Содзи Симада – Детектив Киёси Митараи (страница 404)

– Там ведь странный запах и жуткая темень. Ни единого окошечка, через которое проникал бы свет.

– Тогда какие еще есть варианты?

– Ладно, мы все порядком устали. Нужно разрядить обстановку, прежде чем мы начнем указывать пальцем друг на друга и обвинять друг друга в убийстве, – сказал режиссер.

– Но перед тем как разряжать остановку, нужно ответить на самый важный вопрос, – сказал Берт. – Куда делось тело Мирандо? И где бутафорская голова?

– Вопрос не из простых, – пробормотал Тофлер. – Сначала сменилась Иродиада, а теперь нам еще и нового Иоанна искать… Опять придется возвращаться к самому началу и переснимать материал. Такими темпами на складах «Парамаунта» не останется пленки.

– Да что там… Если все будет продолжаться в таком же духе, то у нас сменится вся съемочная группа. Кто знает, может, следующим будет режиссер…

– Не самая удачная шутка.

– Стойте, я кое-что понял! Дайте-ка подумать… – воскликнул Тофлер и схватился рукой за голову. Наконец он немного успокоился и раскрыл блокнот. – Вернемся к распределению комнат. Винс, расскажи-ка нам, как вы обустроились в Красном флигеле. Кто живет в первой?

– Я.

– А кто это решил?

– Не знаю. А что, мне нельзя жить в первой?

– Да нет, почему же…

– Когда я прибыл, Леона уже обосновалась во второй, а Кэрол – в третьей. Оставшиеся комнаты мы поделили с Мирандо. Так что в первой мог вполне оказаться и он.

– Ясно. Значит, ты в первой, Леона во второй, Кэрол в третьей, а бедняга Джером был в четвертой… Кстати, не знаешь, что он делал вчера вечером?

– Мне известно не больше вашего.

– После ужина он просто вернулся к себе в комнату? Мирно спал у себя?

– То, что он вернулся к себе, я могу подтвердить. По крайней мере, он одновременно с нами удалился к себе после еды.

– Вы сидели за одним столом?

– Да. Ты ведь и сам видел, Эрвин. Мы с ним трепались о том о сем. Он сказал, что исполнял разные роли, но именно Иоанна ему играть не хотелось. Как видно, дурное предчувствие его не обманывало. Еще вчера вечером он был таким живым, прямо излучал юношеский задор… Не могу поверить, что его больше нет с нами.

– Славный был малый, – согласился Тофлер. – Прямо созданный для роли Иоанна. Будет непросто подыскать ему замену… А после ужина вы сразу разошлись?

– Мы вместе сходили в уборную, но в итоге решили возвращаться к себе и сразу же отходить ко сну, поскольку на следующий день надо было рано вставать. Мы вместе прошли по коридору до Красного флигеля, пожелали друг другу спокойной ночи и расстались. Направились к своим дверям и зашли внутрь. Что было дальше, я не знаю. В следующий раз я уже увидел его – вернее, его голову – на утренних съемках.

– Сегодня утром он не попадался нам на глаза. Но почему-то никому это не показалось странным, – сказал Оливер.

– Выходит, его и на катере не было…

– Ну так сегодня у него не было сцен. Поэтому никто и не поднял тревогу. Обычно в таких случаях актера начинают разыскивать линейные продюсеры, но мы не стали брать их с собой из Штатов, чтобы не раздражать израильтян… Винс, а ты не заходил сегодня к нему в комнату? – спросил Тофлер.

– Нет.

– Может, заглянем туда сейчас? – Режиссер поднялся с места.

– Сейчас? Перед обедом?! – ужаснулся Винсент.

– А что, перед обедом нельзя?

– А вдруг в комнате лежит искалеченное тело Джерома? Если увидим такое, то аппетит как рукой смахнет.

– Мне уже не хочется есть. Можешь оставаться здесь, – сказал Тофлер и вместе с остальными направился к мечети.

Глава 7

В коридор, ведущий в Красный флигель, можно было попасть через вторую слева дверь главного входа. К этому времени они стали и коридоры обозначать по цвету их стен.

