывать материалы длиннее трех часов. Что касается газет, то она запаслась старыми японскими выпусками и взяла их с собой в Индонезию. Их можно по одной класть в почтовый ящик. А если Тота не может подняться с кровати, то этого даже не понадобится делать. Каждое утро она приезжала из какого-нибудь отеля присматривать за ним. В этом случае газеты можно просто положить возле кровати. Если же она оставалась в квартире, то газеты мог доставлять отец. Затем, после тщательной подготовки, Асахия и Каори безупречно срежиссировали перед Тотой ненастоящий разговор. Раз он актер, то для него это легче легкого. Других источников информации в распоряжении Тоты не было, поэтому создать у него ложное представление о его местонахождении и текущем времени не составило труда.

– Так… И что дальше?

– Я считаю, что хоть в записках дата событий и обозначена как двадцать шестое мая, на самом деле они произошли одиннадцатого июня.