Снежана Масалыкина – Шагнув за радугу (страница 6)

– Ага… – очнулась я и продолжила. – А потом Наташа начала иллюзии на глазах выращивать. А я вроде как огнем настоящим теперь плююсь!

Хозяйка выслушала наш короткий, сумбурный рассказ, не перебивая.

– А какой был день в вашем мире, когда к нам переместились? – задала один вопрос.

– Так… двадцать первое июня, кажется, – задумчиво протянула я. – И что нам это дает?

– А то, что и у вас, и у нас в этот день летнее солнцестояние. Самая короткая ночь и самый длинный день случаются. У вас праздник Купалы отмечают, у нас в день Ириды Радужной и Ананты, сестры ее близняшки.

– Судя по имени, местное божество с радугой связанно, да? – предположила я.

– Да, Ирида – богиня Радуги, несущая Свет, Мир и Жизнь.

– Тогда почему озеро называется Мрачным? И вы там еще что-то про него говорили… Что-то там радуга пьет, или уничтожает вроде, – заинтересовалась Наташка.

– Говорила, – усмехнулась Агафья. – Мрачное озеро: из него Радуга, опустив свой край в озеро, высасывает – «пьет» – воду и жизнь. Сил набирается. Поэтому зовут нашу богиню еще и змеей.

– Тогда почему она жизнь дающая? – недоуменно переспросила я. – Если она вроде как жизнь отбирает?

– Потому что жало свое радужная змея в Мрачное озеро опускает, чтобы воды-жизни испить-набрать да после того, как напьется, по стране-планете, где дождем прольется, а где и жизнью одарит.

Я ненадолго задумалась, пытаясь разложить информацию полочкам. Наташка задумчиво прихлебывала чаек, не спуская глаз с Агафьи, время от времени косясь в мою сторону.

– Так, ладно, – пристукнула я ладонями по столу. – Чем нам все это грозит и как нам отсюда выбираться? И, главное, почему именно нам так повезло??

– А повезло вам потому, девоньки, что либо вы сами, либо кровь ваша из нашего мира.

Наташка от неожиданности грохнула кружкой об стол. У меня от удивления глаза увеличились раза в три.

– Попью-ка я еще водички, – пробурчала еле слышно и отправилась в ванную.

В комнате оперлась на раковину и мрачно посмотрела на себя в зеркало. Так… Вроде при памяти. Изменений во внешности в сторону эльфов-фей-змей не наблюдается (хотя я так и не поняла, водятся ли они вообще здесь!). На солнышке перегрелись и сейчас галлюцинацией наслаждаемся? Или шизофрения? Насколько я помню, коллективной шизы, как и совместных глюков от солнечного удара не бывает. Поплескав в лицо прохладной водичкой, я вышла в комнату, зачерпнула ковшом из кадки, отпила. Попросила кружку у хозяйки. Наполнила ее остатками воды и вновь присела к столу. Эти простые действия немного развеяли дурман в голове.

– А что было бы, попей мы из озера?

– Если чистокровные человечки, то память бы потеряли, да и вышвырнуло бы вас невесть куда. И носило бы из мира в мир, пока в свой не закинуло.

– Так вроде ж по стране-планете раскидывает? – протянула я.

– Так-то радужную жизнь, а вы ж из плоти и крови. Вот и прыгали бы по За-Гранью, – улыбнулась хозяйка и добавила. – Без памяти.

«Доброе у них тут божество, – подумалось мне. – А еще радугой зовется».

– Так… Подождите-ка… У меня нестыковка в системе – нахмурилась я. – Что значит «если чистокровные человечки»? А мы, по-вашему, кто? – поднявшись над столом, грозно задала я вопрос.

– Так говорю же: или нашего мира, или наших кровей, – успокаивающе улыбнулась Агафья.

– Еще скажите, что нас мама с папой на земле в капусте нашли или в детдоме взяли! – психанула Наташка, отставляя кружку. – У нас и мама-папа, и братья-сестры есть. И вообще семья, которая сейчас переживает потерю.

– Семья не переживает, время у нас по-другому течет. Здесь день, там секунда. А вот скажи, отца своего знаешь?

– Знаю, – вскинулась Наташка. И я успокаивающе дотронулась до ее руки.

– А ведь не живет с матерью, да?

– Ну развелись, и что с того? – нахмурилась Натка.

– Да то, что Странник он, твой отец. Как есть Странник Межмирный. Нигде и ни с кем долго жить не может. Из мира в мир прыгает. Вот мать твою встретил, полюбил. Ты родилась, и ушел он дальше, в поисках несбыточного.

– Чего? – сорвался у меня вопрос.

– Да кто же его знает, что он столетьями ищет.

– Стоп. Что-то вы, Агафья, не в ту степь пошли. Ну, от нас отец ушел. Так он с другой живет, у него вторая семья… – возразила подруга, сжимая ладони.

– С другой живет его иллюзия. Живая иллюзия, со своими мыслями и чувствами. В этом он мастер. Странник – он из рода Огненных Диких. И зовут его Владо Ша Мир Мау.

Подруга рухнула на скамью. У меня второй раз глаза превратились в блюдца.

– Ч-чего? К-как его звали? – прохрипела Наташка.

