Со Миэ – Черные секреты (страница 13)

Если поразмыслить, в последние несколько лет Хаён мало отличалась от других детей. Следя за отношением Сонгён, она регулярно посещала консультации, исправно ходила в школу и получала превосходные оценки. На взгляд со стороны, она образцовая ученица. Пусть Сонгён и удивилась внезапному взрыву Хаён за ужином, подобная гневная реакция была не так уж непредсказуема после ультиматума, произнесенного ее мужем.

Сонгён вновь пропустила через себя слова Хичжу. «Холодное солнце, отказывающее даровать единый лучик…» Выглядит ли она в глазах других людей столь бессердечным человеком?

Грудь сковало льдом при мысли о том, что чувствует Хаён. Каким существом она, Сонгён, является для девочки, которая сейчас находится в самой глубине запутанного туннеля под названием «пубертатный период»? Ей не хотелось взращивать гнев и растить шипы в душе ребенка.

Она вспомнила свои шестнадцать лет. Период, когда умерла ее мама, прошел для нее как в тумане. Сонгён пребывала в глубокой депрессии и блуждала во тьме. Бесчисленное множество раз она думала о смерти. Но рядом был отец, укрывавший ее в своих объятиях. Хаён тоже необходим такой человек.

Даже к отцу девочка не проявляла ту нежность, которая была прежде. Если поразмыслить, с тех пор как начала ходить на консультации, она как следует и не общалась с отцом. Не отдалит ли их переезд еще больше? Недовольство Хаён относительно внезапной смены обстановки, незнакомых друзей, как ни посмотри, естественно.

Они должны были сначала обсудить все с ней. И, услышав ее мнение, вместе принять решение. Сегодняшнее поведение Хаён – это следствие ошибки взрослых.

В голове Сонгён один за другим начали всплывать вопросы, которые она хотела бы задать Хаён.

Она обернулась к окну на внезапный шум дождя – и увидела, что на улице бушует стихия. Встала и в спешке вышла из кабинета.

Взяв зонтик, Сонгён направилась на автобусную остановку ждать Хаён. Каждый раз, когда подъезжал автобус, она вглядывалась в лица выходящих пассажиров. Время шло, а Хаён все не было видно. Может, она поехала на такси? Однако бо́льшая часть такси высаживала клиентов так же здесь, на дороге, и уезжала.

Когда количество пассажиров, выходящих из автобусов, стало уменьшаться, Сонгён начала охватывать паника. Она полагала, что сразу после встречи с Хичжу Хаён поедет домой, но что, если она поехала в другое место? Сонгён уже намеревалась звонить Хаён, как вдруг заметила вдалеке ее фигуру.

Хаён угадывалась даже по очертаниям, рисуемым фарами машин. Лица ее было не разглядеть, но Сонгён настолько хорошо изучила падчерицу, что могла узнать ее по одной только походке.

Хаён шла без зонта и, судя по всему, промокла до нитки, поскольку дрожала как осиновый лист. Сонгён тут же подбежала и протянула ей зонт.

Девочка резко остановилась, уставилась на Сонгён и оттолкнула зонт. Сонгён не сдалась и вновь протянула зонт Хаён. Поймав развернувшуюся было падчерицу за руку, она силой вручила ей его:

– Возьми хотя бы ненадолго. Ведь льет как из ведра.

– Я все равно уже промокла.

Внезапно раздался сигнал машины, фары зажглись, словно предупреждая, что могут сбить пешеходов. Сонгён тут же прикрыла Хаён собой. Автобус промчался мимо, разбрызгивая воду, скопившуюся на дороге. Одежда Сонгён промокла насквозь.

– Вы вся мокрая…

– Пошли быстрее. Так недолго и заболеть.

Когда внутри у Сонгён все леденело, ей было сложно поддерживать разговор с Хаён. Теперь, когда она сбросила себя лишний груз, общаться с девочкой стало в разы легче.

Возможно, Сонгён чересчур себя накрутила. Ведь Хаён просто ребенок…

Заворачивая в переулок, Сонгён впервые осознала, что они одного роста. Когда Хаён успела так вырасти? Сонгён чувствовала вину, что не смогла должным образом позаботиться о ней. Ей вспомнились слова Хичжу. Подруга сказала, что у переезда есть свои положительные стороны, что незнакомые места сплачивают семьи… Вспомнив фотографии, которые показывал муж, Сонгён решила, что попробует обрести надежду на новом месте.

Часть II. «Спрашиваете, зачем мне нож? Мне страшно. Должно же быть хоть какое-то оружие, которое меня защитит… не так ли, тетя?»

Глава 5

Одна лишь мысль о переезде вызвала у нее головную боль.

Сонгён, осматривавшая дом, почувствовала усталость от одного лишь факта, что надо упаковать весь этот многочисленный скарб, перевезти его на дальнее расстояние и распаковать. Однако едва она начала подготовку к переезду, возникла другая загвоздка: решить, что забирать с собой, а что выкинуть.