Красный коридор был единственным, по которому можно было ходить без фонарика в дневное время. На втором этаже он проходил через круглый зал прямо под куполом, откуда внутрь поступало достаточно света. Поэтому, хоть актерам и выдали фонарики, обычно они не брали их с собой. Леона говорила Тофлеру, что в последнее время им стало уже не так страшно, поэтому она и ее соседи даже по ночам перемещались по коридору наощупь.

– Думаю, Берт был прав вчера. Я слишком уж неосмотрителен. Подумать только, кто-то даже ночью постоянно ходил по этому темному коридору без фонаря… В таком-то странном доме, – сказал Тофлер, придерживая Берта, пока тот медленно поднимался по лестнице. Старику явно было тяжело.

– Что, если поставить керосиновые лампы через каждые несколько футов? – предложил Берт.

– Даже не знаю… – неодобрительно сказал Уокиншоу. – Это опасно. Может случиться пожар.

– Да это же здание из камней и грязи. Чему тут гореть? – возразил Ларри.

– Само здание, может, и не воспламенится, но если лампа разобьется и вспыхнет огонь, то у нас будут проблемы. Пол может превратиться в горящую полосу – тогда нам конец, мы не сможем выбраться по коридору наружу. Ну и вдобавок в комнатах нет ни окон, ни дверей на улицу, так что бежать будет некуда.

– А если разбить окошко на потолке?

– Оно находится прямо над лестницей, так что не знаю… Будь у нас пистолет, возможно, мы бы как-нибудь да справились.

– Есть у кого-нибудь с собой огнестрел? – спросил Тофлер.

– Нет, ни у кого, – ответил Берт.

– Значит, оружия у нас с собой нет… – подавленно пробормотал режиссер.

– Как и говорил Берт, нам лучше уже покинуть этот проклятый дом, – сказал Оливер.

– Что ж, давайте так и поступим, если обнаружим в комнате Мирандо его труп, пятна крови или какие-то странности, – заключил режиссер.

Наконец Берт добрался до верха лестницы, и они двинулись в коридор. Впереди с фонариком шел Ларри.

– Хотя погодите, мы забыли кое-что важное, – сказал режиссер.

– Что? – спросил Уокиншоу.

– На входных дверях есть засовы. А это значит, что мы можем наглухо запереть четыре флигеля и ведущие в них коридоры. Тогда никто не сможет прокрасться в наши спальни извне. И жильцы одного флигеля не смогут пробраться в три других.

– И впрямь, – ответил Оливер. – Но неужели тебя напрягает, что твои коллеги могут перемещаться по всей мечети?

– Ну, как говорится, лучше перестраховаться, – сказал Ричард.

– Оливер, вчера вечером двери в Голубой коридор были закрыты? – спросил Тофлер.

– Нет, – покачал головой художник-постановщик.

– Что насчет дверей в Зеленый коридор, Ларри?

– Я их не запирал. Берт?

– Не знаю. Но, полагаю, никто их не закрывал.

– У нас то же самое. Я не запирал дверь Желтого коридора, – сказал Тофлер.

– Как и я, – добавил Уокиншоу.

– На них как будто специально установлены прочные засовы, но почему-то мы ни разу их не использовали.

– Мы же не думали, что посреди пустыни нас поджидает враг…

– Именно. Однако даже если закрыть двери, ведущие в такой длиннющий коридор, то все равно не будешь чувствовать себя в безопасности, – констатировал режиссер.

– Согласен. Но враг может таиться не только снаружи, – снова заговорил Уокиншоу.

– Ты на что намекаешь, Ричард? – недовольно спросил Тофлер.

– Не хочется подозревать товарищей по цеху. Однако приходится учитывать все возможные варианты. Если и сегодня отважимся спать в этом доме, то отныне нам лучше запирать двери во все коридоры.

Они открыли дверь в прихожую перед четырьмя комнатами. Никаких странностей тут не было. За второй дверью слева сейчас должны были находиться Кэрол с Леоной. Соседняя с ней комната принадлежала Винсенту. Тофлер повернул голову вправо, а Ларри направил туда луч фонарика. Крайняя дверь вела в комнату Джерома Мирандо.