– Если по-вашему, то Владимир – владетель мира. А по-нашему Владо Ша – Обладающий Мирами. Ша – это принадлежность к ипостаси рода. Отец твой любым котом обернуться может. Вот и получается, кот из рода Огненных Диких, мастер огненных иллюзий то бишь.

– Тогда при чем здесь птицы из рук? – тупо спросила я.

– Так род иллюзионов. Иллюзии рождаются эмоциями. Могу предположить, что птицы у тебя с волнениями и потрясениями связаны, – улыбнулась Агафья. – Но об иллюзиях тебе твой род больше поведать может, – поднимаясь с места, махнула рукой хозяйка. – А давайте-ка, девочки, я вам чайку свежего заварю, успокаивающего, – глядя на наши растерянные лица, предложила хозяйка.

Мы синхронно кивнули, то ли соглашаясь, то ли отказываясь. Через пять минут перед нами стояли дымящиеся кружки с коричневатым напитком. Понюхав, я рискнула отхлебнуть. Хотя, Наташка уже пила и ничего не случилось. Чай был вкусный, с легкой кислинкой и аккуратной сладостью.

Первой пришла в себя подруга.

– Тогда кто я, по-вашему?

– А ты, как я понимаю, Тала Шат Мау из рода Огненных Диких.

Теперь уже поперхнулась я.

– Кто? – воскликнули мы разом.

– Ну, смотрите, имя Наташа здесь у нас звучит как Тала. Шат значит кошка, Мау принадлежность к ипостаси рода Огненных Диких. Ты в батюшку вся: дикая огненная иллюзионистка. Твоя ипостась – кошка.

Я ошарашено смотрела на Наташку, точнее, теперь уже на Талу Шат Мау из рода Огненных Диких и думала: если она – кошка здешних кровей, то кто тогда я? Способностей-то нет, не дай Бог в какие-нибудь рабыни припашут.

В полной растерянности мы сидели, вцепившись в кружки, и не знали, что сказать. В моей голове прищемленным хвостиком билась какая-то мысль. И тут до меня дошло.

– Я что, удочеренная? – вскрикнула я испуганно. – Мои родители не в разводе… Или… отец тоже иллюзия? – волосы от этой мысли на моей голове и даже на руках поднялись дыбом. Причем натурально!

– Нет. Ты перенесенная, – успокаивающе улыбнулась Агафья. – И родители твои скорей всего отсюда родом, твои кровные родственники. Или же Хранителями крови к тебе назначены. Но вот каких ты кровей, я не вижу, – с сожалением покачала головой. – Защита на тебе стоит мощная. Да и сквозь твои щиты и барьеры не пробиться. Но, размышляя здраво, кровь у тебя не простая.

Щиты? Барьеры? Я всю жизнь думала, что просто защищаюсь от мира, выпуская колючки, чтоб в душу, кто ни попадя не лез, больно не делал. А тут оказывается защита чья-то, да и свои стены какие-то не прошибаемые. Господи! Еще и родители не родители!

Я тряхнула головой: бред! Мои родители – это мои родители. И даже если они не биологические, то роднее их у меня никого нет и не будет!

Руки мои вцепились в волосы, подергали прядки (попробуйте, помогает иногда мысли в порядок привести). Но в этот раз не сработало.

– Рабов тут у вас, надеюсь, нет? Иномирянам, надеюсь, рабство не грозит? – уточнила у хозяйки.

– Рабов отродясь не водилось. Не бойся. Да и сила у вас обеих есть. Вот только твою определить трудно. Или защита мешает, или ты сама силе проснуться не даешь.

– Это как? – вскинулась я.

– Как, как, – ответила за Агафью Наташка, – а держишь все в себе, боишься на свободу выпустить. Вот и получаешь, что получается.

– Ага… А ничего и не получается, – пробурчала я, клацая зубами о кружку с чаем.

Так мы просидели минут пятнадцать, молча попивая чай. Я задумчиво кусала третий по счету пирожок с капустой. Наташка выпустила на волю Финика, и он малым птенцом сидел возле ее руки, подставляя голову под ласку.

– Все это хорошо и, наверное, даже замечательно, – первой выпала я из задумчивости. – Делать-то нам что? Вернуться мы сможем?

– С возвращением будут проблемы. В наш мир вас не просто так вернуло. А вот что хочет божественная Ирида, это вам самим предстоит узнать, – вздохнула Агафья. – Пока свой Путь змеи не пройдете, обратно дорогу не найдете.

– При чем тут змеи… – проворчала Наташка, а я поддержала ее, раздраженно дернув головой в ответ на реплику хозяйки избушки. А голова моя (да и Наткина, думаю, тоже) пухла от полученной информации.

– Вот что, девоньки, постелю-ка я вам в дальней комнате, отдохните, подумайте. А утром на все другие вопросы отвечать буду. А то весь день мы с вами за столом проваландались, а у меня дел невпроворот.

С этими словами Агафья поднялась из-за стола. И тут я запоздало сообразила: мы так и не узнали, кто вообще эта женщина. И что она делает одна в лесу, вдали от цивилизации (интересно, здесь города имеются?!).

– А, простите, пожалуйста, вы ведьма? – застенчиво улыбнувшись, опередила меня с вопросом подруга.