Достаточно заглянуть в один ящик, набитый вещами, – и начать колебаться, выбросить их или оставить. В доме то там, то тут всплывали вещи, о существовании которых Сонгён и не подозревала. При взгляде на них она пыталась вспомнить, что это и зачем нужно, поэтому требовалась куча времени, чтобы хоть как-то систематизировать все это добро. Когда Сонгён упаковывала вещи в своей комнате, ей казалось, что она освобождает не само место, где жила до сих пор, а стирает более двадцати лет своей жизни, проведенные в этом доме.

После смерти матери они с отцом перебрались в этот дом, где Сонгён и прожила до сего дня. После ухода отца сюда пришел муж, а затем и Хаён. Теперь предстояло поместить багаж, скопленный за прошедшее время, на весы воспоминаний и определить его тяжесть.

После похорон отца Сонгён не единожды порывалась вынести его вещи, но так и не смогла, и они хранились повсюду. Потертая кожаная сумка, в которой лежали футляр для очков и дневник отца, его любимое пальто и бумажник с фотографией матери на удостоверение. Сонгён убрала все это в пакет для переработки, поскольку наступило время прощаться, – но затем вновь вытащила их и стала трогать… В итоге, не в силах разобраться с отцовскими вещами, просто потратила время.

Ее муж твердил: «Выкидывай все, что ты не использовала все эти годы и даже не имела понятия, где и что находится». Даже согласившись с тем, что необходимо по максимуму сократить количество накопленного, Сонгён чувствовала, как содрогается ее сердце при взгляде на предметы, воплощающие тоскливые воспоминания.

В конце концов муж, уволившись из больницы, лично приступил к основательной сортировке вещей. И начал он с избавления от вещей Сонгён. Они поспорили из-за пары моментов, но муж был непреклонен, говоря, что вопрос исчерпан, поэтому в итоге они попрощались со всем. После того как вещи были выброшены, дом казался пустым – но в итоге все пошло на лад. Вдобавок они решили сдать дом в аренду, а не продавать его, тем самым снизив градус сожалений.

Сонгён не успела почувствовать опустошенность, как приехал представитель транспортной компании, рассчитал смету – и вот наступил день переезда. До сих пор у нее не было даже минуты, чтобы как следует поговорить с Хаён.

После того дня, когда она сбежала из дома, Хаён ела и вела себя как обычно, будто ничего не произошло. Но появились и изменения. После начала каникул она как-то обмолвилась, что хотела бы изучить книги, стоящие в кабинете Сонгён. Та подобрала ей несколько книг по психологии, написанных доступным языком.

О переезде не было сказано ни слова. Похоже, Хаён и с отцом особо не разговаривала. Даже когда тот заговаривал с ней, девочка делала вид, что не слышит его, и уходила. Таким образом она демонстрировала никуда не девшийся гнев относительно решения отца о переезде, которое тот принял единолично. Однако когда Хаён заметила нагроможденные перед входной дверью коробки с вещами на выброс, ей не осталось ничего иного, кроме как принять происходящее.

Ее молчаливый протест против отца продолжался до дня самого переезда. Всю дорогу до Каннына она сидела в машине и молчала с постной миной.

Сонгён с облегчением вздохнула при виде Хаён, которая, выйдя из машины, оглядывала дом с раскинутым вокруг пейзажем и глубоко втягивала носом воздух. Выражение ее лица явственно указывало на то, что ей пришлось по душе это место. Хотя вещи паковали и разбирали другие, у Сонгён было достаточно дел, которыми ей предстояло заняться лично. Если б не госпожа Ом, которая помогала с хлопотами, она уже просто опустила бы руки.

Впервые Сонгён услышала о госпоже Ом, когда приезжала посмотреть дом в Канныне перед переездом. Эта женщина жила одна недалеко от прибрежной дороги, у подножия холма, и, по ее словам, уже долгое время занималась делами родственников со стороны мужа.

– Я здесь, наверное, со старшей школы… – сказала она. – В любом случае очень давно. Прошло лет двадцать с тех пор, как я взяла на себя заботу о доме.

Женщина поведала, что, когда ей было за тридцать, она потеряла мужа во время тайфуна – тот отправился на рыбалку – и с того момента в одиночку воспитывала двоих сыновей. До этого ее муж на рассвете ожидал в порту прибытие судов и зарабатывал, отбирая рыбу или чиня сети, а летом, когда приезжали туристы, ходил с жестяным ведром по пляжу, продавая напитки, – короче, брался за все, что мог. Когда женщина сказала, что живет здесь одна с тех пор, как дети выросли и перебрались в город, стало понятно, с каким упорством она шла по жизни.

– Наверное, ей уже много лет…

– Не знаю точно, но где-то за шестьдесят.

Хотя дом и пустовал в течение длительного времени, за ним следили лучше, чем ожидалось, поэтому Сонгён было любопытно встретиться с госпожой Ом. Но в тот день они не смогли увидеться.