Содзи Симада – Токийская головоломка (страница 33)
– У-у-у! – издал Митараи вой, не поднимаясь с пола. Однако в следующую секунду он прытко вскочил на ноги, подобно кукле на пружинке, и спросил: – Исиока-кун?.. Что ты делаешь в моей комнате?
Я безмолвно стоял как вкопанный, а он подошел ко мне и похлопал меня по плечу:
– Постарайся как следует. Уже скоро рассвет. Любой человек должен прилагать все усилия в пределах своих возможностей. Твое дело убираться, мое – писать статью. Уж на такое-то простое дело мозгов тебе должно хватить. Ну что же, с уборкой ты, похоже, закончил, так что, будь добр, выйди. И давай-ка побыстрее, дверь вон там!
Меня вытолкали в спину из комнаты, громко захлопнув дверь. Я выбросил осколки в мусорное ведро и, направившись к холодильнику за ширмой, решил взять себе еще одно пиво.
Я приехал домой после ужина с Фудзитани и его напарником. Глядя же на Митараи, я сомневался, что он съел сегодня хоть крошку хлеба. От хмеля и скопившейся за день усталости меня начало клонить в сон. Я прилег на диван и моментально задремал.
Не знаю, сколько я проспал, но меня разбудило громкое соло Митараи. Он целиком выучил какую-то из песен Вагнера – кажется, на стихи Везендонк[81] – и мог напеть или насвистеть ее с начала до конца. Голова слегка зудела, ведь только что я крепко спал. Но когда делишь квартиру с таким человеком, как Митараи, легкая головная боль становится обыденностью. Если постоянно возмущаться, то под одной крышей с таким чудаком не уживешься.
Устроившись на диване, Митараи во все горло затянул немецкую песню. От его прежнего настроения не осталось и следа, теперь он был в исключительно хорошем расположении духа. Если его не остановить, то, наверное, он так и будет петь всю ночь.
– Митараи! Эй, Митараи! – окликнул я его. Продолжая страстно распевать, он чуть изменил тональность и искоса бросил на меня вопросительный взгляд. – Ты, возможно, уже забыл, но у нас на повестке дня был Кадзюро Асахия…
Прервав свою песню, Митараи спросил:
– А кто такой Кадзюро Асахия?
Я часто повторяю, что если удивляться подобным вещам, то с Митараи не сработаешься.
– Тота Мисаки?.. Каори?..
Но разумом Митараи по-прежнему был где-то в другом месте. Не зная, что еще сделать, я достал из портфеля копию записок Тоты Мисаки и протянул их ему:
– Это принес нам профессор Фуруи.
Тогда Митараи наконец понял, о чем я, и пролистал копию с таким видом, будто вспоминал события полугодовой давности. Казалось, Фуруи был единственным, кого он помнил. Но в конце концов компьютер в его голове заработал.
– Ах да, припоминаю… Хорошо бы съездить в Камакуру на расследование.
– Митараи, я же тебе уже говорил… – Все это уже порядком мне надоело. – Весь сегодняшний день я провел там по твоей просьбе. Только что вернулся.
– Правда?.. – У Митараи округлились глаза, на его лице читалось изумление. Он начисто забыл, что сам же меня туда и отправил. – Так что ты выяснил? – В своей типичной манере он сложил ладони и откинулся на спинку дивана. Долго же он не мог прийти в себя, но кажется, наш разговор сдвинулся с мертвой точки. На Митараи действительно уходит очень много времени.
Я по порядку рассказал ему, что делал с утра. Не упуская никаких деталей, я отчитался перед другом обо всем, что узнал и увидел.
– Как ты сказал? – заинтересованно прервал меня Митараи. Я как раз рассказывал ему про «Хайм Инамурагасаки». – Говоришь, окна выходят на море, дует сильный бриз, но при этом в каждой квартире есть сушильная машина? – он наклонился поближе.
– Да. Меня тоже это насторожило.
– А на балконах еще и нельзя протянуть бельевую веревку… – Митараи призадумался.
– Да, но на крыше есть сушилки для белья.
– Но ведь лестница не ведет туда напрямую?
– Да. Но раз есть лифт…
Однако Митараи раздраженно прервал меня взмахом руки, словно говоря: «Я и так это знаю, помолчи-ка немного!»
– Вот она, еще одна наша загадка. Интересно, сколько ответов к ней можно подобрать.
Через некоторое время он продолжил:
– И конструкция у лестницы странная…
– Думаешь, между ней и сушильными машинами тоже есть какая-то связь?
– Само собой, Исиока-кун. Эти два факта не могут существовать порознь. А еще и ведь все жильцы сменились… Впрочем, ладно. Продолжай. Эти вопросы обсудим позже.
