Содзи Симада – Токийская головоломка (страница 26)
О временном промежутке, когда он бесцельно слонялся, в записках ничего не сообщалось. Не исключено, что он совершил дальнюю вылазку к станции Камакура.
Хотя вряд ли. Этот призрачный город ему тоже приснился, оттого-то он и выглядел так странно, мрачно и уныло. Во сне я тоже не раз видел подобные пейзажи.
Я решил пойти обратно к многоквартирному дому. Развернувшись, я вновь увидел море и начал спускаться по склону в его направлении.
Позади остался район новостроек, а затем и торговый квартал. Проходя мимо кафе Beach, я подумал зайти на чашку чая, однако меня одолевал голод, и ресторан казался более соблазнительным. И потом, Тота Мисаки не писал, что ему доводилось заходить в Beach. Никаких зацепок я бы здесь не раздобыл.
У автодороги я вновь пошел по дорожке, ведущей к парковке на первом этаже дома, и очутился перед стеклянной дверью в вестибюль. Собравшись с духом, я сразу толкнул дверь и вошел внутрь. Сидевший на посту пожилой консьерж в очках резко высунул голову в окошечко.
У меня было такое чувство, словно я пришел в больницу. Впервые я видел консьержа, выполнявшего свою работу с таким рвением.
– Вы кто? – спросил он, осматривая меня поверх очков. Его вопрос в несколько беспардонной манере, присущей многим пожилым людям, эхом прокатился по безлюдному вестибюлю. Закрывшаяся дверь приглушила шум машин с улицы, и я вспомнил про сумоистов, смеявшихся как гиены.
– Простите, здесь на четвертом этаже живет человек по имени Тота Мисаки? – поинтересовался я, краем глаза поглядывая на бронзовую статую.
– Чего-о?! – почти сердито взвизгнул старик. – Вы кто такой?
– Меня тут один человек попросил… – промямлил я первое, что пришло в голову. Я не из тех, кто способен нагло врать. В отличие от Митараи, у меня как-то не получается говорить не думая. Но сейчас не время размышлять о своем характере.
– Он ведь живет здесь? – переспросил я.
– Это еще кто? Никогда про него не слышал, – чуть ли не крикнул консьерж визгливым голосом. Тугоухий, что ли?
– Нет такого здесь?
– Я таких не знаю. А вы, собственно, кто? – противно гаркнул старик.
– А квартира Кадзюро Асахия тут есть? – я тоже обнаглел.
– Кадзюро Асахия? У вас все в порядке с головой? Появились тут как гром среди ясного неба… – Старик высунул из окошечка голову и плечи, чуть не вывалившись наружу.
– Это здание ведь принадлежит ему?
– Что за чушь вы несете? Я тут работаю уже больше десяти лет, но первый раз такое слышу.
– А можно я немного похожу внутри?
– Нельзя! И я не шучу! – заорал старик. – Марш отсюда! Не то вызову охрану или полицию! – взвился он. Мне ничего не оставалось, кроме как смириться и ретироваться на улицу.
Нырнув обратно в уличную суматоху, я направился к рыбному ресторану. Морской бриз успокаивал взвинченные нервы. По дороге я размышлял: я ведь совсем не выгляжу подозрительно. Как бы консьерж повел себя, будь на моем месте друг одного из жильцов? Сказал бы, что принял его за настырного коммивояжера, если бы позже возникли претензии? Пожалуй. Оправданий можно придумать сколько угодно.
И потом странная вышла ситуация. Не потому ли он так взъелся, что этот дом принадлежит Кадзюро Асахия и здесь проживает Тота Мисаки?
Вновь сворачивая на дорогу между домом и рыбным рестораном, я на всякий случай подергал ручку черного хода. Во сне Тоты он был открыт, однако сейчас оказался наглухо заперт. Махнув рукой, я решил подкрепиться в мясном ресторане, а заодно позвонить Тангэ.
Выбрав столик на двоих в глубине зала, я сделал заказ и пошел к телефонной будке возле входа. Сняв трубку серого таксофона на белой деревянной подставке, я набрал номер Тангэ. Сквозь белую деревянную раму будки виднелось сверкающее море. Серферы то скрывались за волнами, то снова выныривали, у берега плескались девушки. Глядя на них, я на миг забыл, что нахожусь в Японии.
Тангэ сразу же снял трубку. Услышав мое имя, он сказал, что ждал моего звонка.
– Кадзюро Асахия, настоящее имя – Кадзиро Мисаки. Родился двадцать первого сентября тридцать второго года. Киноактер.
– Все верно.
– Он еще жив. Проживает по адресу: один – тридцать четыре, район Камакураяма, Камакура. В народе его роскошный особняк известен как «дворец Асахия». Умопомрачительное поместье – есть и бассейн, и теннисный корт. Сейчас жены нет. В шестьдесят седьмом овдовел, в настоящее время не состоит в браке.
