Снежана Масалыкина – Шагнув за радугу (страница 8)

– Доброе, – приветствовала Наташка.

– Как спалось? – поинтересовалась хозяйка.

– Спалось не очень, мысли мешали. А где у вас тут…комнатка для девочек? – поинтересовалась я.

Агафья махнула в сторону, противоположную той, где бродила в поисках домика неизвестного архитектора. Оставив кружку на траве, я отправилась на встречу с примитивным счастьем.

Шла и думала: «И почему в книгах никогда не описывают, как герои (и особенно героини), попав в неизвестный мир, решают насущные человеческие потребности? Стыдятся, что ли»

Добредя до деревянного домика, обнаружила там не только туалет, но и примитивную душевую в отдельной комнатке. Решив, что Агафья меня не убьет, нашла полотенце и полезла купаться. Вода была просто волшебной: прохладной и мягкой. Минут пять я стояла, запрокинув голову, и наслаждалась бегущими по мне тугими струями. Не найдя мыла или чего-то вроде, сполоснулась и вышла из душа, словно заново на свет народившись. Как ни странно, боль прошла и настроение поднялось.

Вернулась на полянку и обнаружила девочек, сидящих на крыльце с чаем. Подхватила свою кружку и расположилась на ступеньку ниже. Иллюзорной живности не наблюдалось, Наташка начала восторженно рассказывать о своих опытах с магией. Я слушала, кивала головой, а напряжение не отпускало: что делать, куда бежать, как пройти этот пресловутый Путь Змеи и вернуться домой?

– Снежа… – прорвалось в меня.

Я вздрогнула, виновато улыбнулась и вопросительно приподняла бровь.

– Пошли, что покажу.

Втроем мы поднялись и вышли в центр полянки. Наташка сложила ладони вместе и вдруг резко развела их в стороны. От неожиданности я вздрогнула и в следующий момент отпрянула. На секунду мне показалось, что Наташка за ночь стала боевым магом и начала швыряться огромными огненным шарами. Придя в себя, увидела, что теперь наш маленький Финик – он же феникс–иллюзия – вырвался из Наташкиных ладошек сразу взрослым!

Какой там птенец! Это была огромная огненная птица с размахом крыльев в полтора раза превышающим первоначальный! Зрелище было потрясающим! Я стояла рядом, затаив дыхание от восторга и нереальной красоты! Наташкины глаза сияли от счастья и гордости, она в восторге прижимала руки к груди и следила за стремительным взлетом Финика. Феникс огненной стрелой взмыл вверх.

Сделав над нами круг, сказочная птица пошла на снижение и уже маленьким птенцом приземлилась ко мне на запястье. Птица (точнее, птиц) переступил лапками, склонил голову и всем своим видом требовал от меня ласки. И вот черт меня дернул вспомнить в тот момент моего любимого кота Жорика и подуть в мордочку (в клювик?) Финика.

Феникс вспыхнул прямо на наших глазах и медленно опал пеплом на траву. Я в ужасе закрыла рот руками, чтобы не заорать. Наташка вскрикнула, глядя округлившимися глазами то на меня, то на пепел от… иллюзии (как можно было сжечь иллюзорную птичку?!) Агафья переводила странный взгляд с моей персоны на останки феникса. И при всем этом меня не покидало странное ощущение, что за нами кто-то пристально наблюдает.

Не осознавая, что делаю, я переместилась так, чтобы прикрыть спину подруги и начала аккуратно оглядываться. Не обнаружив при беглом осмотре ничего подозрительного, вздрогнула, снова услышав Наташкин вскрик. Обернулась и увидела очередное чудо.

Из пепла, которым осыпался на полянку феникс, проклюнулся сначала гребешок, затем голова, а после под возмущенный клекот начал появляться и сам птенец. И выглядел он подозрительно не похожим на иллюзию. Не до конца понимая, что происходит, подняла глаза на Агафью и удивилась: она смотрела на меня таким взглядом, словно это я была чудом. При чем чудом долгожданным.

В глубине ее глаз зарождался то ли восторг, то ли радость. Я напряглась в ожидании новых неприятностей, поскольку не могла понять, чем так обрадовала странную хозяйку лесной избушки. Тем, что птичку зажарила до углей? Или тем, что феникс воскресал на глазах? Так это закономерно. Финики, тьфу ты, фениксы – они же возрождаются из пламени. Вот и этот в себя пришел и заново родился.

И тут до меня дошло. Я. Сожгла. Птицу. Всего лишь ласково дунув на нее!!! Вот тут уже я в ужасе посмотрела на Наташку, на Агафью, на (довольного?!) феникса и решила, что мне стоит присесть на травку. Что незамедлительно и сделала. Птиц полез ко мне на руки, требуя не полученной ласки.

Я машинально начала гладить Финика и тут же отдернула руку: создавалось впечатление, что глажу не иллюзия, а настоящую птицу из плоти и крови! Но этого не может быть! Или может? И надо только поверить в невозможное (желательно в течение десяти минут каждое утро, как советовала Красная королева Алисе).