Тогда я рассказал Митараи обо всем остальном: об окрестностях «Хайм Инамурагасаки» и поездке на такси к поместью Асахия в Камакураяме; о том, как перед его воротами встретил живую и невредимую Каори; о знакомстве с журналистом Фудзитани, который пытался тайком заснять Кадзюро Асахия в его нынешнем состоянии с крыши соседнего дома; об информации про Асахия, которой поделились со мной Фудзитани и его коллега; о том, что даже они не знали про существование у Асахия сына Тоты; наконец, об их недавних фотографиях, на которых тоже присутствовала Каори.
– Говоришь, Каори жива? – удивился Митараи. Внутренне ликуя, я протянул ему пять фотографий. – Так это Каори?.. А Кадзюро Асахия еще нет шестидесяти, но он так постарел. Да еще и прикован к инвалидной коляске…
– Да. В этом огромном доме живут только двое – он и Каори. Похоже, все распоряжения Асахия во внешний мир передает именно она. Говорят, сейчас она и есть Кадзюро Асахия.
Кивая, Митараи внимательно слушал мои разъяснения.
– Как бы то ни было, Каори точно жива. А значит, профессор Фуруи прав и записки Тоты Мисаки – полный бред. Никакого убийства не было. Так как же поступим? Ситуация складывается не в твою пользу. Будем продолжать расследование?
Митараи швырнул фотографии на стол и откинулся на спинку:
– Ну хорошо, Исиока-кун, я ошибся. Раз Каори жива, то убийства не было. Значит, мне расследовать нечего.
Я не верил собственным ушам. Впервые я слышал, как Митараи честно признает свою неудачу.
– Так на этом все?.. – только и мог сказать я от удивления.
– Ну, Каори ведь жива? Я тоже ошибаюсь, хоть и редко.
Ничуть не смутившись, он поднялся и пошел к двери своей комнаты.
– Митараи, погоди-ка! Тот журналист обещал разузнать о прошлом Каори.
Однако он проигнорировал меня и хлопнул дверью. Тут я вскипел и, приподнявшись с дивана, почти что заорал:
– Эй, Митараи, сукин ты сын! Хочешь сказать, это все?! Тогда какого черта я весь день…
Дверь снова распахнулась, и из комнаты высунулся Митараи:
– Прекрасно, Исиока-кун, сукин ты сын! Эти слова я и хотел от тебя услышать.
Быстро вернувшись, он вновь плюхнулся на диван передо мной.
– Опять дразнишь меня? Ты что, с самого начала не собирался сдаваться?
– Неужели ты думаешь, что я брошу настолько интересное дело, зайдя так далеко? Где Тота Мисаки? Куда исчез Катори? Куда делся гермафродит, оживший на диване? Одни загадки!
Я выдохнул и замолчал.
– Похоже, живая Каори повергла тебя в шок. А вот я ни капли не удивлен. С радостью добавляю эту тайну Каори в наш список загадок.
Я молча слушал. В лексиконе Митараи нет слова «сдаться». Оно появляется в нем только в периоды тяжелой депрессии.
– Это дело целиком состоит из загадок, Исиока-кун! У нас есть многоквартирный дом, в котором Тота Мисаки жил до восемьдесят третьего года. Круглые сутки его обдувает бриз с морского побережья. Однако на балконах нет сушилок, вместо них в каждой квартире установлена сушильная машина. В чем же дело? Странная эвакуационная лестница разделена на две части: первая идет с верхних этажей до четвертого, другая – с третьего этажа на второй. Связывает их наружная лестница длиной лишь в один этаж. Некоторых жильцов тебе не удалось опросить, однако весьма вероятно, что все они заселились не раньше восемьдесят четвертого года – следующего после событий, о которых пишет Тота. А в период между восемьдесят третьим и восемьдесят четвертым, то есть сразу после инцидента, дом проходил реновацию. Думаю, неспроста. Нужно выяснить, как дом изменился снаружи и изнутри. Мы точно знаем, что весь первый этаж продолжили использовать под парковку. А вот странная лестница и сушильные машины, думаю, появились после реновации.
– Вот как?
– Я в этом уверен на сто процентов, Исиока-кун.
– И зачем такое делать?
– В этом-то и загадка. У Асахия ведь есть дворец в Камакураяме. Почему он был так одержим этим домом на побережье? Такой ремонт ведь стоит бешеных денег. – Митараи скрестил руки на груди и некоторое время смотрел в пол. – Но здесь явно что-то неладно. Думаю, этот старик-консьерж с нездоровым рвением к работе получает баснословные деньги за сокрытие этой тайны. К тому же… – Митараи снова погрузился в мысли. – Из рассказанного тобой следует, что именно Каори распорядилась провести реновацию и сменить в доме жильцов.
Я согласно кивнул. Вряд ли дряхлому старику в инвалидной коляске под силу такое.
– Исиока-кун, надо как-то разыскать прежних жильцов. Хотя бы одного. Чтобы он точно рассказал, как изменился дом и были ли в нем раньше та лестница и сушильные машины.
– Понял. Но как же разыскать такого человека?
– Можно ведь попросить того репортера из еженедельника?
– Это да… А что насчет полиции?
В ответ Митараи фыркнул:
– У тебя ведь состоялся сегодня разговор с Тангэ?