– А дети?
– Детей нет, – коротко ответил Тангэ.
– Быть не может! У него должен быть сын по имени Тота Мисаки, шестьдесят второго года рождения, с инвалидностью, вызванной талидомидом.
– Может, он не признал свое отцовство?
– Этого мы не знаем. Надеялся, что вы выясните.
– В материалах, которые мне пришли, такой информации нет.
– Возможно, он отдал его на усыновление кому-то из знакомых. При его профессии ребенок мог бы сказаться на популярности.
– Логично. Но в таком случае его фамилия должна была поменяться.
– Пожалуй, да, но вдруг он пользовался прежней.
– Сложно сказать…
Но неужели в таком случае детство Тоты Мисаки было настолько одиноким?
– С какого года, мы не знаем, но до восемьдесят третьего Кадзюро Асахия предположительно жил с женщиной по имени Каори…
В записках, которые принес профессор Фуруи, был и рассказ о детстве Тоты Мисаки. Эта часть была небольшой по объему, однако затрагивала огромный период его жизни. Похоже, что Каори стала его мачехой задолго до произошедших событий – по меньшей мере десятью годами ранее. Предположительно это произошло в промежутке с 1970 по 1983 год, или же с 45 по 58 год эпохи Сёва.
– Каори, значит… – Похоже, Тангэ делал заметки.
Раз так, то подвижек у нас нет. Видимо, никаких важных сведений я от него не получу.
– Но эта Каори должна была погибнуть в мае восемьдесят третьего. Хотел, чтобы вы это уточнили. И еще: до восемьдесят третьего у Кадзюро Асахия должен был работать секретарь по фамилии Катори, погибший в то же время.
– Катори?.. А имя у него какое?
– Не могу сказать. – Тут я заметно приуныл. Похоже, следователи в полиции ничем не талантливее нас. Теперь понятно, почему Митараи все время говорит о них в пренебрежительном тоне.
– А больше вы ничего не выяснили?
– Кадзюро Асахия по-прежнему жив, но в настоящее время не появляется ни в кино, ни на сцене, ни на телевидении. Руководит компанией «Асахия Про», занимается бизнесом в сфере недвижимости – ему принадлежат поля для гольфа, отели и многоквартирные дома по всей стране. Говорят, в последнее время совсем постарел, едва похож на себя в молодые годы и на людях не появляется.
– Плохо у него со здоровьем?
– Асахия – эдакий мифический персонаж в мире японского кино. Вся его жизнь окутана тайной. Про его состояние ничего не известно, но о нем много судачат – и про терминальную стадию рака, и про деменцию. В последнее время проносились слухи о СПИДе и инвалидной коляске.
– Но ведь ему еще около шестидесяти?
– Да, но, видимо, у него какая-то болезнь. Или же от его былой красоты ничего не осталось, вот он и перестал показываться на публике.
– И где же он живет?
– Во дворце в Камакураяме. Похоже, целыми днями не выходит наружу.
– А где находится его компания, «Асахия Про»?
– Кажется, в районе Сибуя в Токио и в Камакуре. Головной офис, похоже, располагается в Камакуре. Филиалы есть и в других регионах – в Саппоро, Нагое, Осаке, Фукуоке…
Слушая Тангэ, я заприметил блокнот позади телефонного аппарата. Положив его перед собой, я спросил:
– Вы знаете адрес и номер телефона головного офиса «Асахия Про» в Камакуре?
– Знаю. Продиктовать вам?
– Буду признателен.
Достав шариковую ручку из футляра, я приготовился записывать. Тангэ назвал мне сначала номер телефона, а затем адрес.
– Один-сорок, один-тридцать, район Юкиносита, Камакура… Записал. Если узнаете что-то еще, сообщите мне, ладно?
Я положил трубку, а затем набрал номер нашей квартиры на Басямити[77] и отчитался перед Митараи. Я рассказал о своих передвижениях за полдня, сообщил информацию от Тангэ и подтвердил, что дом Тоты Мисаки и его окрестности практически полностью соответствуют описаниям в брошюре. Судя по голосу, Митараи остался весьма доволен. От Тангэ он, по собственным словам, ничего другого и не ожидал. Однако он расстроился, что мне не удалось попасть в многоквартирный дом. Я предложил позвонить в национальную справочную службу и выяснить хотя бы телефонный номер дома, однако Митараи усомнился, что он есть в справочном реестре.
– Ну и что мне теперь делать? – спросил я.
– Я хочу, чтобы ты еще раз наведался в дом, – сказал Митараи как бы невзначай. Я потерял дар речи.