Что же за дар во мне открыл новый мир и чем мне и окружающим это грозит? Мне теперь и дышать будет страшно в присутствии живых существ, а ну как спалю напрочь?!

– С возвращением домой, принцесса, – улыбнулась Агафья и, сложив ладони у груди, отвесила мне полупоклон.

В обморок я не упала, но дар речи потеряла окончательно. Перевела взгляд на Наташку, которая растерянно смотрела на меня, на феникса, на Хранительницу. И снова по кругу. Затем протянула руку и прикоснулась к птице. Изумленно вздрогнула и уже двумя руками принялась ощупывать взрослого птенца.

– Ты вдохнула в него жизнь, – улыбнулась Агафья. – Теперь он живой.

– То есть он теперь не будет исчезать в Наташкиных ладонях? – глупо спросила я.

– Теперь нет. Дыхание Золотого дракона дарует Жизнь любой иллюзии, – кивнула Хранительница.

Мы ошеломленно переглянулись.

– А если дохнуть на живое существо, а не на иллюзию?

– В человеческом состоянии ты можешь только подарить Жизнь. Смерть несущим Дракон становится только в своей истиной ипостаси. Но никогда Истинный Дракон не убивает просто так. Он мудр и справедлив.

– К-какой дракон? Какая, к ежикам, Принцесса?! – взбесилась я, приходя в себя. – Что вообще тут происходит?

– Пойдемте в дом, девочки. Там и поговорим.

И мы пошли.

От чая я отказалась (выпить бы чего покрепче, да как-то неудобно спрашивать), уселась на лавку, сжав кулаки и сцепив челюсти в ожидании неприятностей. Наташка ухватилась за кружку, будто прячась за ней. Отхлебнув пару глотков, подружка отставила чай и положила ладонь на мой сжатый кулак. Я благодарно улыбнулась ей в ответ.

– Когда-то в нашем мире жили Золотые Драконы, – начал издалека Агафья. – Почти бессмертные, они уходили за грань только по собственному желанию. Драконы бродили по планете, приходя на помощь по Зову к тем, кто действительно нуждался в помощи. Могли оборачиваться кем угодно. Помогали и исцеляли, спасали и любили. Драконы были неприкосновенны.

Хранительница замолчала, задумчиво сделала глоток чая и продолжила.

– Но однажды Темный народ, живущий за Северным Океаном, не умеющий менять ипостась, прознал, как убить Золотого и как из мертвого сделать необычные артефакты, по своей мощи превосходящие все известные в нашем мире амулеты. Артефакты дарили обладателю огромные возможности: дарить и отбирать жизнь, менять лик, возвращать из мира вечного сна ушедших за грань.

Артефакт, сделанный из сердца Золотого Дракона, позволял нехе и Верховным Жрицам Ночи, владеющим запрещенными знаниями богини Ананты, зачать, выносить и родить не просто здорового ребенка. Но ребенка магически настолько одаренного, что рожденный от сердца дракона способен был разбудить мать-змею и погрузить мир во тьму.

Агафья вздохнула:

– Однажды это практически произошло. Тогда-то и появился первый из рода Арракис, рода нашего правящего райна. Первый «Танцующий со змеями», тогда их называли так. Впервые пройдя Обряд Крови Золотого Дракона, райн получил возможность усыплять пробудившуюся празмею Ананту, которую когда-то божественная сестра-близнец Ирида отправила в царство вечного сна за Хаос и разрушения, что она принесла в мир. С тех пор Заклинатели Огненных Змей (а в любом правящем роду всегда рождался ребенок, поцелованный Радугой), принимая трон, проходили обряд. Благодаря ему наследник крови умеют усмирять божество, что раз в двести лет пытается вырваться в миры За-Гранья.

Но за последних два века охоты Золотых Драконов на планете не осталось. Часть истребили, а часть ушла за пределы нашей планеты, в другие миры. Последним Драконом в нашем королевстве была твоя мать. К моменту твоего появления на свет, Альфа потеряла своего Хранителя Крови и поэтому спустя сутки после рождения дочери ушла за грань, – печально закончила свой рассказ женщина.

Тишина наступила такая, что хоть ножом режь. Я в упор смотрела в глаза рассказчицы, пытаясь понять, правду или сказку она нам тут поведала. Феникс, нахохлившись, переводил осмысленный взгляд от меня к Наташке, от подруги на Агафью.

– То есть вы хотите сказать, – наконец смогла прохрипеть я.

Откашлявшись, начала снова.

– Вы предполагаете, что я дочка золотой драконихи?

Хранительница едва заметно поморщилась от такого названия, но утверждающе кивнула.

– Да, ты пропавшая принцесса, последняя из рода Золотых Драконов.

– Ага, – покивала я головой, и мой цинизм прорвался наружу: – И теперь мне надо мир спасти, злодеев наказать, остальным пряники раздать и чтобы все жили долго и счастливо? Надеюсь, за дракона замуж выходить не надо и рожать вам наследника? А то я замужем, знаете ли.