Содзи Симада – Токийская головоломка (страница 32)

– Только Асахия и его жена.

Надо же. А я-то думал, что в доме гораздо больше людей – хотя бы сотрудники «Асахия Про», отвечающие за безопасность.

– Считается, что она передает во внешний мир указания Асахия, но я думаю, что многие решения она принимает сама. Фактически она сейчас и есть Кадзюро Асахия.

– Любопытно…

– Поэтому мы так часто и следим за ними из укрытия. Предполагаю, что с Асахия что-то произошло, раз он сбежал от общества. Слухов полно – что у него тяжелое заболевание, прогрессирующая деменция, СПИД… Однако, насколько нам удалось выяснить, к врачам он совершенно не обращается. Сведений о госпитализациях нет, и непохоже, что его навещают в доме медики.

– Ясно…

– Однако когда дело дошло до съемки, мы совершенно не понимали, почему он превратился в такого немощного старика.

– М-да… В Камакуре есть многоэтажный дом «Хайм Инамурагасаки», и я все гадаю, принадлежит ли он Асахия. Не знаете ли вы чего-нибудь об этом?

– «Хайм Инамурагасаки»?

– Есть основания полагать, что Тота Мисаки прожил в этом доме до восемьдесят третьего года.

– Вообще говоря, я что-то о нем слышал. Была информация, будто бы многоквартирный дом на побережье – последнее, что осталось в собственности Асахия. И ведь Мисаки – его настоящая фамилия…

– А что известно из биографии Асахия?

– Насколько я слышал, он вырос в провинции в бедной семье. Его усыновил дом Асахия, династия актеров кабуки[80]. Какое-то время он выступал на сцене в качестве их наследника и женился на девушке, подобранной ему приемными родителями. Похоже, она была очень красива. Однако его жена умерла – по одной из версий, покончила жизнь самоубийством. Семья хранила молчание, доказательств тоже было недостаточно, так что неизвестно, что случилось на самом деле. После этого отношения у Асахия с его приемной семьей испортились, и он отправился в свободное плавание, начав кинокарьеру. Больше он ни разу не появлялся на сцене кабуки.

– А из какого он региона?

– Точно неизвестно. Я слышал, что с Хоккайдо, но это неподтвержденная информация. Если хотите, попытаюсь выяснить, хоть и не обещаю результата.

– Если вы будете так любезны, то Митараи обрадуется. А что известно про его жену, Каори?

– По слухам, она обучалась в актерской школе «Асахия Про». Асахия влюбился в нее с первого взгляда. По крайней мере, так часто говорят… – Фудзитани натянуто улыбнулся.

– А откуда она? – поинтересовался я, понимая, что сейчас уже нет никакого смысла расспрашивать его.

– Кажется, из региона Кансай… Хотите, разузнаю?

– Если вас не затруднит. Извините, что прошу вас об услугах, не имеющих отношения к работе.

– Ну что вы, я буду счастлив помочь господину Митараи. И потом, если окажется, что у Кадзюро Асахия действительно есть тайный ребенок, то это будет настоящая сенсация. Просто задача может оказаться не из легких.

– Почему?

– Фактически развлекательное подразделение «Асахия Про» уже обанкротилось. Поэтому Асахия и отошел от дел в компании. От актерской школы ничего не осталось, прежние сотрудники разбежались кто куда. Учитывая «текучку кадров» в мире шоу-бизнеса, не уверен, что можно найти хоть кого-то, кто знал жену Асахия в ее юные годы. В любом случае я попробую раздобыть информацию, но лучше не возлагать больших надежд.

– Понял. Вот телефон и факс нашего офиса, – протянул я Фудзитани визитку.

– Басямити. Знаю такой район. Возможно, мне повезет встретиться с господином Митараи! – обрадовался Фудзитани.

– И еще одно. Меня интересует, действительно ли был Кадзюро Асахия двадцать шестого мая восемьдесят третьего года на Хоккайдо.

– Двадцать шестого мая восемьдесят третьего… – записывал Фудзитани. – Понял. Но зачем вам эта информация?

Тогда я очень просто объяснил, что в этот день предположительно произошло убийство, в совершении которого подозревается Асахия. Фудзитани поверить не мог своим ушам, но глаза у него заблестели, словно он обнаружил залежи драгоценной руды.

– Ничего себе… Я обязательно попробую найти сведения.

Фудзитани наказал не слишком надеяться на успех, но мне было совершенно все равно. Я даже разговаривал фразами, которые могли бы прозвучать из уст Митараи, будь он на моем месте. Но теперь, когда я разузнал, что Каори жива, толку от этой информации было немного.

Итак, все было, как я и думал. Тота Мисаки бредил. Профессор Фуруи оказался прав. А Митараи слишком много думает. Это все его вредная привычка – усложнять самые обыденные вещи.

Когда-то давно я услышал такой анекдот. Один американский изобретатель разработал автоматическую ловушку для мух. Когда мимо пролетала муха, механизм производил расчеты и прицельно убивал ее, а затем с помощью ленточного конвейера забирал ее в емкость с задней своей стороны. Изобретение вышло неплохим, но оно было размером с дом – и стоило столько же. Поэтому оно совершенно не продавалось, и изобретатель обанкротился.

