Снеталия Морозова – Вишня (страница 9)

По прилете домой, секретарь доложил, что приняли девушку на роль няни и Лаккериус с Максимилианом её куда-то увели.

Тарос по магическим браслетам связи вызвал главного дознавателя и королевского лекаря.

Король был раздражен, последние несколько часов он хотел кого-нибудь придушить, на душе «кошки скреблись», всё валилось из рук, дракон куда-то рвался, был неспокоен. Человек и зверь были в угнетенном состоянии.

– Тарос, вам надо её увидеть! На наш век выпал уникальный случай! Это знак Богов. Она прекрасна!

Тарос зажмурился и как рыкнет.

– Лаккериус, коротко и по существу, и мне нужна твоя помощь. Максимилиан, говори ты.

Дознаватель и лекарь переглянулись.

Тарос был высоким красивым молодым мужчиной, с коротко остриженными темными волосами, спортивного телосложения, как все драконы, силен и могущественен. Он был истинным королем своих земель: радел за благополучие живущих и процветание своей Огша.

– Тарос, несколько часов назад мы приняли девушку, она и двое сирот сейчас в доме Лаккериуса, еще двоих забрали родные.

– Как в доме? Зачем? Я договорился с ректором, он может предоставить помещение в Академии, мальцы бы и учиться там остались. Помещение удобное, няне и детям место достаточно там, она бы и питалась в столовой.

– Тарос, она иномирянка, – сказал волнительно Лакке.

– Чего? Лаккериус, ты веришь в эти сказки, в эту легенду? Не ожидал от тебя, хотя вы, эльфы, помешаны на романтике. Максимус?

– Она не из наших земель – это точно!

– Но не иномирянка же?

– Возможно, что именно иномирянка и есть. Она не знает магии, портального перемещения – ничего.

– Тарос, уважаемый, это не легенда, королева-мать была иномирянкой, – возмущался эльф.

– Повелись! Вас облапошили! Максимус, ты веришь в легенду про мать-драконов из другого мира?

Тарос махнул рукой:

– Ладно, нашли няню, и слава Богам, помогите ей устроиться, плату осуществлять, как моему помощнику, за детьми смотреть раз в три месяца, по истечении пятилетнего возраста можно к оборотням в стаю на военные занятия мальцов отдавать. У меня все! Лакке, мне надо что-то выпить, у меня хандра. И! В продажу свое средство запускай, Лаккериус, повсеместно, не хочу заниматься этим вопросом хотя бы на ближайшее время.

Тарос боялся всегда хандры, его дядя умер от тоски без пары, правда ему было почти восемьсот лет. Таросу не было еще и двухсот.

– Максимилиан, на спарринг пошли сначала, иначе я кого-нибудь убью.

– Так у вас хандра или ярость? – лекарь осторожно спросил.

– Лакке, и то, и другое, и так последние пару часов.

Тарос поднялся, подошел к окну, ослабил тугой ворот рубахи, вздохнул, чувствуя невыносимый груз внутри, будто его чего-то важного, ценного, родного лишили.

– Может родилась пара ваша? Или появилась в наших землях? – лукаво спросил лекарь.

– Дракон бы почувствовал, Лакке. Сначала я тоже так подумал, какое-то мгновение зверь будто услышал пару, оживился, зарокотал, а потом притих, разозлился.

Максимилиан вспомнил взгляд Жени, её жесты, поведение, как она схватилась крепко за него при переносе, уткнулась в плечо и голосила. Тарос развернулся к мужчинам, увидел улыбающегося дознавателя.

– Женя, её зовут Женя, полное имя Евгения, – сказал Максимилиан, услышав мысли короля о его идиотской улыбке.

– Очаровала жесткого и строгого дознавателя? – язвительно спросил Тарос.

– Может быть. Ваше Величество, я могу идти? – официально обратился следователь.

– Иди, – выдохнул Тарос.

10.

Рассветные Земли.

Быть мамой двоих малышей – то ещё развлечение – поняла Евгения!

Раскладывая вещи в шкафу, девушка нашла свободные холщовые штаны и рубаху, надела их, решив, что Лаккериус не обидится. Закатала рукава и брючины – так было намного удобнее, чем в длинном платье.

Женя не ожидала, что через несколько часов дом превратиться в хаос. На полу были игрушки: она ползала и играла с детьми, Бэрни исследовал всё, Николас передвигался на четвереньках и не отставал от старшего, потом они ели кашу (Женя успела приготовить, пока мальчики сидели по кроваткам), оставив грязную посуду в раковине, понесла их мыть в ванную, потому что уляпались. Сделала детям пышную пену, они играли. Мальчики не хотели вылезать из купели, смеялись, строили фигурки из пены, играли с водой. Женя села на пол у ванны, опустила руки в воду, наслаждаясь отдыхом и поддерживая малышей. Бэрни стал активнее, часто улыбался.

