Содзи Симада – Детектив Киёси Митараи (страница 405)

Они подошли к двери. От напряжения никто не произносил ни слова. Тофлер сжал ручку.

– Готовы, коллеги? – прошептал режиссер. – Если из-за двери выскочит маньяк, те, кто постарше, отступайте назад. И каким бы кровавым ни оказалось место преступления, не паникуйте. Это не съемки фильма ужасов. Говорю вам как режиссер: не нужно кричать во все горло, даже если по комнате разбросаны конечности. Мы уже видели отрубленную голову. Договорились?

– Хорошо, – ответил за всех Оливер.

– Что ж, вперед. – Тофлер повернул ручку и приоткрыл дверь.

В глаза ударил свет. Всякий раз, когда после долгих хождений в темноте они наконец добирались до комнаты, то испытывали эмоциональный подъем. На самом деле они попадали в глухой тупик, где не было ни окон, ни аварийного выхода. Однако эффект от света был колоссальным – возникала иллюзия, будто они вышли на открытое пространство, в безопасность.

В комнате был виден каждый уголок. На полу стоял чемодан Мирандо, на кровати лежала книжка – «Разобщение Америки» Артура Шлезингера[352]. Возле кровати расположилось два стула. Кроме этого, здесь больше ничего не было – ни следов борьбы, ни кровавых пятен. Комната выглядела вполне аккуратно. Все облегченно выдохнули, оттого что страшной развязки не наступило.

– Ничего. Все как на момент нашего приезда. Но рано успокаиваться, господа. Возможно, он на втором этаже, – сказал режиссер и прошел вглубь комнаты. Встав прямо под окном в потолке, из которого вниз струились лучи, он со страхом посмотрел на верх лестницы. – Я пойду вперед. Ричард, Оливер, Ллойд, следуйте за мной. Барт, Ларри…

– Мы будет сторожить внизу, – сказал Ларри. Он прекрасно понимал, что раз от фонарика не было большой пользы, то и от них двоих тоже.

Тофлер медленно начал подниматься по деревянной лестнице. Если б на пол второго этажа поставили камеру, то можно было бы снять любопытный кадр, как голова режиссера медленно поднимается, словно восходящее солнце.

Тофлер знал, что надо вести себя осторожно, однако в какой-то момент его нервозность разом пропала, и он с громким топотом взлетел по лестнице на второй этаж. Когда остальные нагнали его, он обвел комнату рукой:

– Как видите, здесь тоже ничего подозрительного нет.

Кровать была в легком беспорядке. Вероятно, Джером спал именно на ней, а не внизу. На кровати лежала рубашка, на вешалке висел пиджак. И никаких кровавых следов.

– Ну, хоть ненадолго можно выдохнуть, – сказал Уокиншоу.

– Эрвин, ну что там? – раздался крик Ларри снизу.

– Тут еще спокойнее, чем в твоей комнате. Иди сюда, посмотри! – прокричал Эрвин.

– Значит, убивали его не здесь…

– М-да, где это произошло, по-прежнему загадка. За теми, кто живет в одиночку, не уследишь.

– Давайте сделаем так, чтобы все жили с соседом. Позовем и повара тоже, – предложил Уокиншоу.

– Не нравится мне эта мысль. Чтобы все следили друг за дружкой, как у коммунистов? – сказал Оливер.

– Так что будем делать, Эрвин? На наше счастье или несчастье, тут ничего нет. Не самое ли время перевести дух и пообедать?

– Я не возражаю. Только проверим, как там Леона.

Они подошли к двери ее комнаты. Конечно, она могла находиться на втором этаже и не услышать их. Но стоило им постучать в дверь, как тут же раздался женский крик: «Входите!» Похоже, это была Кэрол.

Леона лежала на кровати на первом этаже, а Кэрол сидела возле нее на стуле. На другом стуле стояли пустой стаканчик и белая пластиковая бутылка с питьевой водой. Леона держала градусник во рту, поверх глаз у нее лежал влажный носовой платок в цветочек.

– Как самочувствие? – спросил Тофлер. В ответ Леона приподняла компресс таким жестом, словно это была шляпа.

– Я уже в порядке, Эрвин.

– Есть температура?

– Нет, спала.

– А ты что думаешь, Кэрол?

– К вечеру будет на ногах. Но лучше еще немножко полежать.

– Ясно. Как настроение?

– Не могу сказать, что на высоте, но в целом ничего.

– Сможешь вечером подняться?

– Да я и сейчас могу.

– Рад это слышать.

– Эрвин, только не говори, что приостанавливаешь съемки «Саломеи».

– Об этом не может быть и речи! – решительно сказал Тофлер. – В фильм уже вложено четыре миллиона. Если мы сейчас свернем съемки, не сносить мне головы. Хоть в лепешку расшибусь, но мы доведем дело до конца.

– Тогда позволь, и я поучаствую в подборе нового Иоанна.

В ответ все как-то неловко усмехнулись. Леона, в отличие от них, размышляла далеко наперед. Она оказалась прагматичнее их, и нервы у нее были покрепче.

– По рукам. Быстрее приходи в себя. Мы сейчас будем обедать; попросить вам две порции?

– Да, пожалуйста, – сказала Кэрол. Леона тоже кивнула и положила компресс обратно на лоб.

– Отлично. К разговору о новом актере вернемся позже.

Закончив собрание, Тофлер и остальные вышли в коридор.

– А, вот еще что, – обернулся он к актрисам, стоя в дверном проеме. – Минувшим вечером кто-нибудь закрывал на засов двери, ведущие в красный коридор?

– Нет. – Они одновременно покачали головами.

– Ясно, – ответил Тофлер и медленно затворил дверь.

Глава 8

Сидя между колоннами каменного здания, которое они окрестили между собой Парфеноном, Тофлер отправлял в рот итальянский салат. Повар сообщил, что свежие овощи они смогут есть в лучшем случае еще два дня.

– Леона права – нам нужно найти замену Иоанну, – заговорил режиссер. – По возможности он должен быть похож на Мирандо лицом и телосложением. К счастью, мы снимаем лишь его голову и у нас нет сцен, где Иоанн появляется на террасе в одном кадре с Саломеей, Иродом и Иродиадой. Через четыре дня прибудут танцоры, участвующие в групповом номере, и до этого нам нужно снять все сцены на террасе.

– То есть ты не собираешься докладывать в полицию о произошедшем? – спросил Оливер, не веря собственным ушам.

– Пока что я не принял решение. Сейчас как раз думаю над этим.

– А как мы поступим с головой Мирандо? – сказал Уокиншоу.

– Положите ее в какую-нибудь коробку и поставьте в холодильник в трейлере.

– Не будем искать тело?

– Ну конечно будем.

– И кто же этим займется? Ты, я? Все ведь заняты, – не унимался Уокиншоу.

– Есть у меня кое-какие мысли… Дайте мне немного времени.

– И какие же? – спросил Оливер.

– Оливер, Ричард, есть у меня к вам один вопрос. И прошу отвечать без промедлений.

– Что за вопрос?

– Почему вы заладили, как попугаи, – полиция, полиция?

– Это все равно что фильм: чтобы приступить к съемкам, нужно позвать режиссера и актеров. Убит человек – значит, время полицейским выйти на сцену, – сказал Уокиншоу.

– И в какую же полицию нам обращаться? Израильскую? Мы съемочная команда из Америки.

– По-твоему, мы должны звонить в полицию Беверли-Хиллз?

– Это было бы просто отлично.

– Но это невозможно. И именно поэтому я предлагаю уладить все в срок с помощью израильской.