Митараи такой же. Против мух достаточно одной мухобойки.

Солнце село, и Какияма начал убирать камеру. Фудзитани предложил мне доехать вместе с ними до станции Камакура, и я согласился. Взяв одну из сумок Какиямы с оборудованием, я вышел с ними из здания. По общественному телефону мы заказали такси и в ожидании машины зашли в кафе выпить чаю. Пока я вкратце рассказывал Фудзитани, как мы с Митараи взялись за это дело, за окном окончательно стемнело.

Глава 6

Когда я, смертельно уставший, вернулся в нашу квартиру на Басямити, то обнаружил своего соседа растянувшимся на диване с руками под головой. Его чересчур расслабленный вид вывел меня из себя. Но только я собрался выдать какую-нибудь саркастичную фразочку, как заметил на лице Митараи угрюмое выражение. Его глаза были налиты кровью. Он о чем-то усиленно думал и даже не заметил, что его близкий друг вернулся домой.

– Ох, у меня сейчас ноги отвалятся! – пожаловался я, сунув голову в холодильник в поисках пива.

Наполнив стакан, я подошел обратно к дивану и рухнул на стул перед Митараи.

– Зато сколько я разузнал! Раздобыл фотографии, которые тебя удивят.

Я положил на стол конверт со снимками Фудзитани и приподнял бокал, глядя на Митараи. Тот даже не смотрел в мою сторону.

– Ты представить себе не можешь, кого на них увидишь. Попробуй-ка угадать. Почти готов держать пари, что ты ошибешься. Но прежде за твое здоровье!

Я осушил бокал до дна одним глотком. Наливая себе второй, я продолжил:

– Здесь заснято двое людей. Один из них знаменит. Его имя тебе хорошо известно – это Кадзюро Асахия. – Я перевернул конверт и выложил на стол пять фотографий. – Вот взгляни. Но интересен тут второй персонаж. Первая подсказка: это женщина. Вторая: тебе она тоже хорошо известна. Подсказка номер три: ты посчитал, что ее нет в живых. Однако она цела и невредима. Кстати, я и сам ее сегодня встретил. Женщина редкой красоты. А знаешь, как ее зовут? Каори! Представь себе, это она! Каори все еще жива. А значит, те записки были бредом. На правду они никак не тянут.

– Может, хватит уже?! – воскликнул Митараи, схватившись за волосы. Медленно приподнявшись на диване, он сунул ноги в тапочки и некоторое время сидел со страдальческим выражением лица. Однако затем он энергично поднялся с дивана.

– Что еще за Каори? Что за Асахия? Кто это вообще такие? Жаль, ты не можешь залезть ко мне в мозг, а то увидел бы, что такие пустяковые загадки – последнее, о чем я сейчас думаю! – выговорился он и нетвердым шагом ушел в соседнюю комнату, хлопнув дверью.

Типичный Митараи. Но я к такому привык, поэтому молча пил пиво. Только вот по чьему же приказу я сорвался с места и в одиночку отправился в Камакуру? И ради этих «пустяковых загадок» я сегодня весь день стирал ноги в кровь!

Я не всегда понимаю Митараи. Сначала он в отличном настроении с головой погружается в дело, восклицая, что на свете нет ничего более любопытного. А в следующий момент он теряет интерес и говорит, чтобы я как-нибудь сам разобрался с такой скучной загадкой.

Тишину нарушили звуки гитары. Митараи не включил усилитель, так что они не особо мешали. То, как он скороговоркой выпалил те слова, означало, что в его голове разыгралась настоящая буря. Когда его разум начинал метаться с быстротой урагана, то он и сам напоминал листок дерева, унесенный порывом ветра, и не мог обращать внимание на что-либо другое. Что же до меня, то мне оставалось лишь молча ждать, потягивая пиво.

Тут гитара смолкла, и послышался звук бьющегося стекла. За ним последовал грохот, словно что-то упало на пол. Такое с Митараи тоже приключалось, однако я все же заволновался и постучал в дверь его комнаты.

Вместо ответа последовал лишь тяжкий вздох. Я окликнул друга, но он не отозвался. Постучал еще раз – то же самое. Тогда я распахнул дверь. Митараи растянулся на полу посреди россыпи осколков и часто стонал. Гитара одиноко лежала на кровати.

Перепуганный, я бросился к Митараи и, опустившись возле него на колено, осторожно перевернул его вверх. Его лицо было скорчено, он по-прежнему стонал. На пальцах правой руки виднелась кровь – похоже, он слегка порезался. Должно быть, разбился кувшин для воды или стакан, но человеку посредственного ума вроде меня не догадаться, что именно стряслось.

– Что случилось?! Тебе больно?

Митараи не ответил, продолжая корчиться и стонать. Тогда я уложил его обратно на пол и решил сперва убрать осколки. Принеся метлу и совок, я молча собирал стекло, как вдруг с пола послышались необычные звуки. Уставившись в одну точку, Митараи пел. Изумленный, я прекратил подметать.