– Бэрни, смотри!

Она сделала бороду из пены и затрясла головой в разные стороны, пена шаталась, и маленький маг заливисто хохотал. Глядя на него, не менее задорно смеялся Николас, Женя хохотала с ними. Бэрни посмотрел на Евгению и произнес по слогам: «Ма-ма».

Девушку обуял поток нежности, мгновенно по телу разлилось тепло, она подхватила его, прижала к себе и давай целовать в щечки, посадила в воду, тут же такую же дозу нежности получил маленький Нико. Женя была насквозь мокрой, пряди волос вылезли из-под хвоста, на лице налипли остатки пены, но в сердце было такое счастье, что разливалось, как солнце.

Лаккериус остался выравнивать душевное состояние королю, а Максимилиан с коробками детского готового питания перенесся к дому эльфа. Постучался. Тишина. Еще раз. Тишина. Он прислонил ухо к двери – тихо. Оглянулся, не гуляют ли они, поблизости никого не было, рискнул и переместился в комнату. Перешагивая через игрушки, прошел на кухню, разглядел посуду, что следовало помыть, заглянул в кастрюлю, понял: Женя приготовила и накормила уже сама малышей. Услышав детский смех, дознаватель открыл дверь в ванную. На полу в мужских штанах, закатанных выше колена, в мокрой мужской рубахе, с пеной на лице сидела Женя. Бэрни и Николас брызгались и хохотали. Он увидел её коленки, розовые ноготки и пятки, тонкие щиколотки, бархатную кожу, и член мгновенно увеличился. Слюни скопились во рту, ему захотелось носом провести по её ногам, уткнуться в колени, взять в рот пяточку, укусить икры – картинки одна за другой прыгали в его голове. Он до этого момента о таком вообще не фантазировал, в нем проснулось необузданное дикое желание к этой женщине. Максимилиан стоял при полном параде, откровенно разглядывая девушку. Женя поднялась, чуть доставая ему до плеча, сдувая прядь волос с глаза, кусок пены с её щеки отлетел и прилип к пиджаку дознавателя.

– Ой! Здрасти!

Она быстро смахнула пену с безупречного пиджака, он захватил её руку и прижал к своей груди. Женя ладошкой ощутила стук его сердца, чувствуя, как она попадает в его капкан, подняла голову и посмотрела в его темные глаза, слыша, как у самой колотится сердце, учащается дыхание. Мир словно замер…

Николас потянулся за струёй и поскользнулся, Женя ловко его подхватила, прижала к себе. Мокрая рубаха соблазнительно облепила грудь, дознаватель шумно сглотнул.

– Так! Всё! Хорошего помаленьку! Выходим! У нас тут беспорядок, уложу детей и уберусь. А как вы вошли? А, да, точно!

Женя взяла сначала Николаса, замотала в полотенце.

– Поможете? – обратилась к Максимилиану.

Он кивнул, быстро вышел, на ходу снимая клифт, в комнате выдохнул, поправил член, закатал рукава рубахи, расстегнул верхние пуговицы и вернулся в ванную. Женя всучила ему Нико, сама стала доставать Бэрни. Они их одели, усадили в кроватки, дали в руки по печенью, что принес Максимус.

Женя протяжно выдохнула.

Максимилиан оглядел масштабы бедствия, расставил руки в стороны и начал уборку. Как в сказке, игрушки попали в коробку.

– Я так тоже научусь? – шокировано произнесла девушка.

– Мы попробуем.

Николас закапризничал.

– Максимилиан, я уложу детей, а потом можно поучиться, хорошо?

– Да, я пока разложу продукты, тут еда мальчикам и тебе, вам, на два дня, уже готовая, вкусная.

– О! спасибо огромное! Супер просто! Можете ко мне на «ты».

Женя взяла Нико на руки, он снова вцепился за кулон, дернул его, и цепочка порвалась.

– Николас! Да что ж такое!?

– Давай, я починю, магией легко и быстро.

Дознаватель взял кулон с цепочкой, направился в столовую.

– Я приду на кухню, когда ребята уснут, подождите меня там, – сказала Евгения, желая переодеться.

– Хорошо, Женя, – кивнул маг и развернулся.

«Красивый, глаза совсем не злые, как показалось в первые минуты знакомства. Так не хочется никаких драм, просто уютный дом, узкий круг любимых и близких, разум и счастливое сердце, и любовь», – мысли Жени потекли.

Максимилиан настроил слух, жадно внимая каждому суждению Евгении. Услышав это, дознаватель развернулся, резко и быстро подошел к Жене.

Она завораживала его, он хотел её, сам себе еще не признаваясь, что влюбился. Сердце его уже выбрало эту женщину. Максимилиан опустил глаза на грудь под влажной рубахой.

Женя скрестила руки на груди. Мужчина